Дмитрий Блинов – Аркаим (страница 23)

Так, еще не добравшись до парка, группа Трофимова потеряла машину, дополнительное вооружение и четверых бойцов, двое из которых были еще живы, но все понимали, что это лишь вопрос времени. До кромки леса около двух километров бежали почти без остановок. Земля была размыта талыми водами, и грязь липла к ногам, замедляя движения. Смирнов хрипел от нехватки кислорода и разъедающего лицо пота. Хотелось снять противогаз и протереть глаза, вздохнуть полной грудью, но ведь невозможно!

– Стой, привал! – скомандовал Трофимов, как только группа на несколько сотен метров углубилась по тропе в зеленую зону. – ОЗК снять, иначе не оторвемся, эти «мертвые» наверняка увяжутся за нами. Датчики-измерители уже не зашкаливают, не будем долго стоять на месте – выживем. Только бы ребята их подольше смогли сдержать.

Со стороны Златоуста все еще доносились звуки выстрелов и разрывы гранат. Все ОЗК были сняты и брошены, так как нести с собой дополнительный груз, представляющий угрозу, не было смысла, а провести на месте дезактивацию костюмов было невозможно. Когда Смирнов оказался лишь в демисезонном комбинезоне, почувствовал огромное облегчение, хотя лицо до сих пор разъедал едкий пот.

– Что это было, мне кто-нибудь может объяснить? – буркнул он.

– Это «мертвые», – ответил один из солдат.

– Ответ более чем внятный, и самое главное – полный, – раздраженно произнес Алексей. – Как они без защиты там бегают? Это же люди, по крайней мере, похожи на людей. Топориками и стрелами кидаются.

– Сами не знаем, встречали их несколько раз возле Златоуста. Этот маршрут потому опасным и считается, – ответил тот же солдат.

– А ты сам-то кто? – грубо спросил Смирнов. – Специалист по группировкам, орудующим на поверхности?

– Это сержант Эгкарт, наш проводник, он уже встречался с этими отморозками, – ответил за солдата Трофимов. – Мы пытались с ними контактировать, но ничего не получилось. Ребята агрессивные, да еще и каннибалы. Как они там выживают, непонятно, приспособиться к радиации невозможно, вот и считаем их потенциально мертвыми. Жалко, что до сих пор это не так! А теперь пошли: у нас мало времени, да и «мертвые» обычно свою добычу не бросают. Если они наши маршруты просчитали, то можно и на засаду нарваться.

Группа растянулась по еле заметной тропе в колонну по одному. Впереди и сзади шли солдаты, вторым – проводник, за ним сам Трофимов и Смирнов. Алексей снова посмотрел на циферблат: тринадцать часов пятнадцать минут. До наступления темноты оставалось около шести часов. Лейтенант начал понимать, что они выбились из графика, но дергать вопросами Трофимова не стал. Ему самому случалось возглавлять группы, и он прекрасно понимал, что чувствует командир в такой момент.

Стрельба со стороны Златоуста оборвалась внезапно, и группа без дополнительной команды перешла с быстрого шага на бег.

Растительность в национальном парке не пострадала от пожаров и почти полностью сохранила свой первозданный вид. В окружении вековых сосен Алексей чувствовал себя песчинкой или мелким зверьком, которому забиться бы в тесную, узкую нору и скрыться… Через два часа движения без остановок Смирнов от усталости еле волочил ноги, идти все время в гору было невыносимо сложно, хотелось упасть и больше никогда не вставать. Даже преследовавшие их «мертвые» уже не казались такими страшными. Движение затрудняли и корни сосен, распластавшиеся по поверхности, и еще не растаявший снег, превращая бег по тропе в непростое испытание. Хотелось пить. Организм был почти обезвожен, перед глазами мельтешили белые пятна, состояние приближалось к обморочному. Начало темнеть, почти как ночью: густые ветви вековых сосен и елей заслоняли и без того скудный свет. Группа Трофимова, поднимаясь к Откликному гребню, как будто пыталась вырваться из лап вечных сумерек.

Внезапно проводник, выскочив вперед, остановил первого бойца:

– Никому не двигаться! – закричал он изо всех сил, чтобы было слышно сквозь противогаз. – Впереди аномалия.

Группа замерла по команде Эгкарта, сам он поднял камень и бросил на несколько метров вперед. Камень, не долетев до земли, вдруг замер, повиснув в воздухе.

– Что это? – спросил Трофимов.

– Похоже на «липучку», – ответил проводник. – Она почти невидима, но смертельно опасна, обойдем стороной.

– Чем опасна? – поинтересовался Смирнов, наблюдая, как камень меняет форму, будто плавится под воздействием очень высокой температуры.

– Уже переваривает, – вместо ответа констатировал проводник. – Мерзкая тварь, беспрепятственно впускает в себя, затем парализует, и главное – никак не спастись. Мы в прошлом году на этой тропе товарища потеряли. Он вот так статуей и простоял, за считаные минуты превратился в сгусток, шарик из крови и плоти, даже вспоминать жутко.

