Дмитрий Билик – Межевик (страница 38)

В его тоне слышалась мировая скорбь. А мне подумалось, если у тебя впереди долгая жизнь, в которой возникает нерешаемая проблема, пусть даже такая пустяковая, это, наверное, может свести с ума.

Я мельком пробежал по строчкам, остановившись разве на «Лбов Константин Викторович» и «тысяча девятьсот тридцать четвертый год рождения». Нет, наверное, Лера права, бумажки тут точно не пригодятся. Но все же сложил листок и убрал в карман.

— Замечательно, тогда мы доедем до офиса и вернемся.

— Имел я вашу буровую, несите книжку трудовую, — отозвался Колянстоун. — Хорошо же сидим!

— Вставай, — посуровел я, но тут же понял абсурдность своей просьбы. Поэтому просто подхватил захмелевшую голову. — Поликарп Ефремович, у меня к вам один вопрос. Вы говорите, что у вас есть средство от этой самой… — я попытался вспомнить название на латинском, но потерпел неудачу. — В общем, от лихоманки. Почему, если упыри так не любят такую жизнь, они не воспользуются ею?

— Лекарство действует только на начальной стадии заболевания, — с грустной улыбкой отозвался тот. — К тому же, не со стопроцентным результатом. После — способно лишь убить. А жизнь, пусть и такая, все же лучше, чем небытие.

Я кивнул, хотя имел на этот счет свое мнение. На том и попрощались.

Глава 21

Солнце медленно клонилось к закату, расчерчивая небо широкими алыми мазками. На Нелидово опустился вечер: густой, туманный, шепчущий свежестью. И пока вся окружающая картина словно просилась на страницы рассказа Пришвина, мы торопились. Не хотелось бы застрять здесь на ночь. Конечно, есть гостиница, да и упыри могут приютить на ночлег… При одной мысли об этом, волосы у меня встали дыбом. Нет, русские вампиры выглядели не так жутко, как я их себе представлял, однако в памяти возник образ Ларисы, и я чуть не перекрестился. Что называется, уж лучше бы съели.

— Может, такси взять? — больше всех суетилась головешка. — Эх, едем на бля… наводить порядки!

Я заметил, что в последнее время он нашел одну интересную уловку. Материться не перестал, но слова обсценной лексики говорил на тон тише так, что получалось почти неслышно.

— Николай!

— А чего? Из песни слов не выкинешь.

— Не надо такси, тут два шага, если бегом, — ответила Лера, не отрываясь от телефона.

Правда, «рядом» оказалось из разряда «бешеной собаке семь верст не крюк» — три квартала. С другой стороны, как только девушка сказала «бегом», мы как-то сами собой перешли на бодрую рысь. А как выяснилось, бегущий рубежник — это сила, да простят меня физики.

Офис «Мир. ру» выглядел… да никак он не выглядел. В одной из многочисленных многоэтажек на первом этаже висела выцветшая вывеска с названием компании. Рядом располагалось еще несколько, по всей видимости, достойных заведений, о чем свидетельствовали разные по размеру и цвету таблички, скрытых за массивной дверью. И все. Что там внутри, оставалось только догадываться.

— Короче, Миша, прикрывай своей пукалкой, я на разведку.

— Отставить херню! — почти скомандовал я. — Тебя вообще жизнь чему-нибудь учит?

— Ага, — поддакнул Колянстоун, — грудь большевата, а ума небогато.

Несмотря на отвратительную форму повествования, суть головешка передала правильно. Меня вообще удивляло, как Лера дожила до своих лет и рубцов с таким порывистым характером.

— Мой хист всегда меня защищает, — уверенно тряхнула головой девушка. — И вообще…

Она явно хотела в сердцах сказать что-то еще, но остановилась. Словно испугалась. Секретики, везде секретики.

— Так что тогда делать, просвети⁈ — с издевательством спросила она.

— Варианта два: установить наружное наблюдение — это раз, — отогнул я палец, — Два — заслать осведомителя под видом рассерженного клиента. Судя по всему, нечисть, которая там засела, не сильно кровожадная. И обычного чужанина они кошмарить не станут.

— Вот ептить, суп рататуй — вокруг вода, посередине… буй. Миша, приди в себя, у нас ни того, ни другого.

— Идея с наружным наблюдением правда не в кассу, — тряхнула головой Лера. — А вот с осведомителем можно кое-что придумать. Эй, уважаемый, разрешите вас на минутку.

Шедший по своим делам мужичонка лет шестидесяти встрепенулся. Более того, мне показалось, что первым его желанием было сбежать. Учитывая, что к нему обращалась обворожительная особа, это могло говорить только об одном — чуйка у мужика работала как надо. Но спасительного действия он совершить не успел.

Еще до того, как Лера подошла и положила ему руку на плечо, я почувствовал, как выплеснулся ее хист. Мужичок сразу обмяк, будто из него вытащили позвоночник, и ссутулился.

Я не слышал, о чем там говорила девушка. Более того, немного терзался из-за неправильности происходящего — надо менять эту практику взаимодействия с чужанами. Их и так все — и нечисть, и рубежники — шпыняют и ни во что не ставят.

