Дьма Морозов – Воркута. Лестница А Холодный Рассвет (страница 10)

Так Дима принял документы о закреплённой территории и служебное удостоверение, надел форму и официально вступил в должность. Он стал первым за пятнадцать лет участковым в Западном жилом районе, который всё это время пустовал. Сев в служебную «Ладу», он поехал к себе на участок, прикидывая в уме, как лучше организовать службу: пусть даже людей нет, надо регулярно патрулировать, быть на месте.

Но когда он проехал по всё более убогим и пустынным улицам и наконец добрался до одинокой пятиэтажки советской постройки, у него отвисла челюсть. Весь его патриотический пыл улетучился в один миг.

На его участке, кроме этой мрачной развалюхи, не было ничего: снежные завалы, руины, брошенные цеха — ни души. Во всём доме светилось только одно окно на пятом этаже, откуда едва пробивался слабый огонёк. Больше ни одного жильца.

Он перепроверил документы — всё верно. Весь Западный жилой район, огромная территория, в подчинении всего один дом. А точнее — одна квартира, где недавно поселились новосёлы.

Пятнадцать лет пустоты, единственная вакансия участкового — и обслуживать всего одного гражданина.

Дима стоял внизу, глядя на жуткую заброшенную хрущёвку, потом обводил взглядом пустынный участок. До него наконец дошло, что значит выражение «стрелять из пушки по воробьям». Причём в самой крайней степени.

Он — элита лучшего полицейского вуза Москвы, учился на розыскника, рукопашный бой, тяжкие преступления, рвался ловить бандитов и защищать людей. А его отправили в медвежий угол, где даже воробьи не живут, сторожить одну-единственную семью. Ни тебе убийств, ни краж — даже мелкого хулиганства не предвидится. Вся работа будет, наверное, сидеть и смотреть на эту стену.

Горячие надежды разбились вдребезги. Дима откинулся на сиденье «Лады», горько усмехнулся, в глазах застыла пустота. Он впервые засомневался: а правильно ли сделал, что отказался от московской карьеры и приехал сюда?

«С волками жить — по-волчьи выть», — подумал Дима, глубоко вздохнул и подавил отчаяние. Он полицейский, его долг — работать. Даже если всего один человек — надо провести первый обход, записать данные, узнать обстановку.

Он оправил новенькую форму, поправил фуражку, одёрнул китель, выпрямился и зашагал вверх по лестнице. Ступени были завалены снегом и мусором, в подъезде стояла тьма, воняло плесенью. Каждый шаг отдавался скрипом. Даже бывалого оператора эта гнетущая атмосфера заставила поморщиться.

На пятом этаже он увидел старую деревянную дверь. У порога стояла поношенная обувь, в щелях мерцал свет от костра и пахло дымком. Значит, единственные жильцы — здесь. Дима поднял руку и аккуратно постучал. Голос его прозвучал чётко и громко:

— Здравствуйте! Участковый уполномоченный полиции Западного района, лейтенант Дмитрий Алексеевич Воробьёв. Произвожу обход и регистрацию жильцов. Откройте, пожалуйста.

В этот момент Игорь, Семён и Настя сидели у костра и ужинали: картофельная похлёбка, чёрный хлеб с рынка. Жизнь скудная, но тёплая и уютная. Услышав стук, все трое замерли. В этой развалюхе никто никогда не ходил, а уж полицейские — тем более. После того как они отбили пьяных хулиганов, больше никто не решался сунуться. Внезапный стук вызвал только недоумение.

— Кто там? — Игорь поднялся, спросил насторожённо и машинально схватил дубину — на всякий случай.

— Участковый уполномоченный, лейтенант Дмитрий Воробьёв. Плановый обход, — раздался за дверью строгий официальный голос.

Трое переглянулись. В глазах — удивление и тут же подозрение.

Этот район пустовал больше десяти лет, они никогда не видели здесь полицию, даже слух не ходил. И вдруг — участковый под дверью? Да ещё таким казённым тоном, да ещё в такую глухомань?

— Участковый? Да ладно! — Семён скривил губу с явным недоверием. — Я слышал, тут никогда в жизни полиции не было. Откуда он взялся? Точно самозванец. Может, тот самый пьяный, просто переоделся в форму и опять явился приставать!

Настя заглянула в дверной глазок. Снаружи стоял высокий парень в отутюженной форме.

— Точно, самозванец, — кивнула она. — Наши воркутинские полицейские в такие дыры не суются. И вообще, я никогда не видела такого молодого и такого новенького полицейского. Это наверняка какой-то бандит, который хочет вломиться и что-нибудь спереть или устроить скандал!

Игорь согласился с ними. Он прожил здесь уже сколько, но ни разу не встречал участкового в этом районе. Настоящий полицейский ни за что не полезет в такую глушь. Скорее всего, это фальшивка. Игорь и так ещё не забыл недавнюю историю с пьяными, да и просто был зол. А тут кто-то отважился изображать полицейского — тем более обидно. Он твёрдо решил подшутить над этим «липовым лейтенантом».

