Дмитрий Бахта – Обратная сторона круга. Дорога к себе (страница 1)
Дмитрий Бахта
Обратная сторона круга. Дорога к себе
Криминальная история
Вступление.
Дорогие читатели, что нужно знать об этой криминально-фэнтезийной сказке, для того чтобы сознательно преодолеть рубеж вступления?
Это продолжение истории про Филю и Солдата. Герои вступят в неравный бой с силами зла. Вы задумывались о том, откуда большинство жителей нашей прекрасной страны знают многое о тюремной, криминальной, преступной жизни? Здесь не будет ответа на этот вопрос, но будет подтверждение того, что зло примешано в обычную и даже сказочную жизнь. А ещё: почему так часто зло побеждает добро? Почему хилый, замученный лишениями зверёк-грабитель ставит в тупик порядочного трудягу? Или даже отнимает жизнь у честного гражданина? Наверное, потому, что он отверг ценность этой жизни, чужой судьбы. Привык нарушать закон родителей и Творца… Но есть надежда, что все сказки – про Любовь. Про ту Любовь, для которой сотворён человек. Про ту Любовь, которая побеждает смерть, зло, хитрость и подлость…
Интересного вам приключения и приближения к Любви и Добру.
Российский доктор или инженер,
Тем более учитель
Легко чифир заварит на блатной манер
Цитируя стихи и физики законы,
Кровь остановит или соберет, транзисторный на свалке усилитель.
Легко ему
Полоть картофель целый день
Слагать балладу для любимой дамы,
Или крутить из проволки кистень
И многое могли бы рассказать,
Его Дипломы звания и шрамы…
~~
Первая глава. ИМЕНА.
"То, что кажется нам случайным, только кажется нам случайным. Грусть от ухода друга бесконечна, как дождь осенью. Потеря опоры и советника делает тебя похожим на стебель вьюна, у которого отняли ствол. Зеленая плеть безвольно лежит на земле, но новые ростки тянутся в сторону, ищут солнце. Вчерашние побеги приобретают кору и твердость, жизнь продолжается. Несерьезные с виду вьюночки пробиваются порой сквозь бетон………"
Найдя лук и дорожные сумы, получив напутствие и мешочек с теплым караваем от пожилой женщины, наши друзья отправились в путь. Что за «наши друзья» – спросите вы. Ну, тот, которого звали Филя, по дороге на пенсию, и тот, которого назвали Филей только вчера.
Дорога отмывала головы. Потом по капле выгоняла горе и сомненья. Солнце, ветер захватывали энергичной музыкой странствия. Через пару-тройку часов ноги вспомнили волчью манеру экономно, но быстро рысить. Котомка обмякла и улежалась на спине. Малой не отставал. Вышли к речке.
На мостике повозка с цветастым верхом накренилась. Вокруг – люди в странных и ярких одеждах. Маленький смешной старичок в платке, стягивающем седые волосы, пытается поддеть ось, – колесо попало в щель между бревнами настила на мостике. Без раздумий подставили плечи. В раскачку, послушно непонятным командам старичка, пытались освободить повозку. Дело оказалось нелегким в прямом и переносном смысле. Нахрапом не получилось. Спросив топор, Филя сбегал в лесок, вырубил длинные прочные жерди. Запас и кусочек более толстого древесного ствола. Притащил, мальчишка впрягся помогать. Вместе приладили на манер рычажных качелей устройство. Навалились…. С хрустом вывернулось колесо. Усталый ослик пошагал, вытягивая повозку с мостика. Пестрые люди громко защебетали на незнакомом языке. Старичок в головном платке подошел, опер морщинистые руки на клюку, сказал, коверкая слова: «Твоя сильно вовремя помогай. Моя, Вей». Вопросительно помолчал, не дождался и спросил: «Чего молчишь, твое имя какой?»
«Филя!» – громко и хором сказали оба Фили. «Так моя тяжело, – с грустной улыбкой заявил Вей, – надо разное имя, а то все перепутайся…»
«За чем идете?» – тут у наших героев наступила пауза. Малой хотел крикнуть: «За приключениями, славой! Неужели не понятно!?» Но промедлил и засомневался. А большой вдруг понял, что спешил, наверное, не к цели, а от горя и опасностей……
Старый Вей пожевал тонкий мундштучок пустой трубки, сказал: «Чай варить надо. Заварим, глядишь, и прояснится…» Пестрый табор привычно развернулся в лагерь. Как будто сами по себе возникли навес и два костерка. Мужички зашли в тихое место речки с сеткой. Гибкая девчушка побежала на мост со старинным латунным чайником. Отмерив упругим шагом ровно середину моста, она опустила чайник на веревочке в реку. Быстро перебирая миниатюрными ручками, подняла сосуд и побежала к малому костру. Вей в это время раскладывал на чистом холсте деревянные лопаточки – чайную утварь.