Группа аккуратно обошла аномалию и продолжала путь. Добравшись до вершины, остановились на привал. Проверив уровень радиации, Трофимов приказал:

– Противогазы снять, использованные фильтры выбросить и глубоко не дышать, привыкать к избытку кислорода! Потом надевайте защиту, долго дышать без нее не советую.

– Я думал, мне конец, – кряхтя, произнес проводник, снимая противогаз.

Алексей был настолько вымотан, что ему стоило немалых усилий трясущимися руками стянуть противогаз и протереть уставшее лицо вязаными перчатками. В следующую минуту он жадно сделал несколько глотков чистой воды из фляжки. Усталость чуть отступила. Почувствовав, как ветерок приятно обдувает лицо, он закрыл глаза от удовольствия. Не сдержавшись и вдохнув полной грудью, Смирнов будто опьянел от разряженного горного воздуха.

Только сейчас он огляделся. Вокруг было и в самом деле красиво, вниз по склону хребта простиралась серо-зеленая непроходимая тайга, а рядом, в нескольких сотнях метров, невозмутимо лежал гигантский скальный гребень, напоминающий ископаемого ящера.

– Какими все-таки счастливыми люди были до войны, – обратился Алексей к сидевшему рядом проводнику.

– Что? – не расслышал Эгкарт.

– Я говорю, счастливыми люди были до войны, могли позволить себе дышать чистым воздухом, пить незараженную воду. Почему они не ценили такие возможности и не задумывались о последствиях, создавая оружие массового поражения?

– Меня Леонидом зовут, – выслушав Смирнова, произнес Эгкарт.

– А меня – Алексеем, – улыбнувшись и протянув руку, ответил Смирнов.

– Прошу прощения, товарищ старший лейтенант, за несоблюдение субординации. – Эгкарт обменялся рукопожатием со Смирновым.

– Все нормально, Леня, все правильно! Давайте немного побудем людьми, без приказов и званий, невыполнимых задач и смерти со всех сторон…

– Да вы философ, – усмехнулся проводник. – Правда, я полностью с вами согласен. Посмотрите, какая красота, так бы и остался здесь навсегда, и уровень радиации даже позволяет. Правда, ночью здесь столько тварей появится, что душное челябинское метро опять покажется очень неплохим местом для обитания!

– Фролов, разжечь костер и согреть воду, – послышалась команда Трофимова. – Минаев, спустись вниз метров на двести, найди укрытие и наблюдай, если будет тихо, через полчаса возвращайся.

Алексей впервые заглянул в выданный ему рюкзак и обнаружил там батончики с шоколадом, лапшу быстрого приготовления, куски засушенного мяса неизвестного животного, а также свечи, спички и многое другое. Застегнув молнию, он встал и потянулся, расправив усталые плечи.

Вскоре на разгоревшийся костер поставили котелок с водой, которая быстро закипела, несколько пачек лапши и сушеного мяса варились к обеду. Смирнов наблюдал, понимая, что привал людям жизненно необходим, и риск задержки оправдан. Пока он не находил ошибок в действиях Трофимова.

«Хорошая у них все-таки подготовка», – подумал Алексей.

Запах готовящейся пищи сводил с ума. Смирнов посмотрел на часы и понял, что до базы засветло не дотянуть. Он решил обратиться к Трофимову, поймав себя на мысли, что до сих пор не знает его имени.

– Товарищ капитан, разрешите вопрос?

– Ты хочешь спросить, почему мы сидим, когда нас преследуют «мертвые»?

– Нет, тут все понятно – двигаться без горячей пищи и воды в противогазах дальше просто невозможно. – Алексей пристально посмотрел на расхаживающего туда-сюда Трофимова. – Я хотел уточнить – сколько нам еще осталось идти?

– Километров пятнадцать, не больше, если верить расчетам проводника, – невозмутимо ответил тот. – Учитывая, что сейчас шестнадцать часов сорок минут, у нас есть еще несколько часов до полной темноты. До базы мы все равно не дотянем, поэтому силы нам понадобятся.

– Даже не попытаемся? Мы же без противогазов этот участок пойдем, может, ускориться по возможности и…

– Отставить, Смирнов! – резко оборвал Трофимов. – Не дотянем – тогда верная смерть, а так у проводника землянка на примете есть у подножья горы Круглицы, в семи-восьми километрах отсюда, там и переждем ночь.

Разговор с капитаном слегка обнадежил. В следующие двадцать минут Алексей с группой сопровождения обедал – впервые под открытым небом и без защиты. Под несколько глотков спирта пошли даже душевные разговоры, и, казалось, он опять стал понимать вкус жизни довоенного человека. Здесь, на вершине у Откликного гребня, не ощущая холода из-за усиливающегося ветра, Алексей чувствовал себя счастливым. Он понимал, что мог бы погибнуть в метро, никогда не увидев такой красоты, некогда дружественной человеку. Инстинкт самосохранения и страх притупились. Алексей понимал, что опасность не исчезла, но ни о чем не жалел. Единственное, что его тревожило, – это судьба нескольких близких ему людей, оставшихся в метро.