Дьма Морозов – Воркута. Лестница А Холодный Рассвет (страница 11)

Семён и Настя наперебой поддакивали, каялись, умоляли. Они только-только начали налаживать жизнь в Воркуте. Если их сейчас заберут в полицию — всё пропало: тюрьма, нажитое с таким трудом добро, квартира, долг дяде Володе. Конец всему.

Дима посмотрел на их раскаявшиеся, перепуганные лица — и гнев его потихоньку утих. Он видел: напали они не со зла, просто в этом районе столько лет не было полиции, люди потеряли всякое доверие и чувство безопасности, вот и обознались. А тут ещё развалюха, убогая мебель, одеты бедно — сразу видно, приезжие, пытаются выжить на чужбине. Нелегко им. Сгоряча сморозили глупость, но не злодеи.

Однако обида всё равно осталась: он, молодой патриот, полный надежд, приехал на край света — и первый же обход закончился таким позором. Обидно было до слёз.

Настя, девушка чуткая, поняла, что полицейский хоть и зол, но по-настоящему задерживать не собирается — просто досада его гложет. Она придумала, как смягчить обстановку. Вспомнила, что осталась ещё полбутылки водки, да и новую они на днях купили на рынке. Подошла к столу, взяла водку, достала несколько мисок, разлила по края и поднесла Диме.

— Товарищ полицейский, мы поняли, что натворили. Не сердитесь, не арестовывайте нас, — голос Насти звучал мягко и искренне. — Мы хотим вам этим вину загладить. Выпейте водки, согрейтесь с мороза, остыньте душой. Мы обещаем: отныне будем во всём вас слушаться и больше никогда безобразничать.

Игорь и Семён закивали, наперебой извиняться, пригласили Диму присесть. У костра освободили место для него, и тепло сразу разогнало сырой холод лестничной клетки.

Дима посмотрел на миску с водкой, потом на их искренние лица. Суровое сердце его оттаяло. Он был не злопамятным человеком, но обида душила. Плюс долгая дорога, холод такой, что пальцы коченеют. Глоток водки и правда не помешал бы — согреться и немного снять напряжение.

Помедлив, он всё же смягчился. Лицо его стало не таким каменным, про арест он больше не заикался. Кивнул и сел на стул у костра.

Настя поспешно протянула ему миску с водкой. Игорь и Семён тоже себе налили. Вчетвером они уселись вокруг огня. Напряжение растаяло.

— Я при исполнении, пить водку — нарушать дисциплину, — сказал Дима. — Но сегодня я сделаю исключение, один глоток — за наше знакомство.

Он поднёс миску ко рту и отпил. Крепкий напиток обжёг горло и разлился по телу теплом. Дорожная усталость, обида, разочарование — всё отпустило. Игорь, видя это, первый поднял свою миску и обратился к Диме:

— Товарищ полицейский, меня Игорем зовут. Это мой брат по духу — Семён, а это Настя. Мы все в Воркуту приехали, счастья искать. Мы перед вами виноваты, обидели ни за что. Позвольте выпить за ваше здоровье и вымолить прощение!

С этими словами он опрокинул миску и выпил всё до дна — в знак искренности. Семён тоже поднял свою миску, выпил и принялся кланяться. Настя отпила маленький глоток и виновато посмотрела на Диму.

Дима, глядя на их чистосердечие, растопил в душе последний льдинку. Он приложился к своей миске, сделал большой глоток и заговорил потеплевшим голосом:

— Меня зовут Дмитрий Алексеевич Воробьёв. Можете звать просто Дима. Я окончил Московский университет МВД, звание лейтенант. Я сам вызвался сюда, попросил назначить меня участковым в Западный район. Я знаю, здесь пятнадцать лет не было ни одного участкового. Я — первый за эти пятнадцать лет. У меня сегодня первый обход, и, наверное, я вас своей внезапностью смутил. Так что вашу ошибку можно понять. Главное — впредь со мной сотрудничать. А этот случай я оставлю без последствий.

Трое наших героев аж подпрыгнули от радости, засыпали его благодарностями — гора с плеч свалилась.

Они сидели у костра, пили водку, болтали. Постепенно совсем подружились. От настороженности и неприязни не осталось и следа — теперь они беседовали как старые приятели.

Дима открыл им свою душу: рассказал, как отказался от московской карьеры, как рвался сюда, чтобы охранять покой местных жителей, а приехал — и единственным его «населением» оказалась всего одна квартира. Мечты летели к чёрту, талант зарыт в землю. Отчаяние, обида, чувство, что он здесь зря.

Игорь, Семён и Настя слушали с восхищением. Какой же этот парень удивительный: променял столичную жизнь на такую глушь — и всё ради идеи. Они тоже откровенно рассказали ему про свою жизнь: что они оба приехали из другого города, купили квартиру в долг, теперь должны дяде Володе кучу денег и выживают как могут — перепродают то одно, то другое, бегают по поручениям. Это не уголовщина, просто тяжёлый честный труд, чтобы прокормиться и отдать долги.

