Дмитрий Билик – Бедовый. Тайные поручения (страница 9)

– Пространственная магия, – кивнул рубежник. – Только не для нас, а для чужан. Этот двор такой, каким на самом деле и является.

Я даже задуматься по данному поводу не успел, потому что мы дошли до увитого плющом уголка, где возле парадной на огромном ящике сидел волот. Надо же, среди прочей нечисти я даже не заметил недвижимого великана.

Что интересно, на этом представителе великанов не было брони. Просто рубаха навыпуск да короткие (для него) штаны. Разве что в руках он держал длинный посох, на который и опирался.

Мне даже подумалось, что зря наговаривают на этих ребят, что они глупые и тугодумные. Именно у этого седовласого красавца с густой бородой и отменной выправкой глаза лучились не просто умом, а какой-то вековой мудростью. Да и рубцов у него как у кощея – одиннадцать. Сроду такой могучей нечисти не видел.

Что еще любопытнее, Лео остановился возле волота и поклонился тому. Мне почему-то пришло в голову, что разумнее будет сделать то же самое.

– Приветствую вас, Коловрат.

Волот медленно перевел взгляд на рубежника, помедлил секунд пять, после чего кивнул. М-да, похоже, с вековой мудростью я поторопился.

Но стоило Коловрату взглянуть на меня, по телу будто электрический ток прошел. Он буквально пощупал до самых костей, а после вывернул наружу. Да еще во взгляде волота появилась какая-то непонятная для меня эмоция. Заинтересованность, что ли?

Так или иначе, но великан ничего не ответил, а мы зашли в парадную. И тут меня прорвало:

– Лео, а чего ты с ним поздоровался? Он же вроде не на службе, как я понял. Проход не охраняет.

– Еще бы он проход охранял. Это же сам ипат.

– Ты не ругайся, тут вообще-то девушка.

– Так я не ругаюсь. Это у волотов вроде начальника. Он всей питерской общиной великанов руководит. Видать, пришел к воеводе дела какие-то обсуждать. Не завидую я Богдану Ефимовичу.

– Это еще почему?

– В плане соображалки волоты немного медленные. Долго думают, не сразу отвечают. Разговаривать с ними – одно мучение.

– Тело большое, сигнал до мозга не сразу доходит, – ответил я.

Парадная оказалась тоже забавной, походившей на вход в магазин. Внизу висела здоровенная доска с надписью, что и где находится: «Отвары – второй этаж, зеленая дверь», «Наговоры и питье – второй этаж, синяя дверь», «Справки для чухонцев, регистрация – третий этаж, черная дверь» (то же самое было написано и на финском языке), «„Чертова дюжина“ – третий этаж, идти на звук», «„АнтиНежить“ и „СтопХамРубежник“ – третий этаж, красная дверь, вход только для членов», и прочее, прочее.

Я даже прочитать все не успел, потому что Лео потянул меня за собой, к ближайшей двери. Возле нее стояли двое ведунов в строгих костюмах. Им разве что черных очков не хватало. Мэн ин блэк, блин.

Меня, признаться, всегда немного настораживали, даже пугали, что ли, люди в костюмах. Лично мне было дико неудобно в них: рубашка все время норовила вылезти из штанов, галстук душил, а с пиджаком вообще засада – я всегда забывал, когда его надо застегивать на пуговицу, а когда, наоборот, нужно расстегивать. Поэтому на бравых молодчиков я взглянул с определенной долей уважения. Молодцы, ребята, держитесь!

Квартира оказалась и не квартирой вовсе, а внушительной приемной. В коридоре снесли стену и сделали из него огромный предбанник в кабинет с длинными рядами стульев, столом секретаря и даже телефонами.

Забавно, что в Выборге резиденция воеводы стремилась окунуться в Средневековье, а здесь, видимо, тяготели к эпохе СССР. Интересно, а если я поеду в ту же Москву, там уже будет почти современность?

Секретарь, пожилая, плотно сбитая ивашка, взглянула на Лео и жестом указала нам на ряд стульев. Возле двери уже сидела странная парочка: суккуб (или суккуба, как подсказала Лихо), глядя на которую, мне захотелось сделать нечто непристойное, и крохотный, облаченный в костюм коротышка с горбом.

Вот этот персонаж никакого страха или уважения не вызвал. Наверное, потому, что его костюм был из «Детского мира». Да и сидел на нечисти отвратно. Я не знал, как именовать этого крохотного мужичка, но с интересом его разглядывал. Длинный, будто выросший параллельно полу нос, изломанные пальцы, высокие надбровные дуги и землистый цвет лица. Парень был не красавцем.

– Это кто? – шепнул я Лео.

– Маахис, – сказала Лихо. – С-с-с… странно, что чухонец здесь, они вроде в подземельях живут.

– Так херра Вейко из наших, – ответил Лео, подумав, что я обращаюсь к нему. И до меня только сейчас дошло, что он финн. Ну, в смысле, тоже чухонец. – Маахисы – подземные духи, обычно на свет не высовываются. Херра Вейко, так сказать, единственный в своем роде. Он и есть поверенный нечисти.

