Дмитрий Агалаков – Белоснежка и медведь-убийца (страница 33)
– Уверен.
– Точно уверены?
– Да плесни ты своему начальнику, коли просит, – приказал Соколовский.
Он уже со всеми перешел на ты.
– Ладно. – Перехватив взгляд Юли, Следопыт наполнил бокал учителя на треть.
– Полный! – приказал тот.
– Ладно, будет вам полный. – Кирилл выполнил указание.
Феофан Феофанович прихватил бокальчик, направился к огромному камину и встал по другую его сторону, напротив гиганта Соколовского. Тот мрачно оглядел своего мелкого гостя.
– Вот прямо в Кремль вас и вызывают?
Его как бывшего партийного руководителя очень взволновала эта тема.
– Разумеется!
Хозяин дома перевел взгляд на Следопыта и Юлю.
– А вы что скажете, ассистенты?
– Мы подписку давали, – за обоих ответила Юля. – О неразглашении. У нас с этим строго.
– Ты же комсомольцем был, Семеныч, – кивнул ему Позолотов. – Давал же клятву не разглашать военную тайну. Было?
– Вы сейчас издеваетесь надо мной? – хрипло спросил Соколовский. – Вы все? Ты сейчас издеваешься надо мной, Феофан? – вдруг перешел на самый простой язык Соколовский.
– Я?!
– Ты.
– Что ты, Лев?! Как можно?! – запротестовал и даже обиделся на недоверчивого собеседника профессор-демонолог. – Я говорю чистую правду! Я бы дал тебе, Лев, парочку кремлевских телефонов, да не имею права разглашать. Под страхом жестокого наказания.
– Наказания?
– А может быть, и смерти. – Он даже пальцем погрозил. – Кстати.
– Ух ты. Смерти.
– Представь себе. Нам, работникам невидимого фронта, разговаривающего с духами, живется совсем нелегко. Вот их спроси, – он ткнул пальцем в двух ассистентов. – Большая ответственность! С нас, разумеется.
– Ну разумеется, – кивнул Соколовский, все еще плохо понимая, говорят с ним серьезно или измываются самым наглым образом.
– Ведь иногда такие тайны открываются, Лев! Какой там государственного – мирового значения!
Соколовский, чье лицо уже запылало огнем от алкоголя, во все глаза смотрел на своего гостя.
– С кем же ты говорил, Феофан, по просьбе Кремля?
Надо было приоткрыть хотя бы завесу тайны.
– С товарищем Сталиным, – кивнул Феофан Феофанович. – Просили разузнать у него, как бы он поступил в той или иной ситуации. Это к примеру.
Злющая усмешка исказила черты Соколовского.
– И что же, ты с самим товарищем Сталиным говорил?
Позолотов задумался.
– На сто процентов никогда нельзя сказать, был ли это именно тот дух или нет, который нужен, всегда возможна встреча с искусным имитатором, но, судя по тем советам, которые давал вызываемый нами дух, очень большая вероятность, что это был
– Расскажи!
Это была дуэль! Поединок насмерть. Кто кого! Дуэлянты стояли по краям от огромного холодного камина, целого грота, и держали в руках бокальчики с коньяком. Целились они друг в друга взглядами – и каждый мог повалить насмерть.
– Как сейчас помню. Мы сидим за столом и вызываем. Я вызываю! Они молчат, – кивнул он на ассистентов. – Говорю: «Иосиф Джугашвили по кличке “Сталин”! Приди ко мне»! И так несколько раз. Тут своя специфика: надо подождать. Ждем! А потом говорю: «Если ты здесь, постучи три раза в стену». И тут мы слышим: бух! бух! бух! Помните? – Позолотов обернулся к Следопыту. – Помнишь, Кирюша?
– Как сейчас, – скромно ответит тот.
– А я: приветствую тебя, вождь народов! А ты меня? Он: бух! бух! бух! Я: готов ли ты говорить со мной? Если да, то ударь один раз, если нет, то молчи. Так готов? Слышим – удар. Один! – Позолотов кивнул: – Готов, значит.
Юля протянула руку к креслу Следопыта и что есть силы сжала его пальцы. Она говорила этим: пора удирать! Пора! И он тихонько сжал ее пальцы в ответ: мол, сейчас, надо поймать минуту!
– И что же ты, Феофан, спросил у него? – спросил Соколовский. – У вождя народов?
– Да много чего. Нам правительство и разведка целый список вопросов предоставила. Уж будь покоен, Лев! И все – секретные!
Разговор принимал сюрреалистический поворот. Коньяк возбудил не только бывшего партработника и бывшего мэра Соколовского, но и ученого-демонолога, который вдруг забыл всякую скромность. Юля и Кирилл то и дело переглядывались, отчаянно решая, как безобиднее увести профессора домой. Но нельзя же было его схватить и вытащить из особняка Соколовского за шкирку…
Тем не менее Юля встала, за ней поднялся и Кирилл.
– И что же вам сказал вождь? – вперив тяжелый взгляд в старенького гостя, спросил хозяин дома. – На все вопросы ответил?
– Что хотели от него услышать, то он и сказал. Большую часть. Спросили и по поводу нынешней смуты. Как быть-то?
Юля наконец решилась:
– Нам пора, Феофан Феофанович.
– Да, господин профессор, – подключился Кирилл. – Пора отдыхать хозяину дома. И вам пора отдохнуть, набраться сил перед сеансом.
Но ни Соколовский, ни Позолотов не услышали их. Бывший мэр, держась за край камина, потянулся к собеседнику:
– Так что сказал вождь? По поводу смуты? Секрет? Али как?
– Отчего же секрет? – тоже держась за свой край камина, вскинул голову с прозрачными бачками Позолотов. – Сказал: каждого десятого недовольного к стенке поставить, и все уймутся. Еще и Ленина вызывали в тот день. Так он предложил каждого десятого оставить, а остальных – в расход!
Соколовский рассмеялся:
– В точку! Ну, тогда это точно были они!
Но оставалось ощущение, что хозяин дома размышляет вовсе не о советах призрачных вождей.
– А то! – хвастливо поддакнул Феофан Феофанович. – Я и мои школьники, – он кивнул на Кирилла и Юлю, – даже не сомневались! Мне самый главный потом сказал: «Вы, господин Позолотов, кудесник! Колдун! Мерлин вы!»
– Мерин ты сивый, – покачал головой Соколовский.
– Но-но! Не хами, Лев! – пошатнулся Позолотов.
– Я любя, – пошатнулся и бывший мэр.
Кирилл и Юля подступили к Позолотову, прихватили его под руки и потащили в холл.
– Нам пора! – обернулась Юля.
Феофан Феофанович недовольно забрыкался:
– Оставьте меня! Я еще не все сказал!
– Кто будет его обувать? – спросила Юля.
– Я, конечно! – отозвался Кирилл.
Соколовский, пошатываясь, последовал за ними. Но обуть Феофана Феофановича, дрыгавшего ножками, было не так-то просто. Он отбился и плюхнулся в кресло.