Дмитрий Билик – Кехо (страница 41)

Позади появились люди командующего, а по правую руку, у самой кромки реки, показались егери. Значит, тварь намного быстрее их. Ну, ничего, она уже ранена. Осталось дело за малым.

Фарух отбросил арбалет в сторону, решительно вытащил меч из ножен и рявкнул грозное: «Арх!». Он первым устремился вперед, не сводя тяжелого взора с преступников. Именно это его и подвело.

На первый взгляд, луг казался ровным, как замерзшая гладь озера в безветренном районе севера. Немногочисленные кочки лишь подчеркивало в целом его идеальность. Однако именно Фаруху «повезло». Его нога провалилась в глубокую яму, выкопанную кротом или какой-нибудь еще мелкой пакостью. Если бы командующий смотрел перед собой, то, возможно, все было бы по-другому. Однако Фарух слишком поздно сообразил, что падает. Да делает это так стремительно, хвала доспехам, от которых даже после получения дара он не смог отказаться, что успевает лишь выставить одну руку.

Подобное решение помогло немного смягчить удар. Впрочем, судьба подкинула новое испытание своему любимчику, подставив под голову Фаруха внушительных размеров камень.

Звуки стихли и реальность обратилась во мглу. Командующему казалось, что он потерял сознание (что, к сожалению, с ним случалось как раз во время битв) всего на какое-то мгновение. Однако пришел в себя Фарух рассматривая верхушки деревьев и морщась от капающего в лицо дождя.

Он двигался. А если быть совсем точным, его тащили на обрубленных еловых ветках, куда-то вверх по склону.

— Стоять! — скомандовал Фарух, приподнимаясь на локтях. — Призрак? Где остальные? Что случилось?

— Остались только мы, господин командующий, — глухим голосом ответил егерь.

— А эти двое…

— Ушли, — сказал Призрак, однако глаза его бегали, точно он не произнес всей правды. Морац Кер будто понял это и спешно заговорил, стараясь заглушить словами создавшееся впечатление, — я должен вам рассказать кое-что, господин. Об этом мальчишке!

Нишир Фарух Гаран Победитель угрюмо слушал говорившего. Об убийстве Наместника, преследовании парочки вместе с Воронами, бойне в Пустоши. Слушал то, что говорил Призрак или только то, что тот хотел сказать. Клял свою судьбу за очередную подлость еще не понимая, сегодня его невезение спасло командующему жизнь.

Глава 20

Все-таки Юти пришлось отдать часть своей одежды Бреселю. То, что девочка сначала приняла за предательство, на деле обернулось доказательством верности бывшего егеря. Бресель не пожалел собственной шкуры (в голове у Юти подобное сравнение звучало довольно забавно) ради спасения жизни Одаренной. Ведь даже учитель не успел среагировать на выпущенный арбалетный болт. А, может, попросту не заметил его.

Происходящее потом, когда Юти смогла подняться на ноги и осмотреть усеянный луг солдатами, которые продолжали появляться, будто грибы после дождя, слилось для девочки в нечто бесформенное, растянувшееся во времени и пространстве. Оно окутало Одаренную, как туман, поднимающийся в сырую погоду от широкой реки. Юти устремилась к нему навстречу, не задумываясь над тем, что ждет ее за плотной пеленой. Без страха и злости. Будто происходящее было чем-то простым, но вместе с тем необходимым. Привычной рутинной работой, которую нужно выполнить.

В тот день копье, отобранное у контрабандиста, вкусило много чужой крови. А когда Юти пришла в себя, учитель вроде даже несколько укоризненно покачал головой, вырезая болт из голой спины бесчувственного Бреселя..

— Если так и дальше пойдет, то тебя будут называть Юти Озаренная. Ты понимаешь, как ты совершаешь подобное?

— Нет, — ответила девочка, пытаясь справиться со слабостью в коленях. — Просто ни о чем не думаю.

— Разве женщины так могут? — усмехнулся Ерикан, держа в окровавленных руках болт. — Бреселю повезло, что он обернулся. Шкура крепкая, пробило неглубоко… Ты видела его?

Юти вздрогнула. Сквозь пелену озарения и десятков чужих лиц, одно, невероятно гордое и красивое, показалось ей знакомым. Девочка все списывала на горячку боя, однако стоило Ерикану задать правильный вопрос, как очертания происходившего стали четче, ярче, реальнее.

Морац Кер по прозвищу Призрак действительно был там. Среди десятков напавших на них солдат Империи. Случайно ли? Или знал, что именно здесь она должна появиться? Если да, то как? Со времен выхода крови прошло немало времени.

Егерь снял со спины лук, вложил стрелу в тетиву, однако так и не выстрелил. Он замер, стоило Юти легким движением перемахнуть через реку, точно та была скудна в своих водах подобно выгребной канаве в пустом городе, по решительным контратакующим выпадам и смертям товарищей, Призрак рассмотрел ее Озарение. И дрогнул.