Правда, пока я сомневался, мужичок уже выслушал ценные указания и направился к офису.

— Щас все будет, — заверила меня Лера.

— А если с ним что случится? — сурово спросил я, снимая с плеча «Сайгу».

— То мы будем знать, что там опасная хрень. Было бы лучше, если бы оказались вместо него?

От гнева я скрипнул зубами. Спокойнее, Миша, спокойнее. Она молодая и слишком рано вкусившая силу рубежница. Злиться на нее контрпродуктивно. Теперь дело уже сделано и надо лишь дождаться итоговых выводов, какими бы они ни оказались.

Время не шло, а тянулось, будто разогретая пастила. Чтобы как-то себя занять, я стал разглядывать окрестности. Мы снова очутились недалеко от ДК, всего в квартале. Можно сказать, почти в центре, о чем свидетельствовала группа пятиэтажек — парочка кирпичных, но большинство — хрущевские панельки. Часть первых этажей отданы под коммерцию: сетевой продуктовый магазин и несколько офисов, вроде страховой и адвокатского бюро. Хотя вон поодаль виднелось сразу аж три сомнительных заведения с цветастыми вывесками: «Шустроденьги», «Бери#и#плати» и «Кредитомания». Вот молодцы в самом плохом смысле этого слова, они даже конкуренции не боятся.

Пока я разглядывал экстерьер городка, к нам вышел мужичонка. Слава богу, что живой и даже невредимый. Он решительно направился по своим делами и только суровый оклик Леры заставил его обратить внимание на девушку.

— Эта херовина мой хист перебила, — то ли возмутилась, то ли удивилась рубежница. — Ты что там видел?

— Ничего не видел, — задумчиво и тихо пробормотал чужанин.

— А чего делал? — не сдавалась Лера.

— Ничего не делал.

Я кивнул. Собственно, похоже на нечто испытанное мной. Все, что касалось взаимодействия с невидимой нечистью, словно вычищено из памяти.

— Да хватит бренчать, как хрен в пустом бидоне, — не вытерпел Колянстоун. — Миша, ты меня к рукам его поднеси.

— Руки вытяни, — приказала Лера.

Что творилось дальше, описывать хотелось бы в самую последнюю очередь. Я слышал, что есть всякие футфетишисты. Но что делала головешка с пальцами мужика можно было разрешать показывать лишь с плашкой «18+». А лучше «45+», чтобы не ломать еще не сформированную психику.

— Господи, — прошептала Лера и отвернулась.

Я ее понимал. Руки мужика не отличались чистотой: заусенцы в грязи, ногти на указательном, среднем и большом пальцах желтые (видимо, курит), да и сама кожа потрескавшаяся, огрубевшая. Но Колянстоун работал как в последний раз, с рвением, за которое ему точно никто платить не собирался.

— Ой, а это что за порода? — внезапно улыбнулась шедшая мимо тетенька необъятных размеров с не менее большими пакетами. — А можно погладить?

Ну да, хист же не всегда делает тебя полностью невидимым или отводит глаза, порой он просто маскирует действительность. Как, например, сейчас. Незнакомка почти коснулась головы, но Лера раздраженно махнула рукой и тетка, будто забыв о своем недавнем интересе, пошла дальше.

— Короче, все ясно, — заключил головешка и замолчал.

— Чего ясно? — не вытерпел я. — Кто там сидит?

— Всем известный рукоблуд, наш товарищ, гнусный блуд. Про рукоблуда это я так добавил, ради рифмы.

— Блуд? — удивилась Лера. — Я про них сроду не слыхала.

— Потому что молодая еще, — фыркнул Колянстон.

Зря. Девушка сразу ввернула ответную шпильку, пусть и зашла издалека.

— А мужика можно отпускать?

— Да отпускай. Он теперь здесь нужен, как хрен на ужин.

— И чего, ты даже телефончик не возьмешь после всего, что между вами было?

— Ты мне это, давай, без всяких инсинуаций! Я исключительно по бабскому полу, без всех этих… ну ты поняла.

— И много у тебя за последние годы этих баб было? — не унималась Лера.

— Да уж побольше, чем у тебя. В смысле, ой, да отстань.

Рубежница между делом действительно отпустила мужика. Тот испуганно посмотрел на нас и чуть ли не бегом бросился прочь, на ходу вытирая мокрую конечность. Я слышал, что после знаковых встреч люди неделю руки не мыли, но тут была обратная ситуация.

— Ладно, давайте думать, что с этим блудом делать. И кто он вообще такой?

— Слышал, что бывает — человек куда-то пошел, а потом заплутал? — оживился Колянстоун. — Понятно, больше на окраинах или на границах леса и деревни. Вот блуда дело. Раньше-то их много было, под лешими ходили. Говорят, потом разлад какой-то случился, и блуды как один в города подались. Да и пропали. Хотя, казалось бы, наоборот должно быть.

— И силен этот блуд? — спросил я.