Усадил гостей и пожилую женщину вокруг огня. Движения его стали плавными и округлыми. Лицо стало походить на вырезанного из камня божка. Кто-то принес яблоневых веток. Вей начал колдовство… Неуловимо пошевеливая веером, старик добился ровного, почти бесцветного пламени. Подвесил чайник над огнем и сказал: «Молодое пламя горит шумно. Сучки стреляют. Жар неровный: то вспыхивает, то почти тухнет. Дым крутится, не дает покою…. А нам нужно старое, мудрое. Пусть с тоненьких веток, но ровное пламя. Чай, он – живой. Чтобы раскрыть его, нужны правильная вода и правильный нагрев.» Голос звучал ровно и тихо. Акцент и ошибки почему-то исчезли. Глаза обоих Филь сами привязались к пламени и поверхности воды в чайнике.
«Сейчас спросим чайного духа», – бубном, глухо, но в самую душу шептал голос.
«Просто, молча, ждите, ответ на все вопросы придет после третьей заварки».
Ветром зашумел чайник. Жемчужные пузырьки сложились в крутящиеся нити. Вей снял чайник, растягивая струйку из носика, залил чай в глиняном заварнике.
«Попробуйте запомнить вкус, аромат и цвет. Как в жизни весну сменяет лето, так и правильный чай дарит нам игру вкусов. Пустите чай в себя…» Голос снова превратился в отдаленный рокот бубна, уже не ушами, а грудью и сердцем воспринимаемый. Чай грел и ласкал ароматом. Напоминал о себе послевкусием. Силой и волшебством своим укутывал и баюкал.
Филя поймал на себе чей-то взгляд. Вдруг почудилось, из-за костра на него смотрел Солдат. «Ну что, куда ты теперь?»
«Не знаю… Малому дорогу показать нужно…»
«А сам куда прийти хочешь?»
«О себе не думал, искать нужно себя».
«Ты иди, повидай людей, вспомни наши места, по пути все и найдется».
Чайное действо расслабило, беседовать не хотелось. Спокойствие и равновесие входило маленькими глоточками. Ощущение наполненности приятно легло на плечи теплым платком. Завечерело.
Вей сказал: «Однако, малому имя – Филька, а тебе новое надо. У нас друг ушел. Совсем ушел. Он тоже лучник. Мы представления даем: акробатика, огонь глотаем, из лука стреляем, предсказания… Пойдем с нами вместо ушедшего? Его Ван звали. Он хороший, добрый человек был. Имя возьми его. Привыкнешь, нам поможешь. С именем часть доброты его примешь, соглашайся. Филька, опять же, юркий да гибкий, ему наука пользу даст. Раз дорогу к себе ищете, можно и с нами».
«Да, с именами, действительно, непонятка, – подумал старший Филя, – побуду Ваном для ясности. С новым именем – новую дорогу…»
Старик словно прочел мысли. В молчаливом согласии Филя с Ваном постелили кошму. Улеглись валетом, укрывшись уютным солдатским кителем.
Вторая глава. МРАК ДУШИ.
"Любая мера зла, сотворенного, ничтожна по сравнению с умыслами обычного человека" (автор высказывания один ветеран внутренних органов, председатель клуба любителей уличного домино).
Время в остроге замерло, словно вода в гнилом пруду. Шило привалился к большому камню, подстелив бушлат, подобрав ноги под себя. Тяжкий труд сидельцев в каменоломне, их натужные стоны проходили малозаметным фоном. Покой охранял Шнырь. Он наблюдал за надзирателями, бражничающими у костра. Негласный сговор позволял Шилу и приспешникам не рвать себя на работах в обмен на лояльность "ночной власти".
Долгие годы разбойничьей жизни сделали непроницаемым лицо, да и душа, похоже, покрылась коркой. Потребности в чувствах, общении и других обычных человеческих "слабостях" давно вытеснены ненавистью и жаждой власти. Утром пригнали этап новичков, Шило обдумывал их судьбы. Кого в рабы хозяину, кого в ближние, отжулить от каторги, кого можно сделать "дойной коровкой", вытягивая деньги и посылки с воли. Оценивал: нет ли хищных зверей в этапе, способных покуситься на его могущество. В общем, забот как у царя-батюшки, один в один. Еще одна весть с воли требовала решения. С ближайшего городка налажена была дорога, по которой текли в острог деньги, продукты, даже спиртное. По какой-то причине две последние ожидаемые оказии не дошли, не было и писем от старого бродяги Иваныча. Совместные дела, возможность влиять с воли, в том числе и на стражников, да и кое-что еще связывали двух старых лиходеев.
Днем стражники и надзиратели палками и нагайками творили волю государеву и хозяина – острожного офицера. Хозяин был мужчина комплекцией в десять пудов. Лицо его с седыми бакенбардами имело цвет свеклы. Дышал он тяжело, как и все толстяки, старался двигаться поменьше. Хотя все знали, что он способен взрываться и характером, и в движении. В такие моменты эта гора, громогласно ругаясь, наполняла пределы острога полнейшим ужасом. Ночью же Шило и уркаганская общественность принимали на себя роль вершителей судеб.
Вот поближе к ночи и вызвал Шило мелкого воришку, пришедшего сегодня с этапом. Последние подвиги этот идейный борец за денежные знаки совершал в городишке, откуда смотрящий ждал оказий. Шило улыбнулся внутренне, вспомнив, за что воришка получил прозвище «Масло».