Дмитрий Бабаев – Русско-американское общество: первые шаги (страница 6)

Профессор снова хлопнул в ладоши, привлекая внимание присутствующих и изрек:

– название некоторых образцов я намеренно удержу в секрете, иные назову. В вашей дальнейшей практике вы не всегда будете иметь точные знания о попавших в ваши руки минералах, о некоторых будут скудные знания, а с малой долей будут работать иные химики, но вы также сможете внести свою лепту в расширение знаний. Вот этот образец имеет темно-желтый блеск, давайте его раскалим и сожжем.

Константин Иванович зажег диковинную спиртовку, на стоящую рядом подставку поставил тигли, добавил какого-то флюса, приставил паяльную трубку, набрал в легкие воздуха, взял в рот трубку, мундштук направил в пламя и стал вдувать. Сначала формировал пламя, потом приноравливался – двигал туда-сюда мундштук. Кусочек минерала стал нагреваться, потом раскалился, потом расплавился, затем стал гореть, спустя некоторое время пошел дым, профессор закашлялся, но продолжил эксперимент. Через некоторое время все было кончено – на тигле был остаток. Соколов произнес:

– теперь давайте попробуем разные испытания качественного анализа. Во-первых, дым, выделяемый в процессе горения имеет кислый вкус и от него першит в горле, следовательно, при горении выделяется сера или ее соединение. Запишем в результаты. Теперь возьмем компас и посмотрим отклоняется ли стрелка от остатка?

Профессор поднес прибор и тут же сказал:

– стрелка действительно отклоняется остатком. Следовательно, в остатке, а, значит, в минерале присутствует железо. Сделаем запись об этом. Подведем итог: минерал содержит серу, железо – и называется он халькопирит. Теперь возьмем другой минерал, называемый железным колчеданом и проведем аналогичную серию испытаний…

Бежим-младший сделал новую запись в своем конспекте:

Опыты.

Опыты с паяльной трубкой: сжигание, испытание носом, анализ остатка с помощью приборов.

Профессор повторил с новым минералом опыт и получил необычный для публики результат. Давая пояснения, он сказал следующее:

– друзья, как вы можете слышать и видеть качественный анализ данного минерала дает аналогичный результат – минерал содержит серу, остаток после сгорания отклоняет стрелку компаса. Какой вывод следует сделать нам по результатам? Оба минерала имеют близкий химический состав, однако в случае с колчеданом, пускай и субъективно, но стрелка компаса отклоняется сильнее, кроме того, структура и строение образцов отличаются.

– проведем другой опыт, а затем вернемся к нашим, близким по составу минералам, и попробуем как-то их разделить!

Соколов стал что-то искать в своем реквизите и извлек небольшую стеклянную емкость, затем дал пояснение:

– здесь в сосуде желтая кровяная соль, называемая так оттого, что раньше ее добывали на скотобойнях, отходы вместе с кровью, поташом, железными опилками прокаливали и получали это. Давайте попробуем ее нагреть, раскалить и сжечь, а затем посмотреть на остаток.

И Константин Иванович принялся проводить все выше названные действия. Сначала он нагрел это вещество и оно поменяло форму, профессор сделал пояснение:

– при небольшом нагревании меняется форма, а при взвешивании меняется плотность вещества – сейчас я вам не буду это демонстрировать, так как на это было потрачено колоссальное количество времени, прошу поверить мне на слово. Далее давайте раскалим эту соль (профессор снова набрал воздух в легкие и продолжил вдувание).

Соколов проводил сей опыт несколько минут и вот уже по его словам все было готово, как он зашелся продолжительным кашлем, видимо, вдохнув продукты реакции. Когда приступ прошел, профессор выпил воды, успокоился и сделал заключение:

– результатом проведения реакции стало наличие на тиглях остатка, неприятного на вкус (профессор сплюнул слюну), кроме того, часть его похожа на угольную пыль, есть здесь и более крупный остаток, а самое замечательное, что если этот крупный остаток снова прокаливать на паяльной трубке, мы получим результат сходный с испытанием железного колчедана и халькопирита. И теперь вернемся к попытке различить остатки трех опытов. Давайте сожжем остатки всех трех образцов и посмотрим на цвет пламени.

Профессор поочередно стал брать образцы, добавлял к ним несколько мерных частей буры, затем доводил остаток до свечения остатков в пламени паяльной трубки и провозглашал:

– полюбуйтесь! Порошок остатка обжига железного колчедана в пламени имеет красный цвет.

Андрей тут же вел свою запись:

2. Цвет пламени железного колчедана – красный.

– а сейчас, при сжигании остатка халькопирита цвет красноватый с зеленоватым оттенком.

В конспекте Андрея появилась запись:

Цвет пламени халькопирита – красновато-зеленый.

– в последнем испытании цвет пламени снова красный.