Игорь нарочно приглушил голос, изображая испуг:

— Товарищ полицейский, сейчас откроем, подождите минутку.

С этими словами он переглянулся с Настей и Семёном. Они втроём неслышно подобрались к двери и резко распахнули её.

За дверью стоял Дима — в свежевыутюженной форме, подтянутый, с мужественным лицом, вид строгий и официальный. Он уже собирался достать удостоверение и объяснить цель визита, но не успел и рта раскрыть, как на него набросились трое.

Игорь мгновенно вцепился ему в полу кителя, Семён схватил под руку, а Настя ловко стащила фуражку с головы. Действовали слаженно, без лишних слов, даже слова вымолвить не дали.

— Ах ты жулик! Форму напялил — и в полицейского решил поиграть? — рявкнул Игорь, напуская на себя зверское выражение и изо всех сил теребя китель. — К нам заявился поживиться? Сейчас мы тебя проучим!

— Давай снимай форму, быстро! — подхватил Семён, вцепившись в руку Димы мёртвой хваткой. — Ишь, вырядился, будто настоящий!

Настя тем временем нахлобучила полицейскую фуражку себе на голову, склонила её набок и поддела:

— Фуражка-то вроде настоящая жаль, что сам ты фальшивка, и форма у тебя липовая!

Дима обалдел. За всю свою жизнь он впервые оказался в такой ситуации. Законный полицейский, выпускник лучшего вуза МВД, участковый, пришёл на первый обход — и его приняли за самозванца! Его хватают за форму, срывают фуражку, ещё и насмехаются.

Сначала он просто остолбенел. Потом до него дошло — лицо мгновенно залилось краской. Обида, злость, растерянность — всё смешалось. Как лучший в рукопашном бое, он мог бы легко вырваться. Но это же гражданские лица, применять силу против них нельзя. Оставалось только рявкнуть:

— Прекратить немедленно! Я действующий полицейский, а не самозванец! Отпустите! Это нападение на сотрудника полиции!

Но чем громче он объяснял, тем меньше ему верили. Игорь и ухом не повёл — продолжал стаскивать с него китель, Семён обхватил ноги, а Настя ещё и подначивала. На лестнице стоял настоящий балаган.

У Димы лопнуло терпение. Обида, ярость, бессилие — всё переполнило. Он, элитный полицейский из Москвы, никогда в жизни не испытывал такого унижения: трое простых обывателей принимают его за мошенника и издеваются как хотят. Позор!

Хватит!

Взгляд Димы сделался ледяным. Одно движение — он применил классический приём из полицейского арсенала: быстро, жёстко, точно. Легко высвободился из захвата Семёна, перехватил руку Игоря, лёгким движением вывернул и прижал к себе, одновременно другой рукой вытащил из кармана удостоверение, раскрыл и поднёс к лицам троицы. Голос зазвучал холодно и властно:

— Смотрите сюда! Я сотрудник полиции, официальный участковый уполномоченный вашего района. Выпускник Московского университета МВД. Вот мой жетон, все документы — настоящие. Я не мошенник. Я ваш участковый!

Игорь, Семён и Настя уставились на тёмно-вишнёвое удостоверение с тиснёным гербом. Ясная фотография, номер жетона, печать. Потом перевели взгляд на безупречную форму и на то, как ловко полицейский скрутил Игоря. Насмешливые рожи мигом сползли, сменившись окаменелым смущением и ужасом. Их как громом поразило.

Они и подумать не могли, что перед ними — самый настоящий полицейский, да ещё из Москвы! А они набросились на него, сорвали фуражку, издевались, едва не побили.

— М-мы — Игорь открыл рот, но не смог выдавить ни слова. Его перекосило от страха. Он понимал, что натворил: нападение на полицейского, издевательство над участковым — это тяжкое преступление. Если пойдут по всей строгости, посадят.

Семён затрясся как осиновый лист, мгновенно отпустил руку Димы и попятился, опустив голову. Настя поспешно стянула фуражку и протянула её Диме, дрожащей рукой. Она вся пунцовая от стыда и прошептала еле слышно:

— П-простите товарищ полицейский мы не нарочно мы правда не знали, что вы настоящий

Дима отпустил Игоря, одёрнул китель, поправил воротник. Взгляд оставался ледяным, гнев ещё не угас. Он спрятал удостоверение и обвёл троицу строгим взглядом.

— Не знали? Вы, не разобравшись, напали на меня, стащили форменное обмундирование, оскорбляли. Это нападение на сотрудника полиции при исполнении, квалифицируется как воспрепятствование законной деятельности. Я имею полное право задержать вас прямо сейчас и доставить в отдел!

У троицы лица побелели как мел. У Игоря подкосились ноги. Он затараторил, захлёбываясь извинениями:

— Товарищ полицейский, мы виноваты, очень виноваты! У нас тут никогда полиции не было, мы отродясь не видали ни одного участкового. Мы думали, вы — мошенник в форме, вот и спятили сдуру. Простите, умоляем, не задерживайте нас! Больше никогда в жизни!