Дмитрий Билик – Межевик (страница 35)

— Как раз на тот случай, — продолжил вампир, — если какие-нибудь неразумные рубежники попытаются вторгнуться в логово и надрать упырям задницу. Вы ведь так выразились?

Он подошел к Лере, вкрадчиво всматриваясь ей в глаза, а после легонько провел пальцем ей по подбородку. Девушка попыталась что-то сказать, вряд ли нечто хорошее, поэтому я заговорил первым.

— У нас нет цели навредить вам. Мы пришли сюда по просьбе руб… самочинца Андрея.

— В мире много Андреев, — пожал плечами упырь. — Довольно популярное имя в наших землях.

— Андрей Трутовик, — добавила Лера, видимо, справившись с первым приступом гнева. — Слышал о таком?

Упырь удивился, приподняв бровь. Однако кивнул.

— И что же надо Андрею?

— Средство от кровяной лихоманки, — снова взял я бразды правления в свои руки. — Несколько маахов заразилось ею. Возможно, через кого-то из вас.

— Ну конечно, если происходит какая-то чертовщина, то обязательно виноваты упыри, — возмущенно всплеснула руками нечисть. Причем, раздражение хозяина являлось искренним. — Начнем с того, что лихоманка была и до нас, вы не знали? Просто упыри единственные, чей организм смог ее побороть. Но да, мы являемся переносчиками, ничего не поделаешь.

Тут он развел руками, словно извиняясь.

— Костян! Костян! Ты, что ли⁈ — завопила из рюкзака голова. Тут я сам виноват, надо было Колянстоуну сунуть в рот кляп. Но наблюдался серьезный напряг со временем.

От резкого звука парнишка вздрогнул и чуть не выстрелил. Я подумал, что он, наверное, и есть тот слуга, который ответил на звонок. Видимо, успел сбегать за старшим.

— Да ладно, — то ли удивился, то ли испугался упырь. Немного зная обрубка, его страх вполне мог быть искренним.

Нечисть торопливо подошла к моему рюкзаку, ослабила тесемки и выудила головеху.

— Костян! — завопил еще громче Колянстоун. — А я слышу голос знакомый.

— Ты-то здесь какими судьбами?

— Да такими. Сам понимаешь, я же везучий, как черт еб… — он запнулся, явно размышляя, можно ли матюкнуться. Однако решив, что я все равно ничего не сделаю, закончил ругательство. — Вот с этими связался. Ты не думай, они в целом неплохие. Для рубежников вообще можно сказать пацифисты. Баба только нервная, но сам понимаешь, мужика у нее нормального давно не было. Я бы помог, да…

— Погоди, погоди, — нахмурился упырь, явно не желая слушать о мифической мужской силе Колянстоуна. — Лучше скажи, он, — лысый указал на меня, — правду говорит?

— Этот, который с виду важный, как хрен бумажный? Он вообще в этом плане скучный и правильный до дрожи. Я вот с ним несколько дней, а самого жуть берет. За таких девки замуж выходят. А потом к таким как я бегают, понял?

Головешка расхохоталась, а упырь нахмурился еще больше. У меня же родилась интересная мысль — есть вообще хоть одно существо на всем белом свете, кто может вытерпеть Колянстоуна больше двух дней? Нет, я теперь все больше понимал тех ребят, которые провернули с ним подобное непотребство. Они разве что не доделали работу до конца — я бы еще и язык вырвал.

Упырь тем временем подошел ко мне, поднял мои руки, как я у какого-нибудь манекена, а затем вложил в них Колянстоуна. По причине легкой недвижимости, я головешку на пол не бросил, пусть и очень хотелось.

— Никуда не уходите, — хмыкнул упырь, приподняв уголок рта. Видимо, пошутил. Хорошо, с людьми, у которых имеется чувство юмора, договориться всегда проще. Даже если это не человек, а упырь.

— Не переживай, Костян, я за ними пригляжу! — заверила его головешка.

— Глаз с них не своди, — дал нечисть последнюю установку мальчишке. И тот не кивнул, а судорожно затряс головой.

Когда шаги затихли, Колянстоун продолжил говорить, не обращая на слугу ровно никакого внимания.

— Это хорошо, что у них здесь Костян сейчас дежурит. Мы с ним кореша.

— Такие кореша, что он тебя много лет не видел и даже не попытался узнать, что с тобой?

— Ну хорошо, не прям кореша, приятели, — и не думала смущаться головешка.

— Что значит дежурит?

— Ну, упырей много, и большая часть из них спит. Обычно самые старые. А несколько из них дежурят, следит, чтобы не проник кто, как мы.

— И ты сейчас об этом говоришь?

— А кто-нибудь спрашивал? Вы сразу побежали за санями, чтобы угостили вас х…

Тут он продолжать не стал, постеснялся. Пока мы слегка препирались, я между делом все разглядывал чужанина. Ведь совсем ребенок, у него даже усы нормальные расти еще начали. Подбородок и толстовка измазаны то ли в соусе, то ли в кетчупе. Видимо, мы его отвлекли от трапезы. Я еще подумал, вытер ли парнишка руки? Если нет, получается, что сейчас они, как всегда у моего Вити — жирные.

