Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 33)
— Чтобы вы отвязались от моей девочки, — сказала она. — Чтобы вы не мешали ей ходить, где ей вздумается, и нести слово Леса. Чтобы перестали рассказывать о том, что можно, а что нельзя. Думаешь, я не знаю, зачем вы здесь?
— Иначе? — спросила Васевна.
Жёлтые глаза жрицы смотрели на неё неотрывно.
— Ах, вот, что вы задумали!.. — произнесла она словно в задумчивости. — Её присутствие для вас неудобно, и потому Вы решили уводить ребёнка всё дальше и дальше от города? Какие же вы трусы!..
— Что ты сделаешь, если мы не отступимся? — повторила волшебница.
— Я сделаю так, что вы пожалеете, — неожиданно резким голосом ответила завладевшая телом друидки. — Вам придётся иметь дело со мной — и, поверьте, это не будет легко. Ясно тебе?
— Всё сказала? — Василиса выступила вперёд. — А теперь ты послушай меня. Уходи отсюда. Убирайся туда, откуда пришла. Не смей больше мучить девочку — отпусти её, слышишь?!
— Иначе?
— Иначе я сделаю так, что она не сможет больше приблизиться ни к одному поселению диких людей, а этого ты не хочешь.
Проповедница покачала головой.
— Так наивно, — сказала она, улыбаясь. — Ты думаешь, если я отпущу её, ты сможешь вечно кормить её своей ложью?
Вместо ответа волшебница чуть качнула палочкой, над кончиком которой зажглась ярко-алая точка.
— Всё, что мне нужно сделать, — не обращая на неё никакого внимания, жрица снова двинулась в сторону, и под давлением руки Василисы мне пришлось отступить на два шага. — Всё, что мне нужно сделать, — это открыть девчонке глаза на то, кто вы есть. Она думает, вы — друзья? Уверяю тебя: после того, что я ей покажу, она и думать забудет о том, чтобы быть с вами рядом. Не веришь? Сейчас я уйду, и ты сама всё увидишь.
Чародейка сделала мне рукой знак, которого я не понял. На всякий случай я отступил ещё на полшага. Друидка медленно развела руки в стороны и запрокинула голову. Ладони её окутало янтарное сияние. Палочка плясала в руке Василисы.
Несколько секунд проповедница была неподвижна. Наконец, свет вокруг её рук стал меркнуть, и, опустив голову, она подняла веки. Было уже довольно темно, но я мог отчётливо видеть и её лицо, и привычно серую радужку глаз. Мгновение нимфа смотрела на нас будто спросонок — затуманенным, неосмысленным взором. Затем что-то в ней вдруг переменилось, затронув её сразу всю: выражение лица, позу, взгляд. Димеона посмотрела мне прямо в глаза — этот взгляд полоснул меня, словно бритва. Затем она перевела взгляд на Васевну — в глазах её закипали горечь и злость. В какой-то момент мне даже казалось, что сейчас друидка ударит волшебницу, но вместо этого девушка вдруг зашмыгала носом — глаза её оказались сразу на мокром месте — а затем обхватила лицо руками, развернулась и бросилась бежать прочь, на ходу начиная реветь. Спина её была перепачкана в чём-то тёмном. Василиса напряглась, словно собиралась ринуться следом, но я придержал её за запястье. Волшебница посмотрела на меня удивлённо:
— Макс, я...
— Спокойно, — сказал я. — Объект не преследовать.
— Но...
— Это не бешеная русалка, — продолжал я с нажимом. — Это всего лишь маленькая перепуганная девчонка, которая на нас очень сильно обиделась. Давай посидим.
Я отпустил чародейкину руку. Васевна всё ещё смотрела на меня неуверенно:
— Но если она...
— Если набедокурит, всю ответственность я беру на себя.
Волшебница смотрела на меня со странным выражением.
— О’кей, господин руководитель проекта, давай посидим, — наконец согласилась она.
Мы сели прямо на пыльные плитки брусчатки, прислонившись спинами к стене дома напротив дверного проёма, чуть не ставшего роковым для нашей туристки. Повисло молчание. Я ткнул волшебницу кулаком в плечо:
— Хороши же мы с тобой, а?
— Угу... — чародейка, казалось, думала о чём-то своём. — Ты не против, если я посмотрю?
Я пожал плечами:
— Смотри.
Васевна поднялась и, сделав два осторожных шага, скрылась за незапертой дверью. Я ждал. Переулок был идеальной засадой: пустой, узкий, кривой — даже выходы из него не просматривались. Наконец, снова скрипнула дверь, и Василиса вернулась — её костюм привидением белел в наступающей темноте.
— Ну?
— Четыре трупа, как она и сказала, — ответила чародейка, вновь усаживаясь рядом со мной. — Двое магов и два по виду наёмники: один с тростью, второй с арбалетом. Твоего Гнутта среди них нет.
— «С тростью?..»
— Кинжал-трость.
— А.
— И знаешь, что странно? — волшебница придвинулась ко мне ближе.
— М-м?
— Тетива спущена, но болта нигде нет.
— Может быть, он и не был заряжен?
— Её поджидали с разряженным арбалетом?
— Ну, может быть, закатился куда-нибудь? Не с болтом же в спине она от нас убежала.
— Правда что.
Мы помолчали.
— Что теперь? — наконец, спросила волшебница.
— Сейчас будем выбираться из города, — сказал я со вздохом. — Пока на нас жмуриков не повесили. Встаём в лесу и спим. Охота — не раньше утра: вряд ли она в городе или у моря.
— Хм.
— Да, спим. Только на доклад в Управление надо кому-то сгонять... Хочешь, ты лети? Скажешь, что ситуация под контролем и что действовать будем по обстоятельствам. Заодно отменишь, чего ты там заготовила, только это... Поесть чего-нибудь захвати.
Я встал и подал руку своей напарнице.
— В Управление езжай сам, — сказала та, принимая мою помощь и поднимаясь. — Сам оправдывайся. И знаешь, что? Раз уж у нас тут такие дела, я даже соглашусь на сосиски!
Глава десятая, в которой Максим совершает чудо и слушает исповедь Димеоны
Проснулся я неожиданно рано — солнце ещё только золотило верхушки деревьев. День обещал быть жарким. Василиса сидела на бревне невдалеке от меня — она выглядела невыспавшейся и недовольной, а её белый костюм являл собой зрелище и вовсе печальное. Я даже ощутил укол совести из-за того, что свалял дурака и заставил её провести ночь в лесу вместо того, чтобы отослать с вечера в Управление.
Я зевнул и начал потягиваться — чародейка зло зыркнула на меня и резко спросила:
— Проспался?
— Ты чего такая смурная?
— Чего, чего... Спит он. Мы работать будем, или как?!
— Сейчас, сейчас... Дай, в порядок себя приведу.
Поднявшись, я размял затекшие за ночь мускулы (привычка, которой я отродясь не имел, но с телом Даффи было нелегко совладать), умылся в ручье[1] и склонился над своим рюкзаком. Волшебница следила за мной безо всякого интереса. Одну за другой я извлёк на свет оставшиеся с вечера сосиски в тесте — всего шесть штук. Половину из них я передал напарнице.
— Только б жрать... — отметила та со вздохом, но подношение, впрочем, приняла.
Я поднял палец:
— Цыц! Ещё одно слово — и я передумаю совершать для тебя персональное чудо.
— Чудо?.. — Василиса склонила голову на бок.
— Але... Оп! — я запустил руки в рюкзак и бережно извлёк из него продолговатый пластиковый предмет.
Брови Васевны приподнялись:
— Неужели?
— Та-дам!