Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 10)

Я беспомощно огляделся. Полуголую проповедницу, или кем она себя там считала, толпа уже вела к дверям таверны, и не нужно было обладать даром пророка, чтобы предсказать, как будут развиваться дальше события. Не знаю, почему это меня так задело, — самым правильным с моей стороны было бы сейчас же отправиться в Управление. Вероятней всего, мне просто не хотелось спешить опять на ковёр к шефу — приняв самый невозмутимый вид и уговаривая себя, что я просто решил в свободное время немного познакомиться с обычаями дружественного нам сектора, я вышел из торгового ряда и направился в ту же сторону, что и все.

***

Люди меж тем вливались в таверну и собирались в круг возле стойки, к которой прижали дитя леса. То, казалось, ещё не осознало всей нависшей над ним опасности, поскольку по-прежнему простирало руки, крича что-то о милости своего божества, о грехах и прощении, иногда с видимым отвращением касаясь досок пола, стульев и стойки, словно этим что-то доказывая, и в такие моменты под его пальцами проскакивали янтарные искорки. Я поймал за локоть уже знакомую официантку и, пока та в немом испуге пыталась вырваться, опустил к ней в карман передника пару монет, после чего прошипел ей в лицо:

— Чтоб через пару минут самый резвый конь на конюшне стоял возле этих дверей, поняла?

Девчушка затравленно затрясла головой, и я отпустил её. Бормоча извинения, она скрылась в толпе. Я начал неспешно продвигаться вперёд, к стойке.

Люди были пока на той стадии веселья, когда новоявленной прелестнице ласково предлагают выпить. Это меня не тревожило — по виду девицы было сразу понятно, что она пить не будет, а вместо этого прочтёт нудную лекцию о вреде пьянства; так и случилось. Под дружный смех хозяин заведения уже вовсю разливал пиво, а бедная девочка, ещё совершенно не понимая, во что она вляпалась, заливалась соловьём, опьянённая звуками собственного голоса — и ещё, пришло мне в голову, осознанием того факта, что она, одинокая отважная праведница, не убоялась пробраться в самое средоточие сил врага, чтоб одержать решительную победу. Это всех веселило, это всем нравилось, и с этим вряд ли были проблемы.

Я выдохнул с облегчением. Пока что всё шло гладко, и мне, коль скоро я уж решил в выдавшуюся свободную минуту сыграть в ангела-хранителя для этой чокнутой, делать было нечего. Я даже позволил Даффи подхватить со стойки одну из заполненных кружек, а когда заплативший за неё обыватель с вызовом обернулся — улыбнуться той обезоруживающей улыбкой, которая в его исполнении должна отбивать у людей желание спорить. Стоя в толпе с кружкой наперевес и изредка для проформы поднося её ко рту, я мог чувствовать себя невидимкой, внимательно наблюдая за всеми.

Проблема была в том, что рано или поздно у кого-то из них сдаст чувство юмора, и вот тогда всё будет зависеть от того, что я предприму. О том, чтоб подобраться к девочке и попробовать шепнуть на ушко пару ласковых, нечего было и думать: проповедница всё равно не слышала никого, кроме себя, да и толпа вокруг не оставляла никакой возможности остаться с нерадивым созданием с глазу на глаз. Вот с тем, чтобы вытащить лесную жрицу наружу, проблем явно не будет — девчонка, похоже, совсем ничего не понимает и позволит вести себя куда угодно... Чёрт!

Я похлопал глазами, возвращаясь в «здесь и сейчас». Возле Димеоны уже крутились двое самых наглых представителей местной тусовки: один откровенно грубо навязывал девушке пиво, а второй, обнимая её за талию, что, похоже, нисколько не беспокоило юное прекрасное создание (чёрт возьми, да откуда такие берутся?!), что-то шептал ей на ухо, недвусмысленно поглядывая в сторону двери. Что ж, делать было нечего — приходилось идти напролом.

— Эй, ты! — крикнул я, делая шаг в сторону первого ухажёра — шум голосов стих, и толпа расступилась. Теперь я был центром внимания, и волей-неволей приходилось импровизировать. — Она не хочет пить, ясно тебе?

— Это она тебе сказать, да? — спросил наш герой, осклабясь.

— Это я так сказал, — отрезал я, в упор глядя ему в глаза, пока обострённые чувства Даффи регистрировали изменения в обстановке.

Смолк даже последний голос — глас проповедницы, и теперь уже все смотрели исключительно на меня. Заводила молчал, подпуская меня поближе, так что приходилось продолжать что-то говорить.

— А ну, отойди от неё! — гаркнул я и поспешно добавил в сторону второго героя-любовника, заметив, как рука, до того обнимавшая девушку, беззвучно скользнула в карман: — А ты даже не думай!

— Смелый, да? — спросил он, извлекая кастет, — эх, лучше бы это был нож, который можно в случае чего выбить одним движением.

— Да, не в пример тебе, — я демонстративно сплюнул на пол и с глухим стуком поставил кружку на стойку. Это сработало: народ, предчувствуя драку, подался назад, освобождая немного пространства вокруг. Для закрепления эффекта я хрустнул суставами.

