Дмитрий Баскаков – Маг и нимфа, или неправильное фэнтези (страница 31)
Я пожал плечами:
— Она будет проповедовать в городе.
— А чем она будет заниматься завтра?
— Она будет проповедовать в городе... — сказал я несколько неуверенно.
— Вот как? Замечательно! А скажите-ка мне, чем Ваша подопечная будет заниматься через неделю... Нет, через две?
Я молчал.
— Не знаете? А я Вам скажу: она будет проповедовать в городе! — Аполлон Артамонович повернулся ко мне, на его губах играла улыбка.
Я вскинул в голову:
— Что в этом плохого?
— А что в этом хорошего?
Я пожал плечами:
— Она за этим пришла.
— И что? Какое отношение это имеет к развитию сказки? Емеля, если Вы помните, вообще за водой шёл.
— Я думал, у нас свободный сценарий.
— Сценарий? А в чём он здесь? В том, что девчонка и дальше будет долдонить о милости леса, покуда не надорвёт глотку? Весьма увлекательное приключение — Вы не находите? — волшебник перевёл дух. — Ну, ладно, ладно, к чему я клоню: Вы совершенно забыли о том, что непременным условием развития любого сюжета является — что?
— Конфликт, — ответил я мрачно.
— Именно! И до тех пор, пока в Вашем варианте сценария такой конфликт не представлен, я не вижу причины, по которой друидка вообще должна оставаться в Сказке. Приключение — это не срок, который непременно надо отбыть, а развитие. Препирательство с пьяной толпой — это, простите меня, не сценарий, это так — зарисовка...
Я молчал. Волшебник посмотрел на меня чуть добрее.
— Не думайте, я Вас не ругаю, — сказал он уже гораздо мягче. — Просто Вы попросили меня объяснить, что я думаю, и я Вам объяснил. Вы ведь видели свою нимфу, Вы знаете, на что эта девчонка способна. Вспомните сцену на площади — она высадила столько энергии, что едва не дошло до вмешательства местных оперативников! И Вы хотите, чтоб такой человек коротал свои дни за проповедями, к которым — будем честны — никто никогда не прислушается?
— Что вы предлагаете? — спросил я хмуро.
— Да практически ничего, — Аполлон Артамонович пожал плечами. — То же самое, что и в самом начале: пройдитесь по миру, посмотрите вокруг... Можете заглянуть в Сивелькирию — там гадюшник такой, что уж точно скучать не придётся. А «спокойный» и «тихий» Кромвель... Давайте-ка про него просто забудем, ладно?
***
Получив свой разнос, я вернулся в город, разыскал в толпе Василису и передал ей распоряжение шефа явиться к нему. Волшебница восприняла вызов спокойно и, проинструктировав меня на предмет того, кто из сегодняшней публики кажется ей наиболее подозрительным, отбыла в Китежград.
Я окинул глазами площадь — всё было спокойно. Димеона перестала быть новостью, и ажиотаж вокруг неё спал — гогочущие молодчики утратили к ней интерес, и даже набожные старушки смотрели на неё хоть и с неприязнью, однако же без агрессии. Голос юной жрицы разрезал плотный июльский воздух. Солнце поднялось уже высоко, начинало понемножечку припекать. В небе летали чайки.
Я ещё немного покрутил головой и остановился взглядом на проповеднице. То ли Васевна успела преподать ей основы ораторского искусства, то ли сама девочка привыкла к своей новой роли, но только теперь говорила она гораздо спокойнее, без надрыва. Результат был ошеломляющий — два-три человека из нескольких десятков собравшихся её действительно слушали. Горюшко моё луковое, подумал я почти с нежностью, ну и куда же я тебя поведу? Аполлон Артамонович, конечно, прав в том плане, что девочка может больше, чем бестолково чесать языком день за днём, вот только придумать сценарий, в который она бы действительно вписалась, не так-то просто. Взять Вебезеккель: если она каждый раз будет так реагировать, когда что-то идёт не по плану, то, боюсь, очень скоро нас вышлют не только из Кромвеля, но и из фэнтези-сектора, а то и вовсе сотрут с лица Сказки. Ну, ничего, ничего, время есть — у меня ещё почти сутки, а этого с лихвой хватит, чтобы с Василисиной помощью что-нибудь да придумать.
