Дмитрий Абрамов – Царь-монах. Государи и самозванцы на русском престоле (страница 38)

– А какова же все-таки роль Филарета в этом «спектакле»?

– Прежде всего, Смоленск… Поляки настаивали на том, чтобы в крепость впустили их войско. Филарет обозначил твердую позицию посольства и свою: «Нельзя никакими мерами пустить королевских людей в Смоленск. Если мы впустим их хоть немного, то уже нам Смоленска не видать более…» И, несмотря на настояния и угрозы поляков, послы от своего мнения не отступили, – отметил граф.

В августе 1610 года Москва оказалась опять в блокаде. В Коломенском стоял «царик». В начале августа гетман Жолкевский с войсками был уже под самой Москвой. Под угрозой захвата Москвы казаками самозванца глава боярской Думы, теперь управлявшей Россией, князь Мстиславский, решил отдать столицу польскому гетману. Переговоры между боярской Думой и Жолкевским, шедшие полным ходом, закончились в августе составлением договора, по которому боярская знать в случае воцарения Владислава сохраняла, прежде всего, свои привилегии. Правда, более важные вопросы остались неразрешёнными. К ним относился вопрос о принятии Владиславом православия и о вступлении его в брак с особой православной веры. Не решёнными остались вопросы о возвращении Московскому государству захваченных Сигизмундом городов, о прекращении осады Смоленска, о возвращении с обеих сторон пленных без выкупа. Правда, соглашение предусматривало совместное выступление польских и русских войск против Лжедмитрия. Под уговоры бояр Москва присягнула Владиславу! В начале августа Жолкевский стоял лагерем на Хорошевских лугах и Ходынском поле.

А в ночь с 20 на 21 сентября по приказу боярской Думы (во главе с семью боярами) подкупленные боярами стражники открыли ворота городских укреплений и тайком впустили в Москву польские войска во главе с Жолкевским. В город польский воевода вошёл под нажимом короля, хотя сам был против захвата русской столицы. Но в общей сложности в Москве оказалось более 7 тысяч копий и сабель польского войска. Боярская элита пошла на сговор с захватчиками и практически совершила акт политического предательства. Но главное, что одновременно этот сговор явился ещё и предательством Православной веры, отступничеством от неё! Боярское правительство сдало столицу врагам России и Православия…

Осенью 1610 года в Москве и в Новодевичьем монастыре обосновалось около 6 тысяч воинов панцирных и гусарских хоругвей, 800 пехотинцев иноземного строя, 400 гайдуков. В общей сложности это были четыре полка во главе с полковниками: Александром Гонсевским, Мартином Казановским, Александром Зборовским и Людвигом Вейхером. Жолкевский разместил солдат в Москве таким образом, чтобы в случае нападения они могли прийти друг к другу на помощь, либо отступить в Кремль. Значительная часть гарнизона разместилась к западу от кремлёвской стены – в Занеглименье. Для поддержания порядка был учреждён трибунал, в котором русскую сторону представляли Григорий Ромодановский и Иван Стрешнев, а польско-литовскую – Александр Корычиньский и поручик Малыньский.

Когда в ноябре Жолкевский поехал в Смоленск на совещание с Сигизмундом III, он забрал с собой часть своих полков. Несколько отрядов были оставлены в Новодевичьем монастыре, чтобы контролировать дороги на Можайск и Волоколамск. Остальных гетман разместил ближе к осаждённому Смоленску – в Верее и Можайске. В Москве осталось польское воинство числом около 3 тысяч человек.

Вместе с собой Жолкевский увозил «живые трофеи» – низложенного царя Василия Шуйского и его брата Дмитрия. Выдача Шуйских была одним из условий договора, заключённого между правительством семи бояр и королём. Жолкевский уезжал из Москвы с облегчением. Узнав о тайном замысле короля, он полагал, что намерения Сигизмунда III самому сесть на царский стол – авантюра, которая для Речи Посполитой ничем хорошим не кончится.

Оставленный в Москве полковник Гонсевский, не особо заботился о хорошем отношении к москвичам. В результате польско-литовское воинство стало промышлять насилием и грабежом, что вызвало ненависть москвичей по отношению к литве и ляхам. Проявления любого недовольства польский воевода подавлял силой, чем ещё более усугублял напряжение в городе. Боярское правительство Фёдора Мстиславского в эти дела не вмешивалось. Семибоярщина надеялась дождаться появления в столице законного царя Владислава, с которым, казалось, положение должно было начать меняться к лучшему…

Марина отныне не вмешивалась в дела «мужа». Но однажды в сентябре ей удалось тайно переговорить с Заруцким о своём нелегком положении. Тот, внимательно выслушав царицу, поцеловал ей руку, обещая помочь и переговорить со знакомым ему князем Петром Урусовым, происходившим из касимовских татар. По его словам, тот свёл Заруцкого с касимовским ханом Ураз-Махметом. Сложную и богатую приключениями жизнь прожил этот родовитый татарский военачальник.

Ураз происходил из казахской ветви Чингизидов. Он был старшим сыном Ондан-султана, внуком казахского хана Шигая, потомком Урус-хана. В 1587 году, будучи призванным сибирской знатью под знамёна Кучума, он был захвачен в плен Сибирским воеводой Чулковым. Сначала царевич был отправлен на север – в Бежецкий Верх, в село Гори, с поместным окладом в 2000 четей и денежным – в 200 рублей. Затем Ураз участвовал в Русско-шведской войне 1590–1595 годов, в походе против крымских татар 1598 года. В 1600 году царь Борис Годунов пожаловал Ураз-Мухаммеда Касимовским ханством. Тот стал одиннадцатым по счету правителем Касимова. Вот что писал о его восшествии на касимовский престол Кадыр-Али-бек Жалаири (советник молодого турецкого султана) в книге «Жами ат-Таварих»: «В пятнадцатый день священного месяца Рамазан русский царь Борис Федорович собрал своих приближённых, рассадил дорогих беков на почётных местах, на улицах выстроились стрельцы, увешанные ружьями, лучшие люди почтительно склонили свои головы. Так торжественно чествовал царь Ураз-Мухаммеда сына Ондан-султана и, посадив рядом с собой, оказал ему великую честь, поздравил его. Царские вельможи склонили головы, показывая свое почтение. Царь дал Ураз-Мухаммеду его долю – город Керман[78]. Несколько дней царские вельможи покорно служили ему. Беки, мурзы, чёрный люд, всего двести человек из Кермана находились в Москве и были готовы к услужениям. Господин царь отдал свой приказ и отправил Ураз-Мухаммеда вместе с переводчиком и свитой в город Керман»[79].

Весной 1601 года Ураз-Мухаммад посетил Москву. Через несколько дней после представления Борису, он присутствовал в Грановитой палате при торжественном отпуске польского посла Льва Сапеги. В Москве Ураз-Мухаммад оставался недолго. Уже в апреле 1601 г. он был наряжен на службу и назначен оберегать «крымскую границу» в Дикое поле.

Молодой царь Димитрий подтвердил права Ураз-Мухаммеда на Касимовское царство[80]. В 1607 году, по приказу Василия Шуйского, вассальный царь воевал против повстанцев Северской земли: «…по повелению царя Василия татарам и черемисе велено украинных и северских городов уездов всяких людей воевать и в полон имать и животы их грабить за их измену». Но уже в следующем, 1608 году, во время противостояния Шуйского и Лжедмитрия, Ураз перешёл, на сторону самозванца вместе со своим другом, (принявшим православие) татарским князем Петром Урусовым. Тем самым было создано крупное боевое соединение из касимовских, романовских и астраханских (юртовских) татар.

1 апреля 1610 года, после череды тяжёлых поражений и взятия Касимова войском боярина Ф. И. Шереметева (посланного Василием Шуйским), Ураз-Мухаммед и Петр Урусов решили вновь сменить государя, и посетили польского короля Сигизмунда III под Смоленском. Там они были приняты весьма благосклонно. Поскольку семья Ураз-Мухаммеда оставалась в стане Лжедмитрия, он, по утверждению Конрада Буссова, принял решение вернуться к самозванцу, с тайным намерением организовать его убийство. Обо всём этом знал хитрый и умный Иван Заруцкий…

Но по свидетельству того же Буссова, планы касимовского царя были нежданно нарушены его родным сыном[81]: «После неудачной попытки взять Москву летом 1610 года самозванец отступил к Калуге и стал готовиться к новому походу. Но сын Ураз-Мухаммеда донёс Лжедмитрию, что отец собирается прикончить его. И Лжедмитрий решил опередить касимовского царя. Во время охоты за Окой он напал на ничего не подозревавшего Ураз-Мухаммеда и убил его. Тело бросил в реку. Чтобы скрыть убийство, Лжедмитрий поскакал к своей свите, крича, что хан намеревался убить его, но он – Лжедмитрий – чудом спасся».

Служилые татары не стали мстить за своего военачальника[82]. И только Пётр Урусов, состоявший на тот момент начальником стражи Лжедмитрия, в глаза сказал самозванцу, что это было убийство. За эти слова Урусов был схвачен и посажен в тюрьму. Выйдя из поруба через шесть недель, благодаря заступничеству царицы Марины, он был восстановлен на прежнем месте и в прежнем чине.

В начале декабря выпал снег и на 11 декабря 1610 года калужский «царик» назначил день для охоты. Охотиться было решено на волков. Но Заруцкий, Урусов и их сторонники не намерены были терять времени зря…

«Царик», возвращаясь с охоты, ехал в санях, был доволен своей добычей и слегка пьян. Ему и ловчим удалось затравить, подстрелить, или взять капканом троих матёрых волков и пятерых щенков. Воспользовавшись тем, что с самозванцем была татарская стража и лишь несколько бояр, Пётр Урусов решил тут же и мстить за своего покойного друга Ураза. Как только стало смеркаться Урусов и его брат отделились от татарской стражи и обнажили клинки. «Прискакав к саням на коне, Урусов рассек “царя” саблей, а младший брат его отсек “царю” руку». Голова самозванца слетела с плеч, кровь залила снег вокруг саней.