Дмитрий Арканов – Фривольное лето. Ярко горят! (страница 34)

— Семён, ты же плаваешь гораздо лучше меня, может, научишь? — спросила она, поднявшись из воды. — Как руками махать, как ногами? А то я, похоже, вообще не понимаю, как плыть.

— Махать не надо, нужно грести! — с улыбкой поправил я.

Она вздохнула:

— Ну, в общем, покажи, как правильно. Я хочу научиться плавать! Каждый вечер пробую, учусь-учусь, и вот только так получается. Наверное, мне не дано плавать.

— Не, это подобно пению. Может научиться любой! У кого-то будет получаться хорошо, у кого-то хуже, но в итоге держаться на воде и плыть сможет хоть кто. И главное — не бояться и позволить этому происходить легко.

Я показал, как нужно работать руками и ногами в воде. В качестве практического упражнения буксировал её за руки, пока она старательно гребла ногами. Потом, с благоговейным трепетом, я подставил руки под её животик, и она, поддерживаемая мной, пробовала плыть по-лягушачьи, отталкиваясь ногами и подгребая руками.

Мои ладони дрожали, сердце колотилось, а в голове мелькали мысли о том, как нереально происходящее. «Это что, я провожу вечер вместе с девушкой? На пляже? Серьёзно? И мы тут совсем одни? Она так близко, что я могу ощущать её всеми органами чувств… Я поддерживаю её и не даю погрузиться под воду, касаюсь её… Это точно происходит прямо сейчас и со мной? Да не, быть такого не может… И всё же…»

В голове наступило какое-то необычное просветление, казалось еще немного, и я постигну какую-то очень важную истину, приближусь к разгадке тайны бытия…

Руки на секунду ослабли, и Мику погрузилась с головой… К счастью, без последствий.

«Ну-ка очнись, идиот! Тебе полностью и безоговорочно доверились, а ты тут рассуждаешь о нереальности вселенной, вместо того чтобы всецело отдаться этому моменту и наслаждаться им… Хочешь опять облажаться? И потом ныть, что это всё фатум виноват, врождённая невезучесть и нечищенная карма?»

Мысленная оплеуха помогла, и я снова вернулся в текущий момент, комментируя действия ученицы и подсказывая, что можно улучшить в технике гребли.

Тренировку пришлось прекратить, поскольку мы замёрзли, а Мику ещё и тяжело дышала, быстро выбившись из сил. Тем не менее, когда я аккуратно поставил её на ноги, она радостно воскликнула:

— Семён, Семён! Я, кажется, поняла!

И, вновь упав в воду, она довольно уверенно проплыла несколько метров. Под конец, правда, что-то пошло не так, и я стал свидетелем ещё одного роскошного зрелища: Мику усиленно гребла руками, из-за чего её передняя часть начала погружаться в воду, а её попа, обтянутая мокрым купальником, всплыла над поверхностью. Луна отражалась на ткани, заставляя её поблёскивать и переливаться, словно покрытая тонким слоем серебра. Взгляд невольно скользнул ниже, к самому низу купальника, где мокрая ткань плотно облепила её промежность, очерчивая соблазнительную вертикальную складочку.

Художник этой иллюстрации: Alex Dexter

«Черт… Туда нельзя смотреть», — подумал я, но взгляд всё равно задержался на этой картине, вызывая волну противоречивых чувств.

Мику, поняв, что что-то пошло не так, быстро вскочила, смущённо оправила купальник и пробормотала:

— Нет, наверное, не поняла…

— Чуть больше практики, и всё получится! — ободряюще произнёс я, стараясь отвлечься от своих грешных мыслей.

Мику несколько раз по пути плюхалась в воду и старательно гребла, вызывая у меня приступы умиления. Каждое её движение казалось одновременно неловким и очаровательным, словно она была маленьким ребёнком, пытающимся освоить новый навык. Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри нарастает теплое чувство, которое невозможно было описать словами.

Выбравшись на берег, мы обтерлись полотенцем и уселись на него же, постелив на песок. Тишину летнего вечера нарушал лишь мягкий шелест волн, набегающих на берег, да дрожащая Мику, тихонько постукивающая зубками.

Я взял свою рубашку и накинул её на плечи замерзающей девушки.

— А-а, с-с-спасибо, — поблагодарила она, подтянула колени к груди и несколько раз подряд забавно чихнула, как котёнок.

Я сел рядом, и Мику привалилась плечом ко мне, всё ещё изредка подрагивая. Её кожа, влажная после купания, казалась прохладной, но от неё исходило едва уловимое внутреннее тепло.

«Если так пойдёт и дальше, то, наверное, будет уместно даже обнять её — ничего такого, я же просто помогаю согреться», — подумал я.

Представив это, я невольно вообразил, как осторожно кладу руку ей на плечи, как она чуть заметно вздрагивает от неожиданности, но затем расслабляется и прижимается ко мне в ответ. Её голова склоняется на моё плечо. От одной только мысли об этом сердце заколотилось быстрее, а ладони стали влажными.