Есть мнение, что нельзя говорить плохие вещи — накаркаешь. Почему-то выяснилось, что о плохом лучше даже не думать. Потому что только я мысленно заметил, что хорошо бы жирные культяпки убрать со спускового крючка, как где-то в доме громко хлопнула дверь. Перепуганный чужанин вздрогнул и выстрелил.

Из хороших новостей — арбалетный болт пролетел мимо меня. Из плохих, судя по взметнувшимся каплям крови, все же нашел себе цель.

— А, зараза! Убил, как есть убил? Миша, что там, что оторвало? Да что за напасть такая? То забор придавит, то свинья обдрищет!

— Я ннн… не специально, — заикаясь, пропищал чужанин.

Колянстоуна в целом нельзя было назвать тихим человеком. Теперь он и вовсе превратился в прибрежный ревун, предрекающий о сильном шторме. Орал так, что нас, наверное, уже слышали все окрестности. А как иначе? Ведь окно по-прежнему было открыто.

Вот и упыри поняли, что все идет не по плану. Потому что в довольно короткий срок они появились из того же входа, где недавно исчез лопоухенький. Теперь их было трое: к нашему знакомому упырю добавилась полненькая женщина лет сорока в мятом костюме и дряхлый старик с остатками волос по бокам, в майке и спортивных трениках.

И только теперь, при взгляде в эти холодные, лишенные чувств глаза, до меня дошел весь ужас сложившегося положения. Головешку ранили! Сейчас он истекает кровью. Той самой, которую так любили упыри.

Нечто, что можно было назвать леденящим ужасом, скользнуло куда-то вниз живота и мерзко заныло. А упыри, точно загипнотизированные, застыли, глядя на Колянстоуна. Не на меня, не на Леру, а исключительно на самого обделенного жизнью рубежника. А после тот самый дед медленно, не сводя взгляда, в одно мгновение приблизился к нам. Только стоял возле двери и бах — уже рядом со мной. Хоть в чем-то эти фильмы не наврали!

Он поднял головешку и теперь я увидел, что Колянчик зря так разорялся. Ничего смертельного у него не было, да, мочка уха рассечена, но не более. Может, даже зашивать не придется. Не пришлось бы, тут же поправил я про себя.

Дед дрожащими сухими губами взял растерзанное ухо в рот, а я смотрел, как нервно дернулся его кадык. Вместе с ним тревожно ударило и мое сердце, все это время будто забыв, что вообще надо биться. А потом упырь… резко отстранился от Колянстоуна и сплюнул.

— Ну и шмурдяк! Ты чем питаешься?

— Что добрые люди в рот положат, то и жую. Я же неприхотливый, всем питаюсь: петухами, белками и херами мелкими!

— Ты бы проверил себя на холестерин. И с печенью точно проблемы. Фу, а говорят, что с голодухи чего только не съешь.

Я, который все это время смотрел на происходящее в стадии ошаления последней степени, вдруг не сдержался и заржал. Само собой, насколько это позволяло недвижимое положение.

— Ты чего? — удивился дед-упырь.

— Я думал, что вы его того, выпьете, — честно признался я. — Хотя не совсем понимаю, как там функционирует кровообращение в этой голове.

— Опять эти предрассудки, — вздохнул тот. — Костик, ты говорил, что это люди Андрея. Я думал, что они более прогрессивных взглядов. Мы же не кровососы какие, а цивилизованные упыри.

— Простите, видимо, произошла какая-то ошибка, — поспешил извиниться я.

— Конечно, ошибка. Мы давно не пьем людей. Точнее, пьем, нам это жизненно необходимо, но владеем собственными станциями переливания крови. Хочешь, возьми четвертую положительную, терпкую, как старое испанское вино. Или вторую отрицтельную, кислую, как гранатовый сок. У нас нет потребности убивать людей!

— Но иногда приходится! — с решительным нажимом добавила женщина.

Я, кстати, заметил, что из всех упырей она единственная смотрела на нас с неприкрытой неприязнью.

— Мы пришли с миром… — сказал я, почти как герой в книжках Фенимора Купера.

— Все так говорят, — не унималась женщина. — Но вы уже знаете, где мы находимся и можете разболтать это остальным.

— Лариса, ну что ты начинаешь? — миролюбиво сказал дед. — В этом плане все гораздо проще, они же пришли компанией. Вот если бы молодой человек пожаловал один, тут возникли бы проблемы.

Я усмехнулся по поводу «молодого человека», так меня не называли лет эдак… в общем, очень давно. Хотя по сравнению с дедом я, наверное, действительно был пацаном. Если он в обличье нечисти выглядит как дряхлый старик, оставалось только догадываться, сколько ему сейчас.

— Может, тогда отпустите нас? Ну, чтобы мы могли пошевелиться.

— Не так быстро, сначала вы заключите договор между собой.

— Зачем? — не понял я.

— Чтобы, как заметила Лариса, вы не проболтались кому-нибудь о нашем логове.

— И башку тоже! — потребовала женщина. — В прошлый раз забыли, а он рубежников привел.