Дмитрий Блинов – Аркаим (страница 25)

– Наверное, скоро и я вот так же буду лежать, глядя в небо, – произнес Минаев вместо прощальной речи, прикрыв рукой глаза мертвого бойца. – Спи спокойно. Если в ближайшие часы не отправлюсь за тобой, то вернусь и сожгу тело. Не хочу, чтобы местные тебя сожрали.

Александр, забрав оружие и боеприпасы друга, медленно двинулся в сторону Откликного гребня. Победа казалась полной, но, может быть, по их следам идут и другие группы?

К 18.40 группа Трофимова сошла с тропы у подножия Круглицы. Проводник торопился: темнело, а пережить ночь в лесу удавалось не всем. Тем более что на Таганае обнаружилось немало смертельно опасных аномалий, вероятность попаданий в которые в темное время суток только возрастала. Не говоря уже о новых формах жизни, рыскающих повсюду в поисках свежей плоти. Волколаки и слепни – лишенные зрения мутанты – еще напоминали привычных городских псов, но горные хищники, вроде рысей и медведей, а также кабаны были намного опаснее. Не всякое оружие годилось, чтобы дать им достойный отпор. Ходили также легенды о ежах, достигших размеров человека. Они считались самыми кровожадными хищниками в парке, не знающими себе равных по силе. Стражи называли их колючей смертью.

Добравшись до землянки проводника, группа могла считать, что оторвалась от преследователей. Само укрытие представляло собой яму в два метра глубиной, около шести метров в длину и ширину, накрытую бревнами, ельником и землей. Внутри стало совсем темно после того, как проводник задвинул за собой еловую дверную «створку». Оказавшись под землей, Алексей, с детства привыкший к замкнутому пространству, вдруг ощутил себя в полной безопасности. Группа наконец могла немного расслабиться и отдохнуть.

Временное убежище осветили двумя свечами, которые стали и единственным источником тепла. В землянке, кроме бревенчатого столика, имелись двухъярусные нары из сосновых жердей. Алексей присел на нижний ярус, сбросив с себя разгрузочный жилет, оружие и комбинезон, оставшись в камуфляже, карманы которого были заполнены патронами к АК-74.

– До утра тут будем! – прохрипел проводник. – Умрем не сегодня.

– Завтра! – оптимистично добавил Смирнов.

– Может, и завтра! – подхватил тот. – На рассвете выходим осторожно. Если «мертвые» потеряли наш след тут, то, значит, ждут поблизости. Да, неудачный в этот раз переход – потерь много.

– Я слышал, в земле радиации больше, чем на поверхности?

– Нет, в землянке все нормально. Вся радиация в верхнем слое. Снимаешь сантиметров тридцать, а дальше уже чистенько. Мы таким способом в Аркаиме и за его пределами сельское хозяйство развивать начали.

– Леонид, во сколько рассвет? – перебил их Трофимов. – Нас крепость уже похоронила, и пункт управления в челябинском метро – тоже. Если бы хотя бы машина вернулась…

– Завтра нарисуемся, – усмехнулся Смирнов.

– Шутить пытаешься, а я из-за тебя всю группу положил, – нервно огрызнулся командир и сплюнул под ноги. – Надеюсь, не зря погибли. Да ты, видно, ваще не понимаешь, какую важность для операции «Аркаим» представляешь?!

– Я не понимаю? – растерялся Алексей.

– Профессор не все рассказал? У тебя и еще нескольких членов «Стража» в крови обнаружен какой-то иммунитет к мутациям. По крайней мере, велика вероятность не превратиться в особь, побывав на их территории.

– Но почему профессор мне сразу об этом не сказал?

– Наверное, узнай ты всю правду, особенно о деталях своего задания на Объекте-2, вряд ли вообще пошел бы! Вероятность выжить почти нулевая. Ты не должен выводить их на Челябинск, у нас есть для этого много подготовленных ребят. Нужно будет попытаться войти на территорию особей и вступить в контакт.

– Зачем? И разве это возможно? Никто даже не знает точно, кто они и что.

– Если выживем, то все узнаешь от Головина, – ответил, уже немного успокоившись, Трофимов. – Я и так много лишнего наговорил. Не обращай внимания, я столько людей сегодня потерял… лучше бы сам погиб.

– Давайте помянем их, – предложил ровным голосом проводник, наливая в крышку фляжки спирт. – Я верю, их смерть была не напрасной, и мы выполним задание ради выживания человечества.

– Может, все-таки кто-то уцелел? – чувствуя себя виноватым, тихо произнес Смирнов.

– Маловероятно, я бы даже сказал, невозможно, – констатировал проводник, опрокинув в себя порцию спирта. – Ночью столько живности повылезает, что не позавидуешь.

– Это были одни из лучших «стражей», и они погибли не зря. Мы выполним задание, – убежденно проговорил командир.

Выпив спирта, запив водой и поужинав батончиками шоколада, группа начала готовиться ко сну.

– Завтра очередной трудный день, – продолжал Трофимов. – Тут вроде не опасно, но всем спать нельзя, я буду на дежурстве. Через четыре часа подниму тебя, Леонид, под утро – очередь Алексея.

