Дьма Морозов – Воркута. Лестница А Холодный Рассвет (страница 8)

Только они уселись у костра, приготовившись к трапезе, как дверь внезапно задрожала от сильных ударов. «Бам-бам-бам!» — стучали торопливо и яростно. К стуку примешивались женские крики о помощи, а также мужская ругань и пьяный хохот. В мёртвой тишине заброшенного дома эти звуки прозвучали особенно резко, раздирая тишину.

— Игорь! Семён! Открывайте! Спасите!

Это был голос Насти. Плачущий, полный ужаса. Голос дрожал так сильно, что было ясно — она в смертельной опасности.

Игорь и Семён мгновенно переменились в лице. Оба вскочили. Игорь схватил лежавшую у костра толстую дубину, Семён тоже затрясся от страха, но взял в руки железный прут. Они переглянулись — в глазах у обоих горели злоба и решимость.

Игорь рывком откинул палку, подпиравшую дверь, и распахнул её. На пороге стояла Настя — бледная как полотно, с растрёпанными волосами, красная куртка была кое-как порвана и съехала набок. Она опрометью бросилась внутрь комнаты. А за ней, пошатываясь, лезли четверо пьяных верзил — от них разило перегаром за версту. Они шатались, размахивали бутылками, горланили матерные частушки и скалились грязными улыбками. Эта свора не отставала от Насти ни на шаг.

Семён и Игорь раньше слышали от Насти про этих четверых. Это были отъявленные местные алкаши, бездельники, вечно пьяные, вечно буйные. Они уже не раз приставали к молодым женщинам в городе, и Настя всегда обходила их стороной. Сегодня, когда мороз пошёл на убыль, она решила тайком выскользнуть из дома — очень уж волновалась за Игоря и Семёна, хотела принести им хоть немного еды. Но не успела она подойти к пятой хрущёвке, как эту пьяную шайку словно черти принесли. Увидели Настю — и прицепились. Сначала приставали, потом пустились в погоню. Настя со всех ног кинулась к их дому, звала на помощь.

— Беги, сучка, ну что ж ты встала? — прорычал вожак. Рожа у него была рябая, щетинистая, в руке бутылка водки, пьян в стельку. Глаза масленые, взгляд грязный. Он уставился на Настю и хохотнул: — Спряталась в этой развалюхе, думаешь, спаслась? Здесь уже давно никто не живёт! А эти двое бродяг, по-твоему, смогут тебя защитить? Сегодня ты с нами пойдёшь — пить! Живо!

Трое других заржали, заулюлюкали. Они шаг за шагом вваливались в комнату, на лестнице воняло перегаром. Наглости им было не занимать. Игоря и Семёна они вообще за людей не считали — так, пришлые оборванцы, пикнуть не посмеют.

Настя от ужаса спряталась за спину Игоря, вцепилась ему в куртку, вся дрожала. Лицо белое как мел, голос срывался на плач:

— Игорь, они ко мне пристали Я только подошла, а они сразу за мной увязались

Игорь заслонил Настю собой. Глаза его сделались ледяными, от него повеяло дикой злобой. В руке он стиснул толстую дубину. Глядя на пьяную четвёрку, он заговорил так же холодно, как ветер за окном:

— Пошли вон. Это наша территория. Не трогайте её. А не то пожалеете.

— Ах, пожалеем? — вожак зашёлся пьяным хохотом. — Посмотрим, как ты нас заставишь пожалеть! Братки, вперёд! Валяйте этих двоих, а бабу забираем!

Четверо, шатаясь, кинулись в атаку. Пьяные, но их было много, и они рассчитывали на толпу.

Семён трясся от страха, но, увидев, как Игорь стоит горой за Настю, как Настя боится, пересилил себя. Страх отступил перед смелостью. Он крепче сжал железный прут и встал рядом с Игорем — не отступил.

Игорь, не мешкая, бросился вперёд. Он с детства бился на улицах, был ловким и быстрым. Четверо хоть и числом превосходили, но все были пьяны вдрызг, ноги не слушались, руки не слушались — где им тягаться с Игорем. Одним ударом дубины он обрушился на спину вожаку. Тот взвыл от боли, рухнул на пол.

Трое остальных, увидев это, ринулись на Игоря скопом. Игорь уворачивался, отбивался, дубина в его руках ходила ходуном. Тут и Семён набрался храбрости — с размаху огрел прутом одного из пьяниц по ноге. Тот заорал благим матом.

Они сработали слаженно: Игорь — главная сила, Семён — подхват. Пьяные были не в себе, двигались как попало. Не прошло и пяти минут, как вся четвёрка валялась на полу — синяки, ссадины, стоны и мат. От прежней наглости не осталось и следа.

— Вон! — рявкнул Игорь, стоя над ними с дубиной. Голос сочился льдом, в глазах — убийственная жёсткость. — Ещё раз увижу возле неё — ноги переломаю!

Пьяные заверещали от страха, заторопились, поползли, хромая, выкатились из комнаты, скатились по лестнице и пропали. Больше никто не оглянулся.

Как только они скрылись, Игорь развернулся, поддержал Настю, которая всё ещё тряслась от ужаса. Голос его в один миг стал мягким и тёплым:

— Всё кончено, Настя. Не бойся. Они ушли и больше не посмеют вернуться. Ты под моей защитой — никто тебя не обидит.

