Дмитрий Агалаков – Белоснежка и медведь-убийца (страница 21)

Тот кивнул.

– Мы сегодня с вами разговаривали, – сказал Следопыт.

– А, оперативники…

Ее голос зазвучал на весь номер.

– Они самые. У нас есть фотография, на ней ваш отец. Как мы ее нашли – тайна следствия, но вы можете посмотреть на нее и определить, кто с ним? Или, для верности, показать эту фотографию вашей матери?

– Могу, конечно.

– Сейчас перешлю и перезвоню.

Кирилл отключил связь. Юля положила снимок, похищенный из дома Калявина, на стол, Следопыт сфотографировал его. Затем отослал и вновь набрал номер Людмилы Калявиной.

– Получили?

– Да! Тут папа еще молодой! Ну, относительно. Только я этих людей не помню.

– А мама?

– Сейчас спрошу.

Она пошла по дому. Где-то весело визжал ее сын. Затем был короткий разговор:

– Вот, посмотри, следствие интересуется. Знаешь их?

– А-а! – усмехнулась на дальнем плане мать. – Как не знать? Это ж два его дружка закадычных. И по комсомолу, и по партии, и по бабам. Охотнички!

– Спрашивают, кто они.

– Ну, в центре, это Лев Семенович Соколовский, наш бывший мэр.

– Ну да? – удивился Следопыт.

– Они спрашивают, ты не ошиблась? – уточнила у мамы дочь.

– Он самый! Третий – Матвей Чепалов. Они все в комсомоле начинали, потом в партию подались. Но Федька и Матвей тормозили, а вот Соколовский вперед летел. Ну так у него и внешность какая! Бабы на него так и вешались, на паразита…

– Мама, – прервала Антонину Дмитриевну ее дочь.

– А ты не мамкай, не знаешь.

Антонина Дмитриевна занималась хозяйством и то отходила от телефона дочери, то приближалась к нему. А иногда грозно нависала над ним, и тогда ее голос становился пронзительно четким.

– Так они все из Лещёва? – спросила Юля.

– Все отсюда. Живоглоты.

– Мама…

– Знаю, что говорю.

– А где они сейчас?

– Где? По домам сидят, если живы еще. Они пенсионеры уже давно! – Ее голос стал уходить все дальше. – Старые пни!

Юля приблизилась к телефону.

– Людмила, если мама не слышит, спросите, они всегда ездили на охоту втроем?

Антонина Дмитриевна вернулась к телефону. Эта тема ее несомненно волновала до сих пор. Оказывается, да, они всегда ездили втроем. И ездили часто – и далеко от Семиярской губернии. На Урал, к примеру. Где леса были дикими, где можно было побродить как следует и подбить настоящего зверя. Они целый год готовились к такой охоте, ждали ее. Бредили ею. А потом уезжали – и надолго. Возвращались счастливыми. С блеском в глазах. Кроме последнего раза.

– Когда они дьявола встретили в лесу, – услышали трое детективов голос Антонины Дмитриевны, она даже повысила его специально для них. – Так и скажи господам сыщикам: когда нечистую подстрелили. – Женщина с вызовом усмехнулась. – Я это точно знаю! Я его, Федькины, глаза увидела и голос его услышала, когда он приехал с той охоты. Мне хватило. Не узнала я его. Что он там пообещал нечистой силе, не знаю. Но изменился он после той поездки. Спятил. Другим человеком стал. Говорила уже: сам в черта стал превращаться.

– Вы слышали? – теперь уже говорила с Кириллом Людмила. – Ой, зря я ее спросила, теперь она неделю отца будет вспоминать.

– Да какой он тебе отец?! – услышали они голос Антонины Дмитриевны. – Пёс он был шелудивый! Скольким людям в душу плюнул! Старый чёрт.

– И проклинать, разумеется, – добавила Людмила.

Следопыт горячо поблагодарил молодую женщину, пообещал завезти коробку конфет и попрощался.

– Ну так что, дамы и господа, скажете?

– Скажем, что мы вышли на медвежий след, Кирюша, – усмехнулся Позолотов. – Это уж точно.

– Три охотника, три фанатика, – согласилась Юля. – Что-то они сделали не то в те давние времена. Двадцать с лишним лет назад. Не того медведя подстрелили, раз он призраком стал к ним являться.

– Но как может медведь на одной ноге расхаживать по городу? Пусть даже по Лещёву? Говорить человечьим голосом? Звать кого-то? Требовать вернуть лапу? Невероятно.

– А это нам и надо узнать, – решила Юля.

– А что тут узнавать? – усмехнулся Феофан Феофанович. – Трое охотников год за годом убивают медведей. Убивают медведиц, а потом, как я понимаю, и медвежат. Как это и положено у этих убийц, которые именуют себя охотниками. И вот, призрак того одноногого медведя, который еще в девятнадцатом веке тут кружил и всех резал и рвал на части, не вытерпел и решил отомстить стрелкам. – Он посмотрел на товарищей. – Что скажете?

– Отличный сценарий для фантастического фильма, Феофан Феофанович, – похвалила его Юля. – А если серьезно?

Следопыт усмехнулся:

– Пока что это самая убедительная версия, Юленька. Она всё объясняет.

– До мелочей, – добавил Позолотов.

– Нам надо найти этих двух людей, если они еще живы: Соколовского и Чепалова.

– Это сделать легче лёгкого, но только утром. А сейчас легкий ужин перед сном, – предложил Следопыт.

– Мы так сегодня перенервничали, – хитро посмотрел на него Феофан Феофанович.

– Это вы к чему?

– Да все к тому же, Кирюша. Интересно, бар еще открыт?

– Думаете, стоит?

– Какой-нибудь настойки, – предположил самый старый и самый мудрый член экспедиции. – Ну, там, рябины, например?

– Я схожу, – предложила Юля.

– Уверена? – спросил Кирилл.

– Да, конечно, – ответила Юля. – А вы пока ужин приготовьте. У меня все равно так классно, как это делаешь ты, Кирилл, не получится.

– Хорошо, иди.

Юля взяла в номере деньги и спустилась на первый этаж. Ей не просто так хотелось оторваться от компании. Она решила посидеть за стойкой, выкурить сигарету, например. Юля это делала редко, но с удовольствием. Запретный плод сладок. Но курить при Кирилле, таком правильном, ведущим здоровый образ жизни, она стеснялась. И тем более при Феофане Феофановиче. Вот он потом будет над ней потешаться! Девочка-припевочка с сигаретой.

Бар был открыт. Всего-то начало десятого. Призывно светилась стойка, все остальное помещение было погружено в сумрак. Юля встала у пустой барной стойки – та оказалась пустой. Ну что тут поделаешь. Маленький город, маленькая гостиница, может, наконец, бармен на всех плюнуть и отлучиться по делам? Зато так приятно пахло спиртным!

– Есть кто? – спросила Юля.

– Иду! – откликнулся женский голос из дальнего помещения.

Вскоре вышла барменша в фартуке, она вытирала руки.

– Рябина на коньяке есть? – спросила Юля.

– А двадцать один год есть? – насмешливо спросила барменша.