Но я знал наверняка: решиться на такое выше моих сил. И всё, что я могу, — только всесторонне обдумать эту идею.

«Но мысль определённо привлекательна! Уже хорошо, что она пришла мне в голову: значит, не такой уж я и тормоз…»

Моя спутница вскоре, судя по всему, согрелась и без посторонней помощи — я прямо почувствовал, как она расслабилась и обмякла, прижимаясь ко мне ещё теснее. Видимо, мои чувства настолько обострились, что я мог улавливать такие незначительные нюансы поведения.

«А ведь обычно я не такой чуткий, что же со мной происходит?» — удивился я сам себе.

Впрочем, я не смог долго думать об изменениях: этот чудесный вечер, общество симпатичной девушки и волнительная неизвестность того, что может случиться дальше, способствовали настрою на романтический лад… и полному отсутствию мыслей.

Было так приятно и хорошо, уютно даже, сидеть вот так и просто смотреть на воду, на отражающуюся в ней луну, и молчать, чтобы не спугнуть очарование момента. Хотелось, чтобы это мгновение длилось вечно.

«Если бы можно было остановить время… Замереть вот так, рядом с ней, и больше ни о чём не думать…»

Особую атмосферу нашего времяпрепровождения опять грубо нарушили. Теперь это была Ольга Дмитриевна.

— А, вот вы где! — её голос прозвучал неожиданно громко в ночной тишине. — Вместо того, чтобы проводить время вместе со всеми на танцах, предпочитаете уединиться вдвоём? Да ещё на пляже.

— Ольга Дмитриевна, — я попытался оправдаться, — мы решили, что вместо того, чтобы учиться танцевать, мы лучше будем учиться плавать! Нам это больше по душе!

Вожатая вздохнула:

— Ну, это как вам виднее, конечно, просто танцы и музыка только сегодня, и только этим вечером можно прочувствовать — как это, веселиться в коллективе, поэтому я хотела, чтобы вы участвовали. А пляж и вода, они же каждый день.

Затем её тон сменился на деловой:

— Впрочем, я искала тебя не только чтобы сказать это — танцы заканчиваются, и мне, Семён, нужна твоя помощь.

«Неужели список того, что я должен сделать на сегодня, ещё не закончен? Сколько ж можно⁈» — возмутился я про себя.

Не обращая внимания на явное отсутствие энтузиазма на моём лице, она продолжила:

— Да, колонки на ночь мы укроем, на всякий случай, а вот усилитель, проигрыватель и все провода было бы хорошо унести обратно на концертную площадку. Поручаю это тебе, Семён! Как закончишь — сразу домой: время позднее уже, спать пора! Завтра ранний подъём никто не отменял!

— Хорошо, как скажете, — устало ответил я и стал одеваться.

— А я тут ещё пройдусь, разгоню прочие уединившиеся парочки, — добавила напоследок Ольга Дмитриевна, заставив нас с Мику смущённо переглянуться.

— А я помогу Семёну тогда, — заявила Мику.

Всю дорогу до концертной площадки Мику в своей обычной манере щебетала про наше пение, про плавание и про весь вечер в целом, а также про все другие вечера и дни, что случились в её жизни.

Я привычно расфокусировал своё внимание и думал о том, как же хорошо, что мне не нужно ничего говорить и не нужно думать, что говорить.

«Вот оно счастье для интроверта!..»

…Которое слегка омрачалось лишь тем, что после купания пришлось идти в мокрых трусах, и они постепенно намочили и шорты, надетые поверх. Холодная, мокрая ткань неприятно липла к телу, вызывая дискомфорт.

Выполнив поручение, мы двинулись по домам. Как оказалось, жили мы почти рядом, так что вопрос «провожать или нет» не стоял изначально.

Когда до конечной точки нашего маршрута оставалось уже рукой подать, моя спутница вдруг остановилась. Она пристально посмотрела на меня, словно решаясь на что-то важное, и наконец произнесла:

— Сегодня вечером… — Мику замялась, подбирая слова, — я думала, придётся, как обычно, грустить в одиночестве, пока остальные радуются, но вместо этого мы сами веселились, и пели… и плавали… приятно провели время… именно так, как нравится мне… нам…

Она опустила глаза, щёки её тронул лёгкий румянец.

— Я тебе очень благодарна… так хорошо было… и сейчас тоже…

Мику на секунду прижалась ко мне и, привстав на цыпочки, быстро чмокнула в щёку. Её мягкие губы мимолетно коснулись меня, оставив лёгкий, почти невесомый след.

От неожиданности я замер, не в силах поверить в происходящее. Сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью.

— А-а-а… — Мику отшатнулась, её глаза расширились от испуга, — я, наверное, не должна была это делать? Даже не знала, что я смогу так… подумала и сделала, неожиданно…

— Теперь ты, наверное, подумаешь, что я приставучая и… ни стыда, ни совести… — она нервно теребила край рубашки, её голос дрожал.

— Приличные девушки ведь так себя не ведут… или, может… Что же теперь делать?