Дмитрий Арканов – Фривольное лето. Ярко горят! (страница 60)
Наконец, Мику чуть отстранилась, не разрывая, впрочем, объятий, и тихо произнесла, избегая смотреть мне прямо в глаза:
— А теперь мы должны исправить то, что ты натворил утром! Не желаю признавать свой первый поцелуй таким… таким… — Она запнулась, не находя подходящих слов, и обессиленно уткнулась носиком мне в грудь.
— Конечно, мы просто забудем то досадное недоразумение. Утром вообще ничего не было! — поспешил заверить я, осторожно приподнимая её голову за подбородок. Наши взгляды встретились, и я, наклонившись, мягко коснулся её губ своими.
После продолжительного поцелуя Мику снова засуетилась:
— Почему-то… всё пошло совсем не по плану! — в её голосе звучало лёгкое замешательство. — Я же ещё не рассказала про угощение… и мы его не попробовали… Мы… рано начали целоваться…
— То есть… я, наверное, поторопилась…
Она сделала паузу, собираясь с мыслями, а затем, немного успокоившись, продолжила:
— Так вот… на Танабату принято есть всякие вкусности… и смотреть на фейерверк. Фейерверки я делать не умею… а сладости — могу. Поэтому… вот!
Мику продемонстрировала уже знакомый мне узелок, который она так бережно носила с собой весь вечер.
— Японские сладости! Самые простые в приготовлении… только рис нужно долго замачивать… а потом уже всё легко делается! Вагаси называется!
Она говорила с энтузиазмом и была явно горда своим кулинарным достижением.
— Я подумала, что готовить лапшу… или что-то такое… более серьёзное… не стоит… Всё равно же ужин был… и есть на ночь глядя что-то ещё… не захочется… поэтому…
— Давай… попьём зелёный чай… с вкусняшками!
После того, как последний шарик этого необычного, тающего во рту яства исчез, Мику подалась мне навстречу, прикрыв глаза в сладостном ожидании.
«Судя по всему, теперь по плану — самое время для поцелуев…» — подумал я, чувствуя, как сердце забилось быстрее.
Когда воздух закончился, мы смогли оторваться друг от друга.
— У меня… хорошо получается? — спросила она тихо, открывая глаза и смущённо глядя на меня снизу вверх.
— М-м-м? — Я рассеянно промычал, всё ещё находясь под властью её чар.
— Я… про поцелуи… Вдруг я делаю что-нибудь неправильно… — Мику закусила губку. — Я очень хочу научиться! Чтобы тебе… было… приятно…
— Мне… очень приятно! У тебя… восхитительно получается! — заверил я её, стараясь, чтобы голос звучал как можно убедительнее.
Мику удивлённо распахнула глаза, словно не веря своим ушам.
— Правда⁈
— Конечно!
— Я так рада! — Её лицо озарилось счастливой улыбкой. — Значит… не зря мы с Алисой… вчера… тренировались! Ой! — Она поспешно прикрыла рот ладошкой. — Я опять проболталась… Это был наш… секрет! Семён, ты должен немедленно это забыть! Я этого не говорила, ладно⁈
— У меня от поцелуев кружится голова, я плохо соображаю и… боюсь, могу забыть всё на свете, — прошептал я после очередного, особо страстного поцелуя, от которого по телу пробежала волна жара.
Мику замерла на мгновение, её дыхание участилось. Она посмотрела на меня с тревогой и надеждой в глазах и тихо спросила:
— А я думала, только со мной творится что-то странное… Но… это же не помешает нам… продолжить?
— Ничто не помешает, — уверенно заявил я, заглядывая в её глаза.
События, происходившие на полянке далее, я запомнил довольно смутно. И дело вовсе не в том, что я — истинный джентльмен, который на все пикантные вопросы о том, что было у него с дамой сердца, неизменно отвечает: «Простите, сударь, не припомню-с». Нет, в моей памяти действительно запечатлелись лишь какие-то сумбурные, разрозненные обрывки образов, мимолётных ощущений, обжигающих эмоций и сладостных чувств.
«Надеюсь, эта внезапная амнезия со временем пройдёт — чертовски обидно, если первое в жизни „незабываемое свидание“ останется со мной до конца дней лишь непонятным, смазанным, расплывчатым отпечатком, на котором невозможно разобрать никаких подробностей. Называется, провёл с девушкой сказочный, волшебный вечер, не приходя в сознание…» — с горькой усмешкой подумал я.
Я улыбнулся, глядя на притихшую, задумчивую Мику. Её лицо всё ещё светилось мягким, нежным румянцем, а глаза затуманились, казалось она была где-то очень далеко, погружённая в свои, одной ей ведомые, мысли и грёзы.
«Должно быть, тоже ещё не до конца пришла в себя от новых, головокружительных впечатлений», — с нежностью подумал я.
Мы, как и положено двум безумно влюблённым, совершенно потеряли счёт времени. Но Мику, будучи правильной, ответственной и рассудительной девушкой, всё же почувствовала некую неправильность происходящего и, словно очнувшись от сладкого наваждения, озадачила меня вопросом:
«А… не потеряет ли вожатая, загулявших до утра пионеров? И… как скоро она выйдет на наш след, когда обнаружит пропажу?»
