Дмитрий Билик – Кехо (страница 40)

Тогда началась новая глава его жизни, невероятно яркая и насыщенная. Нишир Фарух Гаран Победитель увлекся изучением искусства Одаренных и хотел сам стать как минимум мастером, а там, если богиня не отвернется, мастером-фармари.

Командующий самой западной заставы Третьего Предела теперь ходил в патруль вместе со своими людьми. Только если его солдаты считали большой удачей не встретиться с оскверненными или тварями, Фарух был противоположного мнения. Каждое проклятое существо, которое ему удавалось убить, приближало командующего к его цели.

В тот день они зашли дальше обычного. Они — это восемь Одаренных, трое егерей, один из которых прибился к заставе относительно недавно, и два десятка солдат. Фарух не беспокоился из-за малочисленности отряда, у него имелся специальный нюхач-кехо, который был способен, по его заверениям, почуять любое создание Скверны за лигу.

Однако в этот раз что-то пошло не так. Один из егерей внезапно вскинул сжатый кулак, призывая к тишине, и Фарух, к тому времени уже на собственной шкуре осознавший, что Одаренные люди немного иного сорта, отдал приказ замолчать и рассредоточиться. Командующий и сам вскоре услышал, как нечто весьма внушительное продирается через лесную чащу прямиком к ним.

Фарух грозно поглядел на нюхача. Сдвинутые антрацитовые брови потомка Гарана напоминали могучие и неприступные утесы. А морщина на переносице была способна внести смятение в самую черную душу. И недовольство командующего оказалось справедливым. Слабый восточный ветер должен был принести хоть какие-то новости о незнакомой твари, однако кехо в ответ недоуменно развел руками. Он не услышал запаха создания Скверны.

Шум, а вместе с ним и тварь (в чем не возникало уже никакого сомнения) приближались слишком быстро. Другой отряд, из той же соседней заставы, давно бы дрогнул. Или началась бестолковая суета и солдаты бы себя выдали. Однако Фаруху удалось вбить каждому, кто скрывался за стенами его крепости, что в их деле первоочередным является дисциплина. Поэтому сейчас несколько десятков человек замерли, укрывшись в тени кустов и за стволами деревьев. Не обнаружив себя лязганьем вытащенного мяча или скрипом голенища сапога. Точно подул зачарованный ветер всесильного сиел, и все солдаты мгновенное обратились в камень.

Нечто, обретшее форму то ли медведя на двух ногах, то ли бешеной переросшей куницы, выскочило на тропу, чуть не сбив с ног ближайшего солдата.

— Арх! — крикнул командующий, даже не пытаясь сорваться с места.

Фарух давно понял и принял незамысловатую истину — чем короче и громче приказ, тем быстрее подчиненные начинают его выполнять. Наверное потому войны в Семиречье были для праправнука Гарана самыми неприятными. Военный язык племен, населявших те земли, казалось, состоял из одних междометий. И вместе с тем все воины прекрасно понимали друг друга. Некоторые слова Фарух даже перенял, успешно используя их на заставе.

Командующий не рванул сам к твари, как бы не хотелось ему лично умертвить порождение Скверны. Нельзя ради призрачного шанса завладеть кольцом вносить суматоху в ряды солдат, в противном случае кто-то может пострадать. А так…

Так сразу три меча вылетели из ножен, запев звонким голосом песню смерти, и один из клинков был в руках того самого нового егеря с редким именем Морац Кер. Солдаты позади ощетинилсь копьями, не давая твари проскочить за спину. Ближайшие к проклятому созданию стали сдвигаться, загоняя его в кольцо.

Твари оставалось лишь обратиться в бегство, однако для этого требовалось развернуться. Потерять драгоценную секунду, за которую Морац Кер бы точно мог дотянуться до покрытой густым волосом шкуры. Сам командующий коснулся арбалета — ранение при обороне Конструкта заставил Фаруха уважать это оружие — хотя понимал, что зарядить его, скорее всего, не успеет.

Когда казалось, что судьба твари предрешена, оскверненное создание выкинуло новую штуку. К которой и сам командующий, и его люди были не готовы. Оно исчезло. Отпрянуло в сторону и стало растворяться в воздухе, как самый настоящий кехо. Не очень опытный, максимум двухкольцевый.

Меч Морац Кера успел прочертить горизонтальную дугу, и Фарух услышал странный, похожий на человеческий вскрик, однако закрепить успех не было суждено. Листья, прибитые к земле многочисленными дождями и холодом, зашелестели, сучья затрещали, зашуршали кусты. Тварь уходила, пусть и раненая, но уходила. Подобного командующий заставы допустить не мог.