Морац Кер оправдал свое прозвище, растворившись среди лесной чащи быстрее, чем закончился бой. Юти жалела, что упустила своего кровного, во всех смыслах, врага, однако преследовать его не собиралась. Она являлась в ответе за раненого оборотня, который спас ее.

Если бы Юти осталась на месте боя, дабы предаться бесчестному занятию для последователя Аншары и привычным делом для каждого солдата, если бы осталась, чтобы обобрать мертвых, то еще бы встретилась со сбежавшим егерем. Именно для этого спустя некоторое время и вернулся Морац Кер, решивший поживиться за счет бывших товарищей, а уже после следовать дальше. Призрак искренне считал, что его служба на заставе закончилась со смертью отряда. Теперь следует направить свои стопы на север, стремясь уйти к Ближним землям. А об опасном пацане, который стал Озаренным, лучше и вовсе забыть. Судьба в очередной раз вытерла ноги о Призрака.

Все изменилось, когда Морац Кер нашел живым командующего, только чудом и благостью богини лишившимся чувств, однако целого и невредимого. В голове Призрака возник коварный план, в котором ему могли помочь сила, влияние, и, самое главное, уязвленное самолюбие Нишир Фаруха Гаран Победителя. Судьба упорно сталкивала Мораца Кера с мальчишкой-Одаренным, не желая разводить их надолго. И егерь умел различать сигналы судьбы. И что самое главное — использовать подворачивающиеся под руку козыри в свою пользу.

Всего этого Юти не знала, да и не могла знать. Вместе с учителем на сооруженной наспех волокуше они тянули за собой оборотня к домику Лидса. А думала Юти лишь об одном.

— Неужели этих всех людей убила я?

— Не людей, а солдат. Каждый, кто берет в руку оружие, должен понимать, что вступает на путь воина, — скороговоркой проговорил Ерикан. — Пусть даже и не осознает подобного.

— Ты не ответил на вопрос.

— Да, почти всех, — равнодушно признался наставник, точно речь шла о том, кто же съел весь пирог, оставленный на столе. — Я отвлек на себя меньше трети отряда. Сквозь остальных ты прошла точно нож через масло. Это было… впечатляюще.

Юти беспокоило, что бой оставил такое же место в ее памяти, как произошедшее в младенчестве. Иными словами, девочка помнила лишь небольшие кусочки, разрозненные обрывки, которые при всем желании не могли составить целостную картину.

А еще Одаренную тревожили изменения, происходившие с ней. Все, что она испытала «вернувшись» в себя — только омерзение от жутких ран и гримас смерти на лицах солдат. На сожаление подобное не очень-то походило. И это пугало Юти. Всю свою жизнь она стремилась к подобному — стать безэмоциональным воином, способным сражаться в любых условиях и с любым соперником. Однако оказалась не готова к внутренним метаморфозам. Выяснилось, что даже ради превращения в Аншару, чтобы это не значило, Юти не желала терять себя.

И приобретенное серое кольцо, гулявшее по пальцам, призывно манящее собранной в нем силой, не принесло должного удовлетворения. Совсем скоро девочка могла стать мастером, достичь вершины, о которой стоя у центральных врат Райдара, ей оставалось только мечтать. И именно теперь она поняла, что первый обруч, который в мыслях уже покоился на левой руке, вовсе не принесет ей радости. К тому же, тот все равно был еще довольно далек — учитель строго-настрого наказал ей не надевать кольцо, пока он не скажет.

Юти вновь облачилась в серую, с отпечатком постоянной усталости, маску. Ветер, который с каждым днем становился все холоднее и пронизывающее, продувал девочку насквозь. Плечи отваливались от необходимости тащить Бреселя, а в пальцы впивалась хвойная колючая кора ручек волокуш. Поэтому когда оборотень пришел в себя, девочка искренне обрадовалась. С удивлением отмечая для себя, что еще способна на настоящие, яркие эмоции.

— Я хочу сказать тебе кое-что, — дотронулась она до бледного лица бывшего егеря. — Я сочла твою помощь нужной и своевременной. И снимаю с тебя клятву долга, — Юти чуть скривилась от боли в груди, однако после продолжила. — Теперь мы квиты, Бресель.

Оборотень хоть и выглядел прескверно, но оказался верен себе. Бресель только и делал, что болтал: про засаду, погоню, арбалет военачальника. Выяснилось, что стрелял никто иной, как Нишир Фарух Гаран Победитель, сам генерал-командующий. После бывший егерь сразу стал рассказывать про заставу, установленные там порядки, долгие патрули по Пустоши (правда, успел поучаствовать Бресель всего лишь в четырех). А еще спустя полчаса рассуждал о необходимости переезжать в Конструкт, где крутятся все деньги, из бедных Пределов.