Дия Сёмина – Княжна попаданка 2. Призраки прошлого (страница 4)
— Нет, не понимаю!
Бабка собрала последние крошки, не спеша, отправила в рот и запила чаем. Отряхнулась, села прямее и вроде как решилась представиться:
— Ну я тогда вот такой же арестанткой была, тем-сем промышляла, кабак у меня был. Токма по делу с управскими общалась. И то, когда за руку поймають! Но они на мои делишки глаза закрывали из жалости. А теперча их можно пожалеть. Сгинули все! Ты один, из таких, как там тринадцать было. Тяжко тебе, касатик, одному-то такую ношу тащить, последний боевой маг остался. Но зато никто и не предаст. Тож хорошо. Помилуй, боле ничего не знаю. И не хочу знать.
— А чего хочешь?
— Дожить свой век под приглядом, мне осталось-то пара месяцев. Да могилу по правилам справить и имя моё настоящее на камне выбить, более ничего не хочу. Пусть у меня будет могила, а у проклятого Гуннара – пепел, так и ему и надоть.
— Вот тебе насолил этот Гуннар. Имя, говоришь, настоящее, скажешь?
— Придёт время, сам узнаешь! Ну так по рукам, касатик?
— Хорошо, я устрою тебе приличный пансион, но при условии. Что если у меня будут возникать проблемы и вопросы, ты поклянёшься мне помогать, хоть бы советом! У нас нет знатока по разным обрядам, рубль в неделю тебе платить будем, если советы твои дельными окажутся, что скажешь!
— За пансион – и без клятвы готова расстараться. Токма, это! Пироги не надоть, похлёбку, да щи, уху. Зубов-то нема, жевать нечем. Ну я спать, как меня пристроишь, приходи, расскажу всё.
— Тогда собирайся, дела сейчас творятся нехорошие, ты последний свидетель, отвезём тебя в одно место, много приличнее этого, будем охранять, кто-то на вас охоту открыл. Катерину сегодня украли…
Бабка вскочила на ноги, плотнее закрутила драный тулуп и подвязала кушаком, платок поправила и явила собой образец готовности к любой поездке, только бы не попасть в новую переделку. По ней и не скажешь, что пару месяцев себе отвела.
Дмитрию осталось только найти карету и усадить туда бабку и румяного от чаёв дьяка. Того от запаха передёрнуло, но сдержался…
— Мирон, Матрёну устроить поручаю тебе во дворце Ярополка, а потом в Кремлёвскую слободу и в управу, найди всё, что есть про старую Управу, где тринадцать князей службу несли магическую. Всё важно, имена князей, может, дела какие-то сохранились. И артефакты какие были. Сразу говорю, прямых сведений нет, вам придётся за то время много донесений пересмотреть, хоть бы упоминания.
— Слушаюсь! Всё исполню. Меня тут чаем пытали о наших делах. Но я чай пил, а язык не распускал.
— Правильно, молодец! Времени нет, поезжай!
Приказал двоим своим охранникам отправляться с каретой в Западную слободу, во дворце есть небольшой постоялый двор, там бабке место найдётся. Но охрану к ней приставить, двери на ключ запирать, и не выпускать без надобности со двора.
— Слушаюсь, всё устроим в лучшем виде! — крикнул старший и тут же поспешил исполнять.
А Дмитрий решил, что пора ещё раз встретиться с графиней, тем более её хоромы каменные по дороге, мимо не проехать.
А у самого из головы слова Матрёны о Катерине не выходят из головы. Русалка?
Но она настолько реальная, и умная, и с магией не умеет управляться, это видно. Русалки тем и отличаются, что в магии искусны.
— Что-то бабка напутала! Да хоть и ведьма, только бы нашлась, где же ты Катя, Катерина! Хоть весточку пошли мне какую…
Глава 5. Шаманский приветик!
Князь поспешил в дом графини Мелиховой.
Жаль, если всё уже закончилось, и Фирс уехал. Время к вечеру, темнеет, графиня могла устроить представление, и капли, и обморок, лживые люди часто так делают. А если дело касается выгоды, тут и за скоморохами не ходи, разыграет как на площади в базарный день.
Кони у ворот стоят привязанные, во всех окнах свет горит. И чуть поодаль приметная карета Южных князей.
— А праздник-то в самом разгаре, даже кто-то из князей Доброхотовых пожаловали! Вы моего коня придержите, недолго. Несколько вопросов задам и домой.
— Слушаемся! Ждём! — ответили сопровождающие.