Я признал её опасения весьма небезосновательными и решил, что стоит вернуться пока этого не произошло. Мы спешно покинули нашу волшебную полянку, и я, разумеется, вызвался проводить свою возлюбленную до самых дверей её домика.
Мы опасливо оглянулись по сторонам и, убедившись, что улица пустынна, быстро, но жадно поцеловались на прощание — в последний раз за этот вечер.
— Спасибо тебе! — произнесла Мику, обернувшись ко мне, уже стоя на ступеньках своего домика.
— Да за что же, это тебе… — начал было я, но она, словно боясь, что я помешаю ей высказать всё, что накопилось у неё на душе, перебила меня, горячо зашептав:
— За то, что ты есть… за то, что появился в моей жизни! За то, что не оттолкнул меня при первой встрече… за все твои добрые слова… и нежное отношение…
Её голос звучал так искренне, так пронзительно, что у меня болезненно защемило сердце. Она продолжала, почти не переводя дыхания, словно боялась, что не успеет сказать всё, что хотела:
— Знаешь… я уверена… это был лучший вечер в моей жизни! Было так… хорошо… и чудесно… что, уверена, теперь придётся за это дорого заплатить… Невозможно, чтобы такое неземное счастье длилось и длилось…
Её глаза заблестели.
— Но… я готова заплатить любую цену! Даже если я тебе скоро разонравлюсь… и ты бросишь меня… или если мы никогда больше не увидимся после этого лагеря…
Она сделала паузу, её голос стал чуть тише, но по прежнему был полон непоколебимой решимости:
— Я всё равно… останусь благодарна… и всегда-всегда буду любить тебя! Никогда не забуду… этот день… этот вечер… наше лето… и тебя!
Я замолчал, не зная, что ответить на такой поток откровений. Её слова были такими глубокими, такими пронзительными, что я чувствовал, как внутри меня поднимается обжигающая волна тепла, нежности и… тревоги одновременно.
— Мику… ну что ты такое говоришь… Не брошу я тебя…
Она улыбнулась, и её лицо, словно освещённое внутренним светом, просветлело.
— Не переживай… Мы и дальше будем видеться… встречаться… любить друг друга! Будут у нас ещё и другие вечера… дни… и это лето — не последнее… Уверен… это только начало…
Я сделал паузу, чувствуя, как слова застревают в горле.
— Прости… я не умею говорить разные красивые слова… и быть убедительным — тоже не моё… — Я тяжело вздохнул, стараясь собраться с мыслями и унять предательскую дрожь в голосе.
— Просто… верь… что всё будет у нас хорошо… в нашей дальнейшей жизни… вместе… Ладно?
Мику опустила взгляд и согласно кивнула.
— Завтра… будет новый день… Возможно, он будет ещё лучше, чем этот… И мы… снова будем рядом… Ну… давай… Спокойной ночи! Сладких снов… Милая…
Последнее слово я произнёс почти шёпотом, чуть отступая назад, и не был уверен, что оно было услышано.
Не дожидаясь ответного пожелания, я поспешил прочь, посчитав, что если не разорвать так грубо, решительно наше общение, то мы тогда уже точно не расстанемся до самого утра.
«Или, если быть предельно честным с самим собой, то я просто сбежал, чтобы не пришлось говорить что-то ещё более откровенное, ещё более обязывающее…» — с горькой усмешкой подумал я.
Я быстрым шагом шёл по направлению к нашему с вожатой домику, стараясь не думать о том, что ждёт меня впереди.
Сердце бешено колотилось, голова кружилась, а мысли беспорядочно скакали, появляясь и исчезая с фантастической быстротой. Глупые, абсурдные, восторженные, панические… Всякие — и практически одновременно.
«Такое ощущение, что я… под градусом! Или, может, даже… в каком-то наркотическом опьянении… Это на меня так Мику действует? Наши поцелуи… такое близкое… и откровенное общение? Или, может… японские сладости… не так уж просты, как может показаться на первый взгляд?» — Я усмехнулся своим мыслям.
«А что, если завтра я проснусь у себя дома, в своей привычной, серой реальности, и всё это окажется… всего лишь эротической фантазией истосковавшегося по женской ласке затворника? Пересмотрел романтического аниме перед сном — и вот тебе, пожалуйста, кавайная подружка-японка… и всё, что полагается…»
Я яростно встряхнул головой, прогоняя прочь эти крамольные мысли.
«Не-не-не! Только не это! Боже, прошу, пусть это всё будет взаправду!»
Теория с небесными богами-покровителями, исполнившими заветное желание Мику, мне нравится гораздо больше! И… кажется… намного правдоподобнее!
«Пожалуйста-пожалуйста, пусть так и будет! Очень прошу…» — взмолился я про себя, обращаясь то ли к Богу, то ли к звёздным покровителям влюблённых, то ли к самому себе.