Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 45)

— Понимаете, там... Я привык уже, так было бы проще — проще, и... Меньше выбора.

— Максим Андреевич, — маг посмотрел на меня в упор. — Скажите честно: Вам, что, не нравится это задание?

— Нравится? — от такой постановки вопроса я прямо-таки оторопел. — Аполлон Артамонович, я не понима...

— Нет, простите! — маг поднял палец. — Ответьте, пожалуйста, только искренне: нравится ли Вам участвовать в текущем проекте?

Я задумался. Вопрос явно был каверзным: вольно бродить просторами Сказки, да ещё и в хорошей компании, было моим любимым занятием — это куда интереснее, чем глотать пыль в кабинете — вот только я не был уверен, что меня держат в должности младшего сказочного именно ради этого. Шеф смотрел на меня с лёгкой улыбкой.

— В общем, нравится, — вынужден был признать я. — Вот только к работе, как мне кажется, вопрос о том, что мне нравится, а что нет, не имеет прямого...

— Стоп-стоп-стоп! — Аполлон Артамонович сделал жест, чтобы я замолчал. — По-моему, Вы сейчас создаёте проблему на пустом месте. Поймите: для кадровых перестановок нужны определённого рода причины — это либо неудовлетворённость самих исполнителей, либо проблемы в проекте. Поскольку у Вас сейчас ни проблем, ни претензий...

— У меня есть проблема, — признался я. — Вернее, не совсем у меня, но... В проекте.

— Вот как? — спросил шеф.

— Видите... — я тщательно выбирал слова, чтобы они не звучали совсем уж по-идиотски. — Видите ли, Димеона... Она ходит по площадям и пытается проповедовать, но её почти что не слушают, а те, кто слушает, не принимает всерьёз. Она пытается рассказывать людям про Фериссию, обращать аборигенов в свою друидскую веру, но у неё ничего не выходит... Вы меня понимаете?

— Нет, — сказал Аполлон Артамонович.

— Простите?

Волшебник вздохнул:

— Я не понимаю, с каких пор это стало Вашей проблемой.

— С тех пор, как я в этом проекте, — ещё раз попробовал я. — Я не знаю, как ей с этим помочь, а без этого выходит, что девочка тратит своё время зря, и...

— Господи! — маг возвёл глаза к небу. — Да Бог с ним, со временем. Вам, что, не нравится просто так гулять с ней по Сказке?

Последняя фраза прозвучала двусмысленно — шеф понял это и, казалось, смутился.

— Простите, — торопливо добавил он. — Я всего лишь хотел отметить, что в обязанности младшего сказочного сотрудника отнюдь не входит насаждение нетрадиционных религий в неподведомственных Управлению частях Сказки. Только это, и ничего более.

Я посмотрел на него исподлобья:

— По сценарию я ей помогаю.

— И пожалуйста — помогайте себе на здоровье! Мне всего лишь требуется, чтобы Вы были рядом с нею на случай ЧП и обеспечивали её безопасность. Может быть, Вам не нравится текущий сценарий? Может быть, Вы хотите его изменить? Скажите или попросту намекните — сценарий свободный, и...

— Не хочу, — этот разговор начинал меня раздражать. — Мне просто не нравится, что я вынужден поступать как волшебник, а не как человек.

— Как волшебник, как человек... — Аполлон Артамонович покачал головой. — Боже мой, какие слова!.. Других проблем у Вас нет?

— Других проблем нет, — грустно откликнулся я. — Василиса ворчит, но она всегда ворчит, а по факту она, по-моему, очень рада погулять по сектору Фэнтези.

Старый маг улыбнулся:

— Вот видите, как хорошо? Почему бы и Вам не начать брать пример с Вашей спутницы?

Я собирался ответить, но тут дверь раскрылась, и в комнату вошёл один из медбратьев. Шеф торопливо поставил флакон с перекисью на прежнее место.

— Ну, ладно, — сказал он, делая шаг в направлении выхода. — Я вижу, я Вас задержал... Что ж, ни пуха на приключении.

— К чёрту, к чёрту... — невесело откликнулся я.

Выйдя из медблока, я едва не столкнулся с Пеком — молодой маг куда-то спешил, как всегда, весь взъерошенный и погружённый в свои мысли. Я окликнул его:

— Эй, Пек!

— А? — волшебник остановился и принялся вертеть головой — должно быть, в полутьме коридора он видел плохо даже в своих ставших уже анекдотом очках. — О, привет, Макс! Не заметил тебя. Как твои... Э-м-м... Где ты там сейчас?

— Пек, скажи как волшебник волшебнику, — я смотрел на него сверху вниз. — Что делать, если хочешь, чтобы народ уверовал в твою религию?

Маг захлопал глазами.

— Ты что, с перепоя? — спросил он. — Ну, скажи, что отменишь налоги и разрешишь многожёнство — как обычно. Что за религия-то?

— Друиды.

— Это которые с лесом? Вот тебя занесло! — Пек неодобрительно потряс головой. — Не скажу даже... Жертвоприношения есть у вас?

— Не знаю, — я представил Димеону у жертвенного огня, и меня передёрнуло. — Надеюсь, что нет.

— Ну, и чего тогда с тобой говорить? — маг взялся за ручку двери. — Погоди, а с каких это пор ты вдруг в религию ударился?

— В полевой я, — признался я. — Проповедницу сопровождаю.

— Где? С кем?

— В Фэнтези с Василисой. Ладно, Пек, мне пора...

— О! Василиса! — в руке волшебника моментально раскрылся блокнот. — Тогда скажи ей, что Язевку мы обработали и что тернарника там нигде нет, но всплыла любопытнейшая тень в дзета-области, и, если они всерьёз рассчитывают на эффект в стиле Строгова...

— Пек, мне, право же, некогда... — пробормотал я, пятясь к выходу из крыла. — В другой раз как-нибудь, хорошо?

Волшебник вздохнул.

— Вот, всегда с вами так! — сказал он вполголоса. — А ещё друиды...

Глава тринадцатая, в которой Максим растворяется в объятиях Димеоны

Когда шум погони стих, растворившись в глубине узких улочек, мы наконец перешли на шаг и пошли рядом. Я молчал. Димеона сопела и, казалось, напряжённо о чём-то думала. Несколько раз она собиралась что-то сказать, но, уже раскрыв рот, чего-то смущалась и вновь надолго уходила в себя. Потом из переулка вынырнула Василиса в обвисшем плаще и пошла позади нас. Достав из подкладки реальности пачку сигарет, она прикурила от палочки и, глубоко затянувшись, выпустила терпкий дым через ноздри. Её некогда белый костюм пропитался водой и теперь лип к телу. Димеона тоже промокла насквозь, но это её не заботило, и лишь я был более-менее сух выше пояса — начинавшийся дождь, впрочем, обещал исправить это досадное упущение. Докурив одну сигарету, чародейка принялась за вторую.

В Сивелькирию — город-крепость и опору всей эльфийской цивилизации — мы прибыли трое суток назад, под вечер. Дракон, которого Василиса вызвала на дуэль и за которого яро вступилась похищенная им Димеона, оказался существом милым, застенчивым и весьма дружелюбным. Стараясь замять инцидент, он напоил нас всех чаем, а после даже подкинул до самой столицы. Димеона, за время нашего вынужденного отсутствия успевшая всласть наболтаться с ним о лекарственных растениях, осталась крайне довольна непредвиденной встречей, я, в общем, тоже был рад, что в этот раз обошлось без кровопролития, и лишь Василиса, которой не дали испробовать новое заклинание, надулась, как мышь на крупу, а после заявила, что-де наш дуэт способен испортить любой, даже самый железобетонный, сценарий.

Попрощавшись с драконом, мы приступили к формальностям: утёс отделён от остальной части света шестью линиями оборонительных сооружений, на КПП каждой из которой эльф-таможенник будет нарочито тщательно изучать ваши бумаги, пока отряд лучников держит вас на прицеле. «Мы безмерно чтим право всякой разумной сущности на жизнь и свободу, — лениво объяснял мне один из тамошних бюрократов, чин которого я не запомнил. — Но безопасность границ является для нас первостепенным приоритетом». Не знаю, не знаю. Я, конечно же, понимаю, что все мы смертны, но, всё-таки, не люблю, когда мне лишний раз об этом напоминают. Так или иначе, но документы, что достала для нас Василиса, сработали, и около шести часов по полудни мы вошли в город.

Точнее всего Сивелькирию описывает фраза «Тёмная столица». Представьте себе Кромвель на негативе: белый мрамор зданий и мостовых сменяется тёмно-серыми и угольно-чёрными грубо отёсанными камнями, широкие улицы вдруг сужаются, вызывая у вас приступ клаустрофобии, а вместо улыбающихся туристов вы видите вокруг всевозможную фэнтезийную нечисть — от людей, чья привычка держаться теней определена спецификой отношений с законом, до живых мертвецов и существ тёмной магии. Даже сам воздух здесь — спёртый, несвежий: Сивелькирия, даром что стоит посреди леса, производит столько копоти и ядовитых паров, что только диву даёшься, как такое возможно в добензиновую эпоху. Вообще, если по Кромвелю приятно пройтись, то Сивелькирия вызывает острое желание поскорей скрыться с неприветливых улиц или, по крайней мере, ускорить шаг.

На Димеону город-крепость произвёл тяжёлое впечатление: если в Кромвеле жрица запросто останавливалась в каком-нибудь скверике или просто на пересечении улиц и начинала вещать про Фериссию, то здесь она весь первый вечер потерянно блуждала промозглыми лабиринтами, не находя себе укромного уголка. Ночь также не принесла девочке облегчения: ещё третьего дня начав жаловаться, что сон в помещении её угнетает, теперь бедняжка и вовсе расклеилась, наутро поднимаясь с кровати невыспавшейся, с синюшными кругами около глаз. Да что там! Даже на нас с Даффи местный климат подействовал деструктивно, и на ночь мы провалились в тяжёлое забытье без сновидений. Одна только Василиса казалась довольной: вид безжизненных узких расщелин между домами приводил её в странное возбуждение, и вечером, торопливо вселив нас в гостиницу, она растворилась в сгустившемся сумраке, явившись в номер только под утро — усталой, но очень довольной. Я воздержался от расспросов, рассудив, что так будет спокойнее.