— Господин Даффи?
Я обернулся. Рядом со мной стоял Ларри Гнутт и улыбался одной из самых гадких улыбочек, которые мне доводилось видеть.
— Мистер Гнутт? Чем обязан?
— Что вы! — стражник взмахнул руками. — Что вы! Это я вам премного обязан после всего того, что вы сделали для нашего города.
Я молчал.
— Я слышал, вас и вашу подельницу взяла под своё покровительство Гильдия магов? — продолжал Гнутт после паузы. — Очень разумно! Я имею в виду: учитывая то, что произошло на этом месте два дня назад, очевидно, что молодой леди необходима охрана.
— Вы за этим пришли? — спросил я. — Чтобы поиздеваться?
— Поиздеваться? Ну что вы!.. — любезный оскал командира вебезеккельской стражи начинал действовать мне на нервы. — Я просто хотел увидеться со старым приятелем, да ещё дать один важный совет.
— Я слушаю.
— Мистер Даффи! — полицай взял меня за пуговицу, его глаза лучились любовью. — Я бы рекомендовал вам и вашей подельнице быть крайне осторожными, если по какой-то причине вам вдруг придёт в голову покинуть город.
Я опешил:
— Вы мне угрожаете?!
— Напротив! Я забочусь о тех, кто мне дорог. Я имею в виду: дороги нынче небезопасны, мало ли что может случиться с наивной неопытной девушкой, даже если она путешествует с компаньоном навроде вас. Да и вам, наверное, будет не очень-то просто разобраться с разбойниками, если тех будет достаточно много, как вы считаете? Думаю, самым разумным для вас было бы нанять охрану. И, да: если здесь, в городе, вам что-то покажется подозрительным, немедленно дайте знать командиру Зувру, а лучше — бегите со всех ног в свою гильдию. Вы ведь сами сказали: стража не всегда справляется со своими обязанностями!.. Ну ладно, ладно, — он похлопал меня по руке, будто старого друга. — Я вижу, я вас утомил. Не смею больше задерживать... И — да! — оглядывайтесь: иной раз крайне полезно знать, что находится у вас за спиной.
Бросив на меня ещё один хищный взгляд, мистер Гнутт, наконец, развернулся на каблуках и пошёл прочь, лавируя между прохожими. Я смотрел ему вслед и боролся с искушением прямо сейчас пустить стрелу ему в спину.
Вернулась Васевна — вид у неё был цветущий, словно её вызывали не на ковёр, а, как минимум, на банкет.
— Ну как?
— Замечательно! — волшебница улыбнулась. — Старик оформил нам расширение сметы, так что можем ни в чём себе не отказывать.
Я покачал головой:
— Я даже не буду спрашивать о том, как ты это делаешь...
Василиса показала язык:
— Подход! Подход к людям надо иметь! Могу научить, если хочешь.
— Я весь внимание.
— Значит, так: надеваешь короткую юбку...
— Ой, ну тебя!..
— Да, ещё! Магистрат говорит, чтобы мы убирались из города — я так понимаю, ты в курсе?
Я мрачно кивнул.
— Эй, ты чего будто в воду опущенный?
Я посмотрел на друидку.
— Помнишь стражника, который вчера во время допроса сидел в кабинете у Зувра?
— Это которому вы разворотили форт, дворец и две башни?
— Трактир. Там был просто трактир.
— Угу, помню, и что?
— Он приходил объявить нам вендетту.
— Ну, не принимай близко к сердцу! Ну, умрёшь, ну, родишься...
— Да я за туристку волнуюсь.
— За какую — за эту, что ли? У которой ранение за пару дней заживает и которую тюремщики до полусмерти боятся?
— Василис, не юродствуй!
— Ла-а-адно! Присмотрим за девочкой — чай, не впервой. Ну, так что, ты придумал, куда мы завтра двинем?
— Пока — нет.
— Хорошо, у меня в таком случае есть такой вариант...