Настя бросилась Игорю на грудь и разрыдалась. Весь накопившийся за последнее время страх выплеснулся наружу. Она плакала долго, наконец понемногу успокоилась, подняла голову и посмотрела на Игоря. В глазах её были благодарность и надежда:

— Игорь, Семён спасибо вам. Если бы не вы, мне сегодня конец

— Не говори глупости, — Игорь погладил её по спине, тихо успокаивая. На душе у него щемило от жалости. Глядя на её растрёпанные волосы, покрасневшие глаза, он снова почувствовал прилив ярости и дал себе клятву никогда больше не допустить, чтобы её обидели.

Семён тоже перевёл дух, прикрыл дверь, подпёр её палкой и похлопал себя по груди:

— Ну и страху же я натерпелся! Сволочи эти пьяные — совсем оборзели. Хорошо, что мы их вышвырнули.

После этого «благородного спасения красавицы» у всех троих отлегло от сердца. Последний день лютого мороза отныне окрасился для них в тона горячей крови.

Игорь заметил на полу недопитую бутылку водки, которую обронили хулиганы. В ней оставалось ещё на донышке. Шведская водка, девяносто шесть градусов — самая крепкая в мире. Игорь поднял бутылку, встряхнул и улыбнулся Семёну с Настей:

— Сегодня мы отбились от подонков, пережили лютый холод — есть за что выпить. Давайте выпьем водочки — согреемся, споём все беды.

Семён аж глаза засверкал — он давно хотел попробовать ту самую шведскую водку, да всё денег не было. Настя тоже кивнула: после такого переполоха немного горячительного не помешает — и нервы успокоить, и согреться.

Игорь подбросил в костёр веток, пламя разгорелось ярче. Они втроём уселись вокруг огня. Он отвинтил колпачок — резкий спиртовой дух ударил в нос, защипало в носу до чиха. Налил себе первую порцию, опрокинул в рот. Огненная жидкость обожгла горло и растеклась по пищеводу — внутри всё мгновенно согрелось. Прежний холод, усталость, давящий груз долгов — всё как рукой сняло. В груди разлилось приятное, озорное тепло.

— Хорошо пошла! — крякнул Игорь и налил Семёну. Тот отхлебнул осторожно, но девяностошестиградусная крепость всё равно ударила в горло, Семён закашлялся, лицо мгновенно стало пунцовым. Зато после этого тепло разлилось по всему телу, смелости прибавилось, и в глазах появился задор.

Игорь плеснул немного и Насте. Она отпила маленький глоток, щёки тут же заалели, взгляд стал чуть рассеянным. Ушла привычная бойкость, проступила нежная, мягкая черта.

Они пили по очереди, маленькими глотками жгучую водку, грелись у костра, болтали, смеялись. Хмель ударил в голову — все трое захмелели. Тело разогрелось, страхи и застенчивость растаяли. Повседневная сдержанность, робость, тревоги — всё смыло крепким спиртом.

Игорь, уже под градусом, хлопнул себя ладонью по груди и громко сказал:

— Настя, не переживай. Я быстро заработаю деньги, расплачусь с долгами, отремонтирую квартиру — будешь жить у меня в тепле и уюте. А кто посмеет тебя тронуть — я ему ноги переломаю!

Семён, тоже пьяный, поддакивал:

— Точно! Кто Настю тронет — того мы и уделаем. Мы ещё много денег заработаем, будем в Воркуте ходить гоголем!

Настя, раскрасневшаяся, привалилась к плечу Игоря. В затуманенных глазах светилась улыбка:

— Я верю, вы у меня самые лучшие.

Хмель кружил голову. Всем троим стало легко и весело — так бывает, когда выпьешь «заряда». Ни забот, ни долгового пресса, ни мук лютого мороза. Только тепло, азарт и дружеское плечо.

Но этот день подарил им не только спасение Насти и весёлое застолье. Случилось ещё несколько радостей, которые подняли настроение.

Первое. В узелке, который обронили пьяные хулиганы, Игорь обнаружил пачку рублей — целых пять тысяч. Он решил, что это нажитое неправедным путём добро, которое как нельзя кстати пригодится на хозяйство. Можно будет купить еды, дров и немного разгрузить финансовое положение — больше не придётся экономить на жидкой болтушке.

Второе. В тот же вечер аномальный холод окончательно отступил. Температура поднялась до минус десяти, ветер стих, снег перестал, выглянуло солнце. Воркута вернулась в привычное русло: заработали шахты, открылся рынок. Наконец можно было выйти из дома и приниматься за заработки — долг ждёт.

Третье. Дядя Володя позвонил Насте (а она передала Игорю) и сказал, что знает, как им тяжело пришлось в морозы. Он разрешил отсрочить выплату долга на месяц — не надо торопиться, пусть сначала наладят свой быт. Эта поддержка тронула всех троих до глубины души, и груз с плеч немного свалился.

Одно приятное событие цеплялось за другое. А в придачу — геройская победа над хулиганами и хмельная удаль от водки. Мрачное настроение развеялось окончательно. Остались только надежда и уверенность в будущем.