Первый из ухажёров, по лицу которого было видно, что он уже начинает жалеть о том, что влез в эту затею, вдруг заюлил:

— Слушай, какие проблемы? Мы здесь стоять, мы выпивать, ты тоже стоять-выпивать, всё хорошо, да? Девчонку обидеть кто, нет, да? Хоть пальцем тронуть кто, да?

— Ещё не хватало, чтоб ты её своими погаными пальцами трогал! — ответил Даффи прежде, чем я успел прикусить язык.

— Погаными пальцами, да?! Сам чистый, да?! — получив такое очевидное оскорбление, наш герой прямо-таки просиял и от души замахнулся по мне своей кружкой.

Вопреки моим помыслам, этот удар Даффи проигнорировал, предпочтя уйти от второго, кастетом, — схватив противника за выброшенную вперёд руку, я заломил её по окружности, заставив нападавшего заскулить, и, не глядя, пнул его дружка в пах — тот согнулся и, отлетев под ноги зрителям, на какое-то время выбыл из игры. Владелец кастета попытался достать меня свободной рукой, и мне пришлось разомкнуть захват. Кусок металла упал на пол. Мы встали друг против друга, готовые снова сцепиться. Одновременно с тем я отметил, что рука трактирщика потянулась под стойку, а сквозь толпу ко мне пробираются ещё двое любителей угощать девочек пивом.

— Чистоплюй, стало быть? — спросил мой противник, делая пробный выпад. Я отступил назад, а когда толпа расступилась — толкнул Димеону в сторону выхода. — Или сам просто на девку запал, захотелось крутым показаться? Эй-эй, не так быстро!

Трактирщик уже выходил из-за стойки, а один из друзей сбитого алкоголика, который ещё только поднимался на ноги, направлялся прямиком к проповеднице. «Чёрт, не все сразу! — думал я. — Не все сразу! Если шеф узнает — а он непременно узнает — что я упустил свою пациентку, а сразу же после этого из-за развратной чокнутой проповедницы устроил в таверне драку, выпутаться из которой не смог, и всё это — находясь при исполнении, — да ведь он с меня шкуру спустит!»

Мой противник снова полез в карман — на этот раз за ножом. Его друг атаковал со спины — я нырнул, не оборачиваясь, и перебросил его через стойку. Зазвенело стекло. В это же время в воздухе надо мной просвистела дубинка хозяина заведения, и по тому, как легко она оказалась вдруг в дюйме от моей головы, я понял, что во второй раз он вряд ли промахнётся. Я крутанулся на месте, ища, у кого бы проскользнуть под ногами, но люди стояли чересчур плотно. Трактирщик уже заносил дубинку, готовя новый удар, а мой друг с ножом наперевес нёсся прямо на меня. Я схватил стул, отмахнулся им от дубинки и сам прыгнул за стойку, не видя, что там. Одна нога поскользнулась на чём-то липком, вторая запнулась о павшего соперника, и я влетел в бар, только чудом увернувшись от секции со стеклом, но зато вызвав дождь из осколков глиняной посуды.

Мне удалось встать и даже как-то уклониться от брошенного в меня предмета мебели, вызвавшего новую тучу брызг. Кто-то — я понял, кто именно, когда увидел в его руке ставшую знакомой дубинку, — вновь оказался подле меня. Ещё один — видно, тот, с которым я сцепился в самом начале, — взобрался на стойку и собирался не то прыгать, не то бить ногами, — в ограниченном пространстве меня не радовал ни один из вариантов. Наконец, третий, путавшийся сейчас у меня под ногами, тоже смекнул, что к чему, и силился встать, опрокинув меня. Повернув голову, я увидел, что Димеону держат уже двое: отправившийся на перехват друг владельца кастета и поднявшийся любитель поить девушек пивом — которые, видно, решили, что наблюдать с безопасного расстояния лучше. Попав в переделку, мозг Даффи работал как бешеный, но это всё равно не спасало: дубинка и нож, возня у меня в ногах и на стойке — всё сплелось в тугой узел, готовый сомкнуться на моей шее. Деваться мне было некуда — я инстинктивно закрыл голову руками и приготовился падать.

***

Я ждал удара — его всё не было. Я в нерешительности раскрыл глаза — как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой недавний противник картинно падает спиной вперёд с барной стойки, а та вздувается под ним, как морская волна. Я посмотрел в другую сторону — трактирщик, потеряв ко мне интерес, отбивался от своей палки, на манер змеи обвившейся вокруг пальцев и уже пустившей побеги, по руке подбирающиеся к лицу. Бандит, секунду назад выкручивавший руки девице, пятился в угол, непрерывно вопя и закрываясь от чего-то руками, словно перепуганный ребёнок, а его друг — ценитель напитков словно бы прирос к месту и лишь неподвижными глазами смотрел в пространство перед собой. «Это не я! — подумал я обалдело. — Что, вообще, происходит?..»