Князь вошёл в дом без приглашения, слуга встретил с ожидаемым трепетом, но князь жестом показал, чтобы не представляли, лакей от греха сбежал, куда пройти без провожатых понятно, в гостиной шумно. Захотелось послушать, что там происходит. Воронцов старший остановился в дверях, его и не замечают.
И попал в самый разгар спора, едва до самых последних оскорблений дело не дошло, но, кажется, Фирс своим грозным видом всех сдерживает.
Сам Платон Андреевич Доброхотов глава клана Южан стоит в центре просторной гостиной и отчитывает покрасневшую Весту Абрамовну. Несчастная сидит в кресле, скукожилась, запах капель уже разносится по всему дому, перебивая довольно стойкий «аромат» мужчин, проведших не один час в седле.
— Вы как посмели, дорогая моя? Как? Отец Нестор уважаемый человек, он объявил, что Катерина и Ксения Белевские близнецы, а вы же в день их рождения вообще за границей прохлаждались, и к брату своему троюродному отношения ни малейшего не имели, вы такая же Белевская, как я Воронцов, троюродная вода киселю и та, роднее! Продала такую наследницу, а! Мы её сосватать собрались за Авдея Платоновича, уже сваты на порог, а тут такие известия. Это предательство! Вы наш клан подвели.
Веста поморщилась и внезапно огрызнулась, видимо, планы сбежать заграницу уничтожают на корню инстинкт самосохранения:
— Это всё ваши мужские грубые игры! Кланы, семьи! Мне предоставили неоспоримые доказательства, и я поверила человеку, а деньги эти мои! И вы не смеете их забирать у несчастной вдовы!
— Какие доказательства? Кто предоставил? Вы, сударыня, час сидите, молчите. А только теперь вспомнили? Или придумали? — Фирс сделал шаг к женщине, но присел на французский стул, чтобы видеть её глаза, когда начнёт отвечать, если начнёт, конечно.
Веста глянула на часы, и это заметили все.
— Она время тянула! — не выдержал Дмитрий и вышел в центр гостиной, тётка сама себя сдала и может быть, есть ещё шанс всё исправить. — Говори, кто забрал Катерину? Кто заплатил за это громкое и подлое заявление? Куда её везут?
Дмитрию она утром нанесла личное оскорбление, а за это можно и счёт получить. Веста сильнее вжалась в кресло и пропищала:
— Стряпчий, мелкий такой мужчина, но обходительный, ему имён не назвали, посредником сделали через посыльного, кто-то заплатил, но только за то, чтобы показать мне письмо, — заикаясь прокричала, постоянно вытирая под носом платочком.
— Какое?
— Письмо Лады, своей подруге или дальней родственнице о том, что родилась девочка и имя ей Ксения, и просьба принять девочку в семью, если с самой Ладой что-то случится, про нас там ни слова не указано, и про вторую девочку тоже молчок.
— Имя родственницы? — Дмитрий спросил, но ответы он давно знает.
— Какая-то Анна, или Анаис!
Мужчины переглянулись, все недовольные, но Воронцову эти подробности не нужны, он и от Матрёны только что услышал версию, что произошло в момент гибели Ксении. Вопрос в другом, кто платил?
Остался последний способ узнать правду:
— Кошелёк дайте! Я подержу! — Платон Доброхотов сразу подал кошелёк Воронцову.
Князь взял в руки бархатный увесистый мешочек и посмотрел в его «историю», но внезапно увидел ближайшее будущее. От неожиданности даже пот выступил на лбу.
— Фу! Вижу, дорогая графиня, что эти деньги прокляты, они вам принесут много горя, можете писать завещание, последнюю родственницу оттолкнули от себя! Сожалею, но род вас отринул, нет более над вами опеки праведной. — Дмитрий словно в транс впал, как недавно в карете, и речь уже не контролирует, говорит то, что видит, эта способность у него открылась после общения с Катей, надолго ли хватит.
Веста что-то проворчала про зависть, но на неё прицыкнули.
Следующие видения из настоящего, а потом…
Темнота, несколько ярких вспышек, не сразу понял, но это кошелёк был в карманах, сумках, его передавали трижды из рук в руки, а вот и тот, кто эти деньги складывал, проговаривая проклятье, да такие, что Дмитрий не выдержал и швырнул кошелёк на стол, тот развязался и на бархатную скатерть выпали старые ржавые монеты, вовсе не золотые.
— Это деньги с могил, морок на них навели! Действительно, шаманский обряд, не наших это проделки! Я уже видел этого человека в видениях сегодня. Наёмники и чести у них нет, проклял деньги самым мерзким способом, на погибель! Платон и все, кто брали в руки этот кошелёк, пусть выйдут на улицу, надо провести