Посмотрев на Смирнова, капитан добавил:

– Поднимешь нас в пять утра, быстро соберемся – и к крепости.

– А где это… ну, ведро хотя бы? – поинтересовался, устроившись поудобнее на верхнем ярусе, Алексей.

– Из землянки нельзя выходить ни при каких обстоятельствах, – предупредил проводник. – Я выход одной вонючей дрянью залил, чтобы наш запах местные твари не учуяли. А в углу яма выкопана, можете туда, если приспичит. Ну все, всем доброй ночи.

Смирнов закрыл глаза и попытался уснуть. Мешали тяжелые мысли о прошедшем дне и предстоящей первой ночи вдали от метро. Он долго ворочался, размышляя над словами Трофимова, переживая за судьбу группы.

Задание «стражей» было непростым. Алексей понимал, что делается это для того, чтобы у людей был шанс выйти из душного метро и вернуться в старый мир. Стоило ли за это умирать? Смирнов уже не сомневался в ответе! Единственное, что оставалось полной загадкой – что же в нем самом было такого особенного? О чем умолчали на станции?

– Товарищ капитан, можно вопрос? – обратился Алексей к сидевшему у деревянной лестницы-выхода Трофимову.

– Спрашивай, старлей, – заплетающимся языком вяло ответил командир. Алексей заметил, что на него сильно подействовал алкоголь. Видно, устал и не закусывал.

– Мы столько пережили сегодня, а я даже не знаю, как тебя зовут.

Трофимов с горечью посмотрел на Смирнова.

– Меня зовут Сергей! Но зачем тебе мое имя? В первую очередь я – офицер «Стража», машина, натренированная убивать. Меня с детства воспитали так. Во мне нет души. Я всегда был уверен в этом. Но не пойму, что болит внутри… Наизнанку выворачивает просто.

– Сердце. Переживаешь и человеком становишься. Хотя чувствовать боль от потери могут и животные. А ты еще и отвечаешь за погибших. Есть у тебя душа, не может не быть.

Сергей ничего не ответил и, опустив голову, погрузился в собственные мысли. Таким Смирнов его еще не видел.

– Скажи, Сергей, меня еще в Республике определили как особенного, или на территории «Стража»?

– У нас – и это, возможно, спасло тебе жизнь. Наши редко пленных в живых оставляют, отправили бы ученым на опыты.

– А товарищ мой?

– Да не переживай за него, он в порядке, ты же офицер «Стража» теперь и пользуешься всеми льготами и привилегиями Челябинской военизированной группы. Это значит, что даже если погибнешь, мы все свои обязательства выполним. Профессор, кстати, говорил, что он им нужен живым, но я не уточнял, по какой причине.

Алексей улегся на еловую подушку из лапника и закрыл глаза. Впереди был тяжелый день, отдых был просто необходим.

Минаев добрался до Откликного гребня примерно к восемнадцати часам. Не обнаружив «мертвых», с чувством выполненного долга начал размышлять о предстоящей ночи и способах ее пережить. Где находится землянка, к которой ушла группа, он не знал и стал спускался по тропе в надежде нагнать товарищей. Еще надо было выполнить данное мертвому другу обещание – сжечь его тело, пока до него не добрались любители человеческого мяса. К месту гибели напарника он добрался довольно быстро. Но, передвигаясь бегом по склону, все же потерял бдительность и выскочил прямо на мирно сидящих у костра «мертвых». Вскинув автомат, Саша замер. Аборигены тоже были в растерянности: они совсем не ожидали такой внезапной встречи, и пауза затянулась. Рядом с костром лежали разделанные человеческие останки. Один из дикарей даже не успел прожевать откушенный ломоть мяса, и жир стекал по его грязной, засаленной бороде. Увидев валявшийся поблизости разгрузочный жилет Фролова, Минаев содрогнулся.

– Что же вы, сволочи, делаете, вы же тоже люди?! – крикнул он и сделал несколько шагов назад.

В последнюю секунду Александр заметил летящий в него нож, увернуться не удалось, и лезвие вошло в левую руку повыше локтя. Дав неприцельную очередь, он метнулся в сторону, к ближайшим деревьям. Дикие ответили выстрелами из ружей.

– Сколько же вас тут, твари? – простонал Минаев и бросил одну за другой две осколочных гранаты. Раздались взрывы. Он выдернул из раненой руки нож, бросил на землю и что есть силы побежал вниз по тропе.

– Прости меня, друг, – бормотал он на бегу. – Прости!

Темнело. «Мертвые» не преследовали. Может быть, погибли? Саша слабел от потери крови, он был уверен в одном – до утра без укрытия не дожить.

Свернув с тропы в сторону, солдат отыскал прикрытую землей и оттого до конца не растаявшую снежную насыпь. Достав нож, он сильными ударами пробил обледеневший верхний слой снега. И, стоя на коленях, начал одной рукой прокапываться внутрь. Через некоторое время полностью влез в снежную нору, изнутри завалив и утрамбовав снегом вход.