Профессор Соколов размял руки, сделал несколько вдохов и выдохов – видимо устал проводить практическую часть лекции и стал подводить итоги:

– опыты с стрелкой компаса и магнитом позволяет нам сделать суждение, что все три выбранные образцы содержат, как минимум, один и тот же металл – железо, а второй опыт с цветом пламени уточняет наш вывод – железный колчедан и желтая кровяная соль содержат железо, а халькопирит содержит помимо железа какое-то количество другого металла – меди. Как вы могли убедиться, опыты с паяльной трубкой очень важный, сильный способ качественного анализа в минералогии, однако, и он имеет ограничения, прежде всего тем, что проводит именно качественный анализ. Есть способы провести и количественный анализ, но следует для начала выполнить подготовительную практическую работу и теоретические исследования до его выполнения.

Зал встретил последнее заявление овацией. Профессор поклонился и продолжил:

– только что мы с вами провели самую сложную часть нашей лекции и теперь в ее завершении устроим показательное выступление. Для этого я проведу опыт с открытым шесть лет назад, английским ученым Дэвидом Хемфри металлическим элементом, названным литиумом. Настоятельно советую найти и познакомится с работами этого замечательнейшего ученого, использование электричества в исследованиях в химии, минералогии весьма и весьма перспективно и когда-нибудь станет основой, ну или, как минимум, сильнейшим орудием познания природы. Однако ж, приступим.

Соколов взял в руки прозрачную стеклянную чашу, осмотрел ее, затем поставил на стол, нашел на столе приготовленную заранее емкость с водой, налил в чашу. Покрутившись на одном месте, вращаясь из стороны в сторону, нашел ящик с реагентами и покопавшись в нем снова извлек герметично закрытый предмет. Приложил небольшие усилия, раскрыл его извлек небольшой серебристый камешек и заговорил:

– перед демонстрацией я бы хотел сделать пояснения, рассказать об объекте исследований.

И он взял этот маленький объект в правую руку, поднял высоко над головой и произнес:

– вы только посмотрите как электричество позволяет получить такой чистоты образец этого литиума! (профессор покрутил литиум в пальцах) Он имеет серебристый блеск, спутать с серебром довольно легко, однако, объект наших испытаний мягкий, ногтем можно поцарапать, а если взвесить и измерить плотность, то он такой легкий, что монета из него была бы легче серебряной в 10 раз. Если его надолго оставить на открытом воздухе, то цвет поменяется на темный. Химики из различных университетов Европы проводили с ним опыты – растворяли в кислоте, получали осадок, сжигали, но я покажу вам один из самых простых, но весьма зрелищный опыт. Интересно? Тогда смотрим.

Перед этим Андрей успел записать в конспект:

Литиум. Опыт с…

В этот момент профессор кинул кусочек литиума в чашу с водой, Андрей не успел увидеть всей последовательности событий, произошедших далее: ни дьявольского «забега» литиума в чаше с водой, ни резкой вспышки – лишь громкий хлопок и последующий за ним дым – это все, что успели уловить органы чувств. И затем стала приближаться трагедия.

Взрыв, произведший громкий звук, отбросил Соколова от импровизированного опытного стола, сильно контузив. Профессор пока еще был в сознании, которое стремилось покинуть его тело. На груди вспыхнул пожар на остатках спиртовых паров, но Константин Иванович уже мало что понимал. Он начал клониться в вот-вот собирался упасть в бессознанье.

В этот момент Андрей ни секунды не думая, быстрым порывом вскочил со своего места, в несколько длинных шагов достиг места происшествия, осмотрелся и не найдя ничего под рукой, а жидкостям на столе он вряд ли мог вполне доверять, снял с себя сюртук, накрыл и прижал его обеими руками к профессору. В короткое время огонь удалось потушить. Теперь у Андрея было больше времени на раздумья, он снова бегло взглянул на стоящие на столе реактивы – опасный «камешек» бездумно делал последние прыжки в остатке воды в склянке, разорвавшейся чаши.

Андрей понюхал емкость, из которой некоторое время назад профессор налил жидкости для проведения опыта, попробовал ее, сплюнул, убедившись, что это обыкновенная вода, взял бутыль, повернулся, нагнулся над профессором, влепил ему звонкую пощечину, а затем взял в рот воды и резко выплеснул тому в лицо. Через некоторое время Соколов быстро-быстро захлопал ресницами и открыл глаза, взгляд был пустым.

Зал был шокирован не меньше профессора: криков не было, плач отсутствовал – установилась тишина. В этот момент в первых рядов поднялся человек, скоро направился к Бежину и Соколову, подойдя также быстро представился Магнитским, уточнил у Андрея в каком состоянии находится профессор, получив ответ, махнул оторопевшим помощникам лектора, стоявшим справа от первых рядов за ширмой, которые не сразу поняли, что от них тот хотел, сказал что-то одному, тот кивнул и решительно удалился. И вот Магнитский вышел к кафедре и громким голосом провозгласил: