Дмитрий Абрамов – Принуждение к миру (страница 54)
Первого января над шестёркой судов появляется пара американских самолётов. Покружили, убедились в том, что это свои идут и улетели. И не увидели, что в ста милях к северу экономным ходом движется японская армада.
Утром второго января из облаков над американским конвоем вынырнули две японские «летающие лодки». Разглядели-сфоткали и снова спрятались в облаках, не дожидаясь атаки дежурного звена «Уайлдкэтов».
На фотографиях конвоя японские штабные офицеры распознали старенький линкор «Айдахо», четыре эскортных авианосца типа «Касабланка», четыре лёгких крейсера типа «Омаха» и пятнадцать разнотипных эсминцев довоенной постройки. Ну и почти четыре десятка различных сухогрузов насчитали.
Через два часа американские локаторы засекли большую группу самолётов. Но японцы слегка промахивались с направлением. И это дало время-возможность для выпуска в воздух всей авиагруппы конвоя. Ну почти всей. Два десятка палубных торпедоносцев поднимать было бессмысленно. Надо сначала истребителями отбить вражеский налёт. Японские самолёты не спешили атаковать конвой и пошли вокруг него широким кругом за пределами досягаемости американских зениток. Лихие американские пилоты приняли это за трусость и рванули в атаку. Почти восемьдесят «Уайлдкэтов» против двухсот пятидесяти «Зеро». Только когда число американских самолётов уполовинилось – оставшиеся в воздухе сообразили сбежать под прикрытие родных зениток. Но это уже мало чем могло помочь и американским лётчикам, и американскому конвою. Потому как именно в этот момент из-за облаков вывалились три сотни японских торпедоносцев. Началась звёздная атака на корабли конвоя. На взгляд постороннего – свалка, куча-мала. А на самом деле хорошо отработанный приём боя. Двадцать минут огненного кошмара, и небо очищается от летающих аппаратов тяжелее воздуха. Все «Уайлдкэты» по разным причинам погружаются в морскую пучину. Чуть менее сорока «Зеро» и «Накадзим» составляют им компанию. А в небо поднимаются чадные хвосты дымов-пожаров. Горит присевший на корму «Айдахо», пылают три «Касабланки», борются с пожарами и затоплениями две «Омахи», семь эсминцев окутаны дымом-пламенем. Остальные корабли конвоя? А нету их на поверхности моря. Утопли. Под раздачу попало и тонет ещё пяток сухогрузов. Оставшиеся целыми транспорты, повинуясь приказу командующего конвоем, разворачиваются и уходят на юг. Может, им повезёт и не будут за ними гоняться японцы.
В небе опять появляются японские гидросамолёты. Кружат в отдалении, наблюдают. Глумятся по радио – предлагают сдаться. В ответ в эфир несутся гордые «факи». Ну что ж, янки сделали свой выбор. Полдень. Японская воздушная армада возвращается. А американские локаторы уже различают отметки идущих полным ходом японских кораблей. Мама дорогая! Как их много! Торпедоносцы несутся над водой и сбрасывают торпеды, «Зеро» пикируют на корабли и причёсывают пулемётно-пушечными очередями утыканные зенитками палубы кораблей. «Айдахо» получает ещё две торпеды в уже покорёженную корму и начинает, задирая нос, проваливаться под воду. Две «золотые торпеды» – почти одновременно. Бывает же такое! И оба лёгких крейсера исчезают во вспышках взрывов сдетонировавших артпогребов. Два эскортника заваливаются на бок и переворачиваются. Экипаж последней «Касабланки», отчаявшись справиться с пожаром, открывает кингстоны и начинает покидать корабль. Эсминцы… их опять осталось только два. И им опять предложено сдаться. Но не повезло. Может, и хотели они спустить флаги, но повреждения слишком велики. И последние корабли конвоя, оставаясь на ровном киле, неумолимо тонут.
Флот Ямамото проходит мимо. Спасать утопающих? А надо ли? Вон уже акулы резвятся, окрашивая воды Тихого океана в кроваво-бурый цвет. Ну ладно – уговорили. Послано три эсминца на место побоища. Не, всех они не спасут. У них приказ подобрать только десяток-другой офицеров.
Ближе к вечеру японцы нагоняют удирающие транспорты. Показательный артиллерийский обстрел. Десяток сухогрузов горят и тонут. Оставшиеся две дюжины решают не испытывать судьбу, ну или, наоборот, решившие её испытать спускают флаги. Твою ж!.. И что теперь с этими порожними тихоходами делать? Ну да ладно, и они пригодятся Империи.
25 января 1944 года
Семипалатинская область, Казахская ССР, СССР
Накануне был облом. Погода хреновая. Вроде – чего такого? Ну подумаешь, снежный буран налетел. Эка невидаль в здешних местах. Обычное дело. Но, блин, из-за этого бурана пришлось на сутки-другие отложить эпохальное событие.
Двадцатого декабря Курчатов, как и обещал, взорвал на здешнем полигоне первое в мире атомное взрывное устройство. Прорыв-успех. Но это было почти четырёхтонное малотранспортабельное изделие. А вчера мы должны были взорвать именно Бомбу. Пятьсот килограмм весу и пятьдесят килотонн расчётной мощности. Да вот сильный ветер подкачал. Был риск, что радиоактивное облако на жилые районы-города понесёт. Решили не рисковать. Отложили.
Вот сегодня проснулся рано. Лежу на панцирной кровати и пялюсь в фанерный потолок. За фанерной же стенкой-перегородкой слышно, как похрапывает Лаврентий Павлович. Ага, ночуем мы в сборно-щитовом бараке. Бомбу смастерили, а нормальные дома в жилом городке полигона – будущем городе Курчатов – построить не успели. Слишком быстро всё в этот раз произошло.
Берия на полигон прилетел ещё двадцать третьего, мы с Курчатовым его на аэродроме встречали.
Пуржить уже тогда начинало, но думали, что обойдётся. Расслабились синоптики-метеорологи в мирное время[90]. Вот, вторые сутки идут – ждём у природы безветренной погоды. Кучу вопросов успели с Палычем обсудить. Сначала с Курчатовым пообщались. Выслушали его доклады-объяснения. Берия ведь – самый главный начальник здесь. Председатель Спецкомитета при Совнаркоме. Изначально был Спецкомитет при ГКО, но в сентябре прошлого года ГКО ликвидирован[91]. Война закончилась, и обороняться, надеюсь, в ближайшее время стране не придётся. Так что Союз теперь опять управляется Совнаркомом. Я на испытания прибыл не как командующий округом, а как представитель Ставки ВГК. Ага, с этой должности меня никто не снимал, как и Ставку никто не ликвидировал. Официально объявлено, что она будет функционировать до тех пор, пока не закончится война на Тихом океане.
Вот послушали обстоятельные объяснения Игоря Васильевича и отпустили его. Пусть последние пылинки-снежинки сдувает со своего изделия. А сами засели в выделенный нам домик-барак. Сидели, подкидывали поленья в буржуйку, чайком грелись и болтали. Лаврентий Павлович новостями московскими делился. Я тут, в Средней Азии, конечно, от недостатка информации не страдал – должность не та. Но всё же интересно, так сказать, из первых уст услышать. Берия рассказывал, как обстоят дела с японскими предложениями мира американцам.
Да-а… Устроил Ямамото американцам весёлое Рождество с Новым годом! У нас даже сомнения появились – не попаданец ли он. Ведь он в моей истории ещё в апреле прошлого года погиб, а здесь-сейчас продолжает метелить американцев.
Судя по тому, что смогли насобирать подчинённые Лаврентия Павловича, – картинка примечательная вырисовывается. Ни японцы, ни американцы к концу прошлого года не имели свободных военно-морских сил для проведения хоть сколь-нибудь решительной операции. Практически все корабли обеих сторон были задействованы в эскортировании конвоев-караванов снабжения, идущих в Новую Зеландию. Но Ямамото решил рискнуть. Уж не знаю, как японский император повёлся на это, как санкционировал. Японцы взяли и просто оставили все свои конвои-караваны без охраны. Охрану собрали в один кулак и ударили по Гавайям. И неизвестно, что из этого бы получилось, если бы они предварительно не распылили над Гавайями биологическую заразу. А янки взяли ещё и ступили. В их штабах применение японцами биологического оружия было воспринято как всего лишь не совсем обычная диверсия. Американцам даже в голову не пришло, что японцы своих солдат могут послать в очаг инфекции-эпидемии. А японцы – послали. И не только солдат, но и весь флот. Итог? Гавайи теперь японские. А японский флот в течение трёх недель по частям расхреначил практически все американские крупные корабли и уполовинил их лёгкие силы на Тихом океане. Причём практически всё это сделали с помощью морской авиации. О чём в американских штабах думали, отправляя в первый раз свои корабли без подготовки отбивать Гавайи? Загадка. Только всё, что туда они отправили, на подходе к Гавайям и потопло. Затем Ямамото повёл свой флот на юг.
По пути к Новой Зеландии расхреначил возвращающийся в Штаты конвой со всем его эскортом. Затем был бой у берегов Северного острова. Там японцы понесли первые потери в кораблях. Один лёгкий крейсер и два эсминца американская береговая авиация смогла у них утопить. Но за это американцы заплатили гибелью линкоров «Калифорния» и «Колорадо», последнего находящегося в строю «Эссекса», семи лёгких эскортников типа «Индепенденс», тяжёлого крейсера «Балтимор», пяти лёгких крейсеров типа «Бруклин» и сорока четырёх различных эсминцев. Правда, за эту эпичную победу японцам пришлось заплатить ещё и гибелью почти всей своей палубной авиации флота. Стоило оно того? Не знаю. Но американцы лишились в результате этого побоища последнего подконтрольного им в Новой Зеландии порта Нейпир, и их части были вообще отброшены от океанского побережья. Сейчас японцы хвастаются, что добивают последние окружённые американские подразделения в районе горного озера Таупо. Но в Штатах адмиралам, видимо, показалось маловато разгрома-поражения на Гавайях и у Новой Зеландии, и они второй раз попытались отбить Пёрл-Харбор. В Сан-Диего и Лос-Анджелесе стояли почти готовые к отправке в Новую Зеландию два конвоя с пополнением. Вот их и бросили к Гавайям. Американцы, видимо, посчитали, что весь японский флот бьётся далеко на юге и вернуть потерянную базу можно будет без особого труда. На наш старый Новый год к Гавайским островам подошла вполне себе солидная американская эскадра. Два линкора (последние оставшиеся в строю на Тихом океане), все семнадцать тихоокеанских эскортников с авиагруппой почти в четыре сотни самолётов, пять лёгких крейсеров и шестьдесят эсминцев. За эскадрой поспешали почти полсотни транспортных и десантных судов с морской и обычной пехотой. И рулил всем этим воинством… тадам… Главком всего американского флота адмирал Честер Нимиц! Чего он на Гавайи попёрся? Убегал, наверное, от парламентского расследования.