Дело касалось даже не столько его самолюбия — разговоры, что патруль Фаруха отпустил тварь разойдутся по заставе быстрее, чем огонь по соломенной крыше, а в любопытстве. Потомок Гарана никогда прежде не видел ничего подобного, хотя считал себя опытным разведчиком Пустоши. Потому, пытаясь не терять ни секунды, он отдал приказ. К сожалению, пришлось довольствоваться общеимперским языком, объясняя детали. Язык Семиречья здесь был бессилен.

— Призрак, Бык, Стрела, Ухо, Болтун, — обратился он к егерям, способным ускоряться, — живо за ним. Гоните к реке. Остальные, за мной!

Еще одна особенность, которая являлась несомненным достоинством Фаруха — командующий ко всему подходил с невероятной скрупулезностью. После своего назначения первым делом он составил подробную карту всех Патрулей, а вскоре и известной части Пустоши. На куске пергамента в палатке командующего земли оскверненных близ заставы были отмечены, как «наше». Фарух искренне полагал, что раз эта территория не принадлежит Императору или кому-то из вассалов, то она его.

Поэтому командующий примерно знал, откуда пришла тварь и, что наиболее важно, предполагал, куда та отправится. Внизу, у подножия крутого холма, покрытого густой шапкой деревьев, раскинулась река. Перейти ее можно было только в одном месте, по поваленном дереву, которое повелел положить сам потомок Гарана. И чтобы добраться до него, придется этот самый холм обогнуть.

Фарух же рассчитывал спуститься с другой стороны. По крутому склону, взобраться по которому обратно не представлялось возможным. Однако, как сказал один мудрец из южных земель — ломать не строить, а спускаться не подниматься. Фарух не помнил, кто произнес подобное. Может быть, даже он сам.

Однако его отряд, за исключением нескольких егерей, выступающих сейчас в роли загонщиков, отправился вслед за своим предводителем. Они скользили по мокрой траве, пришпоривали пятками разъезжающуюся землю, цеплялись на ходу за деревья, встреченные на пути, чтобы не покатиться кубарем. И успешно шли к намеченной цели.

Как и всякая тактика, придуманная Фарухом, пусть и на скорую руку, его замысел явно бы имел успех. Не вмешайся потухшая звезда, под которой ему довелось родиться.

Командующий значительно оторвался от остальных и одним из первых осторожно вышел на покрытый мелкой росой луг, который разрезала речка-змея, сверкая своей серебристой чешуей. Ступил на ровную землю после продолжительного спуска и замер, присев на колено. Потому что на противоположной стороне увидел парочку. Странную парочку. Знакомую парочку.

Эти двое не раз смотрели на него с бумаги, присланной из Конструкта. Отпечатанные на самом станке Гейнслшейфа, представляющим собой громоздкую конструкцию на нижнем этаже Доме Правды. Надо ли говорить, что запускали станок лишь в крайнем, особом случае, когда дело касалось имперской важности?

«Убийца Наместника Шестого предела и его сообщник. Сбежали из Сотрета в Пустошь. Способны попробовать прорваться через одну из застав».

Так говорилось в бумаге. Фарух тогда пришел в невероятное возбуждение — вот он шанс доказать Императору, что его рано списывать со счетов. Проявить себя в полной мере.

Потому командующий западной заставы Третьего Предела расстроился, когда узнал, что преступников поймали и казнили во Втором Пределе. Фарух еще тогда с сомнением отнесся к новости. Если Император разобрался со злодеями, то почему не сняли усиление с застав? С какой стати за прошедшую неделю он встретил уже третьего Изветника на приграничной дороге? К патрулям Воронов, серебряный отблеск наплечников которых порядком надоел, командующий и вовсе привык.

И теперь оказалось, что подозрения Фаруха не так уж и беспочвенны. Потому что парочка, изображенная на присланной бумаге, подбиралась к поваленному дереву. Позади, приближаясь, шумели его люди, даже то частый дождь не мог скрыть от тонкого уха звуки их шагов. Командующий был уверен, что скоро на луг вывалятся его егери. Поэтому следовало торопиться.

Арбалет у Фаруха был крохотный, такой можно быстро зарядить, но вместе с тем он бил удивительно прицельно даже на большом расстоянии. Мастерская работа фалайцев, которые славились изготовлением всего, чем можно было убить или покалечить любое живое существо.

Командующий прицелился быстро, выбрав себе целью крохотного убийцу и, не задумываясь, спустил спусковой крючок. В бумаге говорилось: «живым или мертвым». А если кого-то можно было убить, Фарух не задавал лишних вопросов.

Раздался громкий щелчок и болт проворно устремился к своей цели. Однако в тот самый момент, когда мальчишка-Одаренный должен был упасть с пробитой грудью, перед ним выросла черная волосатая шкура, закрыв собой от выстрела. Тварь повалила преступника, приняв удар на себя, а Фарух лишь досадливо сплюнул. Значит, эти двое уже спелись с оскверненными созданиями?