Дима выслушал — и ни капли брезгливости не почувствовал, наоборот — уважение. Он понял: Игорь с Семёном хоть и мелко торгуют, но люди они добрые, работящие. В таких суровых условиях не воруют, не грабят, а горбом гнут спину, живут своим трудом, друг за друга горой — это в тысячу раз лучше, чем те же пьяные бездельники или уголовники.

Дима хорошо знал: в Воркуте народ выживает как может. Небольшая торговля, которая не переходит черты закона — это обычное дело для бедняков. Не станет же он их топить. Тем более ребята оказались душевными, а ссора давно забыта. Он уже считал их своими друзьями.

Помолчав минуту, он сказал с расстановкой и с важным видом:

— Каким бы делом вы ни промышляли — мелкими заработками, копеечными перепродажами, — я смотреть сквозь пальцы буду. Но только с одним условием: никаких законов не преступать. Не воровать, не разбойничать, не натравливать на людей лиха. Будете держаться в рамках — считайте, ваш участковый всегда на вашей стороне. А кто посмеет вас обидеть — меня в обиду не дам.

У Игоря, Семёна и Насти от этих слов аж дыхание перехватило — так растрогались. Закивали, пообещали. Теперь у них появился друг в погонах — можно не бояться ни пьяных хулиганов, ни придирок к их мелкой торговле. Чувство безопасности заполнило душу до краёв.

Разговор становился всё душевнее. Миска с водкой сменялась другой. Хмель ударил в голову, и атмосфера сделалась по-настоящему тёплой. Говорили о родных местах, о житье-бытье, о мечтах и о будущем. Дима сбросил с себя маску строгого полицейского и стал своим парнем. Игорь, Семён и Настя тоже перестали робеть — шутили, смеялись. В страшной заброшенной хрущёвке, где раньше только ветер выл, теперь звучал смех и царила почти семейная атмосфера.

И у Димы на душе развеялась последняя горечь. Да, на его участке всего одна семья. Но эти люди — искренние, добрые, с чувством благодарности. Стоять на страже у такого человека — разве это не настоящее дело? И смысл его приезда сюда обрёл наконец ясные очертания.

В течение следующей недели Дима официально приступил к патрулированию на своём участке и начал нести службу в качестве участкового уполномоченного.

Каждый день он садился в старую «Ладу» и ровно в положенное время приезжал к пятой хрущёвке. По долгу службы он должен был обходить участок и проводить профилактические беседы, но по факту большую часть времени проводил с Игорем, Семёном и Настей. Преступлений не было, разбирать было нечего — вот он и помогал ребятам обустраивать дом, чинить двери и окна, таскать дрова. Когда Игорь шёл на промысел, Дима иногда отправлялся с ним: приглядывал за порядком, а если натыкались на пьяных хулиганов — достаточно было показать удостоверение, и проблема решалась. Семёну и Насте он тоже подносил тяжёлое, ни капли не важничал, никакой полицейской спеси — жил с ними одной семьёй.

Дима окончательно освоился в Воркуте. Привык к развалюхе, привык к лютым морозам, привык сидеть с троицей у костра, есть, болтать, пить водку. Он больше не чувствовал, что его таланты зарыты в землю. Наоборот, эта тихая, будничная забота о людях казалась ему полной смысла. Глядя, как Игорь, Семён и Настя изо всех сил пытаются выбиться в люди, поддерживают друг друга, он всё твёрже решал остаться здесь.

И Игорь с ребятами тоже считали Диму родным. Каждый день его оставляли обедать. Настя готовила на одного больше. Игорь, возвращаясь с торговли, всегда привозил что-нибудь вкусное. Вчетвером они не расставались, делились сокровенным, стали лучшими друзьями. Дима рассказывал про Москву, про учёбу в академии, про свои мечты. Игорь посвящал его в тонкости своего «серого» бизнеса, в местные нравы — они полностью доверяли друг другу и опирались друг на друга.

Дима даже добился, чтобы полицейское управление выдало ему велосипед — для свежего воздуха и для здоровья. В дни, когда служба позволяла, он приезжал на дежурство не на «Ладе», а крутил педали.

Эта неделя стала для Димы самой счастливой с тех пор, как он приехал в Воркуту: тихая, тёплая, полная простого человеческого тепла. И для Игоря, Семёна и Насти — самое спокойное время.

Но на седьмой день, после обеда, случилось происшествие. В шахтёрском районе вскрылась крупная кража, которая дала Диме — «участковому без работы» — шанс отличиться.

В тот день Игорь, как обычно, отправился на чёрный рынок за товаром, а заодно отвез шахтёрам заказанные сигареты и водку. Проходя мимо старой площадки, где складировали списанный кабель, он заметил неладное.

Обычно там никого не бывало, а сейчас несколько незнакомых крепких мужиков орудовали инструментами — резали и грузили шахтный кабель. Кабель этот ценный, относится к важному имуществу шахт. Кража такого кабеля — тяжкое экономическое преступление. Игорь даже в своих тёмных делишках никогда бы на такое не позарился. Эти типы, если доведут дело до конца, нанесут шахте огромный ущерб. А хуже того — часть кабеля ещё не обесточена, его резка может привести к несчастному случаю, и тогда беды не оберёшься.