Дмитрий Билик – Межевик (страница 36)

— Да, договор будет трехсторонний, — кивнул дед. — Ничего сложного, просто придется повторять за мной.

— А если нет? — решила подать голос Лера.

— На нет и суда нет, — грустно заметил упырь и девушка тут же замолчала. Поняла, какая участь нас ждет в случае отказа. — Костик, помоги, старый я стал для этого.

— Прибедняетесь, Поликарп Ефремович, — усмехнулся лопоухий, однако тут же подошел к нам.

Вместе они продолжили заниматься операцией «Расставь манекенов для открытия магазина». А именно повернули нас с Лерой друг к другу, подняли руки на уровень живота и вложили нам в ладони Колянстоуна.

— Ай, аккуратнее, ухо же, ухо. Глаз не выдавите.

— Вам еще повезло, — комментировал свои действия упырь, которого назвали Поликарпом Ефремовичем, — первая версия артефакта подразумевала полный паралич, без возможности разговаривать. Как понимаете, шансов бы у вас не было никаких. Но мы же не кровопийцы какие…

Мы, в том числе и головешка, благоразумно промолчали. Зачем поправлять человека (пусть он и не совсем человек), который хочет тебя освободить?

— Повторяйте… Я, называйте свое имя.

— Я, Говорова Валерия Николаевна по прозвищу Лиса…

— Я, Уваров Николай Геннадьевич, по прозвищу Нюх…

— Я, Белов Михаил Евгеньевич… без прозвища…

— Клянусь не пытаться навредить нелидовским упырям и их логову словом или делом… обязуюсь хранить в тайне все, что услышу и увижу в логове… Договор этот срока не имеет и не может быть разрушен… И если нарушу я его, пусть собственный хист накажет меня.

Говорил он с небольшими паузами, чтобы мы успевали повторять. Я же с интересом наблюдал, как такие гордые и независимые рубежники (и речь шла далеко не обо мне), смиренно склонили головы и не стали искушать судьбу. Что Валерия Николаевна, что Николай, как выяснилось, Геннадьевич, а никакой не Николасостоун.

Юридически рубежный договор между тремя лицами не отличался от двухстороннего. Можно сказать, что в этих соглашениях я уже стал разбираться. Как только упырь замолчал, а мы и интонационно, и мысленно закончили озвучивать текст, по рукам разлилось приятное тепло.

Правда, выяснилось, что теперь нельзя убивать этих упырей. Но это меня не сильно расстроило. Честно говоря, я и прежде не желал становиться новым Ван Хельсингом, в отличие от Леры. Да и ребята, как выяснилось, оказались вполне приятные. Кроме разве что Ларисы. Та продолжала буравить взглядом, словно хотела съесть. Не в прямом смысле, что меня пугало еще больше.

— Ну вот и замечательно, — улыбнулся старый упырь. — Теперь можно отключать эту хреновину. Костик, вот здесь ты точно нужен.

— Сей момент, — отозвался лопоухий. — Сейчас все сделаю. Сема, опусти ты уже арбалет, и так наворотил дел. Давай бегом за табуретом. Сначала наворотили, а потом стали думать, как артефакт будет работать, — принялся объяснять он. — Что называется, гладко было на бумаге, да забыли про овраги.

Дождавшись обещанную мебель, Константин поставил ее аккурат под диско-шар. Взобравшись на табурет, он открыл незаменимую в любой уважающей себя тусовке вещь и стал ковыряться. Напоминал он сейчас не крутого упыря, а самого обычного мужичка, которому понадобилось починить электрику. Ладно, не самого обычного, а облаченного в халат и очень сомнительные тапки. Короче, мужичка с жесткого похмелья.

— Все, готово! — секунд через пять сказал он.

Хотя мог ничего и не говорить, я и сам почувствовал, как тело вновь стало слушаться. Причем, пришла еще и неприятная боль, словно мышцы долго находились в напряжении, а теперь расслабились. Когда я стоял истуканом, ее не было. В любом случае хорошо, когда твое тело, как бы это забавно ни звучало, снова твое.

— Да что же такое⁈ — завопил Колянстоун, он же господин Уваров. — Что ж мне так тяжко, бьюсь обо все, как хрен об ляжку!

Причина его возмущения оказалась невероятно простой. Вновь вернув чувствительность конечностям, мы как-то позабыли, что держали в руках головешку. Та и упала, о чем сразу же возвестила на весь дом. Лера торопливо подняла Колянстоуна, словно прежде между ними и не было никаких разногласий.

— Ну что ж, давайте начнем наше общение с чистого листа, — улыбнулся старик. И вот теперь я разглядел слегка увеличенные резцы. Впрочем, меня это ничуть не испугало. — Будем знакомы, Поликарп Ефремович.

Упырь протянул сухую старческую руку, а я, почти не задумываясь, ее пожал. И сразу же удивился силе, с которой стиснули мою ладонь. Нет, дед прибедняется, мощи в нем еще хватает.

— Миша, — ответил я.

— Ну, Михаил, пойдемте к столу, и вы наконец спокойно расскажете, что там приключилось у Андрея.

Глава 20

В жизни нельзя ни от чего зарекаться. К примеру, кто бы мог подумать, что буду сидеть за обеденным столом в такой безвкусно обставленной гостиной в духе цыганского барокко. Я пытался ухватиться хоть за одну прямую линию, но тут все оказалось с изгибом, бахромой, да еще било в глаза позолотой. Хотя, может быть, и золотом, это только одеждой упыри походили на бюджетников, но деньги у них явно водились.

Было заметно, что потратились хозяева знатно, но вместе с тем создавалось ощущение полной эклектики. Словно пространство обставлял человек с пышно цветущей шизофренией. Только после до меня дошло, что это не просто дом, а логово. Место, где живет множество упырей со всеми вытекающими последствиями.

Ладно, ладно, вся суть была не в интерьере, а именно в окружающих людях (точнее нелюдях). Поликарп Ефремович, Костик и Лариса сидели с самым располагающим видом, словно дружная семья на переписи населения, а рядом суетился Сема, тот невероятный любитель пострелять из арбалета по говорливым головам. С другой стороны, кто не желал сделать в жизни хоть раз то же самое, пусть первый бросит в меня камень.

Сейчас слуга расставлял еду. И судя по его голодным глазам, к икре, холодным закускам и дорогущему коньяку ему доступ был заказан.

Что я еще заметил интересного? К примеру, здесь оказалось холодно, намного прохладнее, чем снаружи, словно мало того, что хозяева отключили отопление, так еще и работала сплит-система. И сильнее несло затхлостью. Упырям, поди, незаметно, они принюхались, но Сема же выходит наружу, он бы сказал своим руководителям, что ли…

К нам отнеслись со всем должным гостеприимством. Помимо того, что расставили еду и выпивку, раздали пледы (видимо, прохлада была не случайна) и даже принесли мою «Сайгу», которую пришлось впопыхах оставить снаружи.

Я меж тем рассказывал последние новости: про Зверя, маахисетов, кровяную лихоманку и просьбу Андрея.

— Что ж, теперь все стало более понятно, — кивнул дед. — Ну давайте тогда за знакомство.

Он жестом указал на пузатую бутылку с янтарной жидкостью. А сам поднял палец и Сема тут же наполнил три стакана водой из прозрачного кувшина.

— А вы не будете? — поинтересовался я.

— Алкоголь задерживает воду, приводит к застою лимфы, — поморщился дед. — Нет, молоденькие упыри им грешат, но когда ты становишься старше, начинаешь невольно следить за здоровьем.

— Я тогда, с вашего позволения, тоже не буду. Семен, можно и мне воды?

— И мне, — тут же поддакнула Лера.

— А я конины выпью, — не стал стесняться Колянстоун. — Я как в «Муму» Герасим, на всю херню согласен. Давай, Семочка, мне чуть-чуть. Еще чуть-чуть, еще…

Надо ли говорить, что ухаживать за любителем злоупотребить пришлось мне? Причем, получилось забавно, я чокнулся с двух рук — в одной был фужер с коньяком, в другой вода.

— А ниче у вас ракетное топливо, пить можно, — одобрила головешка. — По усам текло, да в жоп…

— Николай Геннадьевич, — вмешался я. — Убедительно вас прошу закрыть рот или буду вынужден вас отправить на Слово к Лере.

Колянстоун досадливо крякнул, но все же заткнулся.

— Угощайтесь, угощайтесь, — предложил мне дед, показывая на закуски. — К нам редко гости захаживают.

— А еду вы тоже не едите, чтобы печень не нагружать?

— Почему, едим, — пожал плечами Поликарп Ефремович. Даже в качестве доказательства взял кусок отварного языка и откусил. — Вот только практической пользы немного. Мы мало двигаемся потому способны обходиться кровью или плазмой. Кому как больше нравится. Так уж наш хист устроен, он хорошо ее перерабатывает. А еда… иногда, пусть и очень редко, возникает желание пощекотать рецепторы.

Я кивнул, взяв со стола бутерброд с икрой. Машинально схватил кусок багета с черной, потому что она всегда считалась деликатесом, но откусив вспомнил, что по вкусу мне больше нравится красная. Ох уж это желание взять кусок повесомее да подороже.

— А где остальные ваши братья… и сестры? — добавил я, глядя на Ларису.

— Братья? — усмехнулся Поликарп Ефремович. — Мы же не секта. Товарищи спят. А вот наша тройка ближайшие семь лет вынуждена нести дежурство. Скажем честно, вынужден только я, а Константин и Лариса используют это время с удовольствием.

Видимо, в моих глазах читался немой вопрос, который я не мог задать по одной простой причине — его надо еще было сформулировать. А дед, как упырь опытный и матерый, стал объяснять на его взгляд очевидное.

— Видите ли, Михаил, вам, наверное, сейчас это трудно будет понять. Вы совсем недавно стали рубежником, перед вами открылись новые дороги, но вот век упыря весьма продолжителен. Подчас даже слишком. Жить долго интересно первое время. А потом… как бы сказать, вкус ко всему притупляется. Когда ты понимаешь, что у тебя впереди почти вечность, то еда перестает быть аппетитной, красота женщин блекнет, путешествия не приносят радости, книги… разве что в книгах еще есть удовольствие. Но и то, когда ты перечитываешь одно и то же по несколько раз…