Про его спутницу я спрашивать не стал. И так все понятно. Это потерпевшая сторона. Судя по тому, с какой яростью она пожирала взглядом то меня, то Алену, дамочка хотела крови. Я старался сконцентрироваться, чтобы не смотреть на ее пухлые губы и чуть виднеющуюся из-под выреза платья грудь.

Наконец секретарь скрылась за обитыми кожей дверьми и вскоре появилась снова, пригласив нас внутрь.

Нет, действительно, какой-то поздний СССР. Воевода, которого я уже видел при знакомстве с великим князем, сидел во главе огромного вытянутого стола. Он жестом пригласил нас не искать правды в ногах, а попробовать обнаружить ее в пятой точке. Поэтому мы послушно приземлились друг напротив друга. Причем херра Вейко не сел на стул, а встал, чтобы его было лучше видно.

Что интересно, охраны здесь не оказалось. Хотя чего я удивляюсь. Богдан Ефимович вообще-то кощей. Он если захочет, всех тут в бараний рог согнет.

– Прошу, начинайте, – указал на коротышку воевода, даже не обращая внимания на меня.

– Суккубат в лице достопочтенной госпожи Марии обвиняет рубежника, сидящего напротив, в смерти супруга Григориана и неоправданной агрессии, направленной в сторону нечисти. Прошу заметить, что все члены суккубата входят в профсоюз, вовремя платят членские взносы и отчисления в казну, поэтому имеют право на свободное поведение в рамках своих потребностей.

Ого как – «свободное поведение в рамках своих потребностей». Надо будет запомнить. В следующий раз Костику выдам.

– Хорошо, подданный Его Величества… – воевода зарылся в бумагах, достав одну из них, – …Зорин Матвей, что вы можете сказать в свое оправдание?

Хитер. Я мог поклясться, что он точно помнит мое имя. Но я решил отыграть выпавшую мне роль. Встал, отодвинув стул, и принялся вещать:

– Иду я, никого не трогаю…

Чуть было не добавил: «Чисто символически битой размахиваю». Но что-то мне подсказывало, что нынешний воевода подобную шутку совершенно точно не оценил бы. Это Илии мои приколы нравятся (вроде). А тут надо немного разобраться, что к чему, а потом уже с шашкой на коне залетать. Так сказать, для начала аудиторию прощупать.

Но в общем и целом я рассказал все именно так, как предложил Лео. Что я шел, думал о вечном, как вдруг один взбудораженный инкуб кинулся на меня, а потом неосторожно упал на собственный нож. Звучало, конечно, так, будто отмазывают прокурорского сына. Но я разве виноват, что именно так все и случилось? Ну, почти так…

– Хорошо, присаживайтесь. Я бы хотел выслушать Алену Завардину. Господин Зорин, если вам не трудно, отпустите девушку.

А, это он про хист? Запросто. Но больше всего меня интересовало, каким образом они успели узнать фамилию моей новой знакомой. Значит, могут пробить даже чужанина? Видимо, и правда великий князь тут научил этих бродяг жить в ногу с цифровым временем.

Алена удивленно мотнула головой, но все же поднялась на ноги. Даже на коротышку-чухонца и суккубу не взглянула. А сразу стала говорить. Несмотря на действие моего хиста, она, видимо, продолжала сохранять ясность сознания. Поразительная невосприимчивость к промыслу, даже завидно.

– Я с Гришей познакомилась «У Марты». Это кафеха такая. Он тогда еще был какой-то дерганый, но в целом симпотный, поэтому я такая решила, че бы нет. Ну, мы и пошли с ним. А, короче, на набережной он вдруг обернулся, увидел этого, – она ткнула на меня, – че-то стал не по-русски говорить. А потом бросился к нему.

Суккуба выругалась и скрипнула длинными ногтями по столу. Маахис торопливо положил свои кривые пальцы на тыльную сторону ее ладони, видимо, успокаивая подопечную.

– Прошу прощения, но разве мы можем принимать всерьез слова чужанки? – запротестовал поверенный.

– Конечно, нет, – ответил воевода, и херра Вейко довольно улыбнулся.

Я же отметил, что есть люди, которые, когда улыбаются, становятся еще неприятнее. Видимо, с нечистью то же самое. Потому что поверенный стал прям мерзким.

– Но дело в том, что Завардина Алена не чужанка, она пустомеля. Посему в полной мере на ее сознание не могли воздействовать ни инкуб Григориан, ни рубежник Матвей.

После слов про пустомелю херра Вейка как-то совсем растерял весь пыл. Мне его на мгновение, на самый краткий миг, даже жалко стало. Правда, я встретился с ним взглядом, и моя нездоровая эмпатия тут же улетучилась. Этот коротышка был готов сожрать меня со всем содержимым без всякого соуса. Фигурально выражаясь.

Воевода еще раз опросил Алену, которая рассказала все «правильно». Вообще у меня были смешанные чувства. Как называется, когда ты формально нарушаешь закон, но в итоге делаешь все по совести? Вот и я не знал.