Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 8)
— Да, — кивнул я, вставая. — Семь пятнадцать, девятая станция, «Клыки вервольфа».
Шеф глядел прямо перед собой.
— Выбрали персонажа? — спросил он отсутствующим тоном.
— Да, — кивнул я. — Пойду паладином, чтоб защищать эту... Туристку.
Маг сидел неподвижно.
— От кого? — спросил он хрипловато.
— От злых всяких... — сказал я. — От тёмных.
Аполлон Артамонович поднял на меня взгляд — в своём светло-сером костюме он сейчас был похож на угрюмого голубя или выцветшего унылого попугая.
— А если она сама злая? — спросил он.
Я уже бочком пробирался к двери, но при этих словах встал как вкопанный:
— Простите?
Волшебник выдохнул через рот.
— Вдруг Ваш кодекс запретит Вам её защищать? Вспомните сегодняшний случай: мы ведь не знаем...
У меня в горле сгустился комок.
— Мне срочно надо быть злым? — спросил я.
— Понятия не имею, каким Вам следует быть, да и не моё это дело, — маг говорил отрешённо, вновь глядя в стену перед собой, словно в комнате, кроме него, никого больше не было. — Это уж Вы решайте, пожалуйста, сами. Я знаю лишь, что
Повисло молчание. Было слышно, как в камине потрескивают дрова.
— Я... Подумаю, — наконец, сказал я.
— Буду Вам очень признателен.
— Спасибо... За чай.
— Пожалуйста. Я вымою чашки.
— Что ж, — я взялся за ручку двери. — В таком случае... Всего доброго?
— Всего доброго, — кивнул шеф. — Спасибо, что заглянули.
Я раскрыл дверь и шагнул в темноту коридора. Троллейбусы наверняка уже не ходили, а значит, нужно было думать о том, как выбираться из уснувшего Китежа.
— Я Вас подброшу, — раздался у меня за спиной голос шефа.
— Спасибо, я сам... Как-нибудь... — растерянно пробормотал я, оглядываясь: вокруг меня была стоянка такси на главном въезде в Сказку, и лишь за моей спиной тихо щёлкнул замок в двери библиотеки.
***
[1] С. с. с. — старший сказочный сотрудник.
Глава вторая, в которой Максим встречает туристку и пытается влезть к ней в историю
Граница Сказки всегда оформляется таким образом, чтобы, с одной стороны, подготовить путешественника к волшебному приключению, а с другой — не дать ему понять раньше времени, что такая подготовка уже давно началась. В Русский сектор обычно ведёт пыльная дорога, убегающая в лес или в степь, — даже троллейбус, пущенный давным-давно в Китежград, сворачивает с асфальта на наезженную в траве колею, отчего каждой осенью возникает оказия, когда очередной рогач вязнет в грязи. Ещё один вход декорирован под обычную дырку в заборе — это почему-то особенно нравится иностранцам, в один голос называющим путь через неё русским экстримом.
Перевалочный пункт «Клыки вервольфа», куда я прибыл на следующее утро, оказался каменным зданием, выстроенным в готическом стиле — даже фокусировочные колонны оказались замаскированы под детали орнамента. Получилось, на мой взгляд, недурственно — я даже ощутил гордость за то, что в моём городе и в моей Сказке, пусть даже и в чужом секторе, есть такие красивые вещи. Здание было обширным — кроме пункта перевоплощения, в нём размещались бригады техников, реквизиторы, декораторы, группа быстрого реагирования и даже кто-то из волшебной администрации. Какое-то время я стоял, читая вывески на дверях и таким образом стараясь унять волнение, потом, наконец, взял себя в руки, положил пальцы на хромированную холодную ручку и потянул тяжёлую дверь на себя.
Сказка меняет людей — Аполлон Артамонович напоминает об этом так часто, что я иной раз просыпаюсь посреди ночи и подолгу пытаюсь понять, а не изменился ли я часом. Впрочем, до посещения фэнтези-сектора мне ни разу не доводилось видеть, как это происходит прямо на глазах — профессионально и с холодной расчётливостью. Без восьми минут семь в перевалочный пункт «Клыки Вервольфа» вошёл сотрудник Сказки, член Опергруппы, волшебник Максим Коробейников, а в семь одиннадцать из него вышел некто по имени Даффи Оулдсен, охотник из Лотра (направляется в сторону Вебезеккеля).
За эти девятнадцать минут изменилось всё. Я лишился регистрационной формы, в миг погашенной синей печатью, засвидетельствовавшей, что отныне всё, что я в ней понаписал, становится сущей правдой и будет впредь властвовать над моею судьбой. Я стал ниже ростом, но значительно шире в плечах. Мои глаза вдруг сделались карими, а волосы приняли не слишком далёкий от исходного, но всё же новый оттенок. Удобные в любую погоду кроссовки на толстой подошве с хлопком дверцы шкафчика отправились в небытие, оставив меня перед выбором: примерить кожаные сапоги, в которых я наверняка взмокну, или идти босиком, чтобы за несколько вёрст — простите, миль — гарантированно сбить в кровь ноги. На плечах моих оказалась потёртая куртка из толстой кожи, а дорожная сумка, которую я взял из дома, сменилась вместительным рюкзаком — довольно удобным, но несколько непривычным. Застегнув последнюю пуговицу, я взглянул на малознакомого человека по ту сторону зеркала, которого мне отныне предстояло играть, и, вздохнув, помахал рукой всему, что считал в нём своим. Чужая ладонь легла в незнакомый карман, в котором все вещи были уложены не так, как я привык, но разбираться с этим не было времени. Я поправил на плече лук, взвесил в руке непривычно короткий меч, нагнулся, чтобы не зацепиться за притолоку колчаном со стрелами, и сделал свой первый шаг в новый мир. Дверь за моей спиной тонко скрипнула — отступать было некуда.
***
Вебезеккель был чёртовой глушью, это делалось ясно с первого взгляда. Две кривые улицы, бывшие некогда просёлочными дорогами, три десятка низких деревянных домов, окружённых номинальным — в человеческий рост — частоколом, сто человек постоянного населения — вот вам и весь «город».
Центральная улица была узкой настолько, что на ней с трудом смогли бы разъехаться две телеги. Я прошёл между приземистыми строениями (стиль был выдержан безупречно, и я даже вспомнил бытовавшие в Управлении слухи о том, сколько денег было потрачено на дизайн при строительстве нового сектора) и оказался на площади, с появлением города возникшей на месте бывшего перекрёстка. Здесь всё было как на ладони: и таверна, и ратуша, и дом Головы — и выглядело точь-в-точь как в путеводителе, разве только церквушка была чуть ниже, чем я ожидал. Почти вся площадь была заставлена столами, телегами и жестяными прилавками — не то ярмарка, не то местечковый торговый центр. У дальних ворот стояло несколько дилижансов. Было тихо — городок ещё спал, лишь на посту возле ратуши скучал стражник в драной кольчуге, да вокруг крыльца храма суетился послушник с метлой. Я ещё раз окинул взглядом неброский пейзаж и устремился к таверне.
Внутрь идти не хотелось — там было темно, сыро и очень душно. Постояв на пороге, я развернулся и направился к ближайшему столику, благо, по случаю раннего утра они все были свободны. Усевшись на лавку, я приготовился ждать, но ждать, к счастью, не понадобилось — скрипнули доски крыльца, и ко мне осторожно приблизилась молодая женщина в фартуке, почти девчонка. Я искоса взглянул на неё — ничего примечательного: щёки впалые, руки-ноги худые, одежда неглаженая, волосы уложены абы как, некрасивое лицо покрыто веснушками. Типичный персонаж класса «дочка трактирщика» — будет до скончания веков приносить пиво, пока заезжий авантюрист, решивший вдруг осесть в этой дыре, не приберёт к рукам и её, и таверну. Даже стояла девочка так, словно боялась, что на неё вот-вот набросятся. Чтобы растопить лёд, я приветливо улыбнулся — потом вспомнил, какое на мне сейчас лицо, и пристыженно отвернулся.
— Что угодно? — нервно переступив с ноги на ногу, спросила дурнушка.
Я решил попробовать ещё раз:
— А что, драконов нынче уже кормили?
— Они не едят-с, — без малейшего намёка на весёлость ответила девушка. — Что угодно-с?
— Супу, — сказал я.
— И понаваристей! — я сперва удивился, когда мой рот произнёс это, и лишь потом понял, что так подал голос Даффи, которого мне теперь надлежало играть.
— Два хлеба, — добавил я.
— Четыре! — развил тему Даффи.
— Хорошо, четыре.
— Пива.
— Бутылку с собой. А здесь — кружку горячего чая...
— И кусок пирога!
— Ладно, и кусок пирога.
Со стороны говорящий с самим собой здоровяк, должно быть, выглядел жутко, но официантка и ухом не повела: Вебезеккель служил точкой входа, и вряд ли вживающиеся в роль туристы были здесь редкостью.
— Что-то ещё?
— Нет, этого будет достаточно, — я выложил на столешницу четыре монеты с портретом незнакомого короля. — Вот, сдачи не надо.
Дурнушка взяла деньги и, удостоив меня боязливым взглядом, скрылась в тёмном чреве таверны. Я вздохнул и стал ждать. Послушник с метлой успел уйти, и теперь на площади остался лишь одинокий стражник — за отсутствием иных развлечений он с неясным выражением глядел в мою сторону. Я попытался придать себе вид максимально благообразный, но это не помогло — стражник что-то обмозговал, чему-то кивнул и, хрустнув суставами, направился в мою сторону.
Подойдя, он с кряхтением опустился за стол напротив меня. Первое, что бросилось мне в глаза, — это то, что он небрит, хотя на подбородке и был виден шрам от былой неудачной попытки. Был этот стражник на вид не старым, однако ж и не молодым — одним из тех, кто рано теряется в глубине средних лет, да так там и остаётся до самой пенсии. Словом, обычный сказочный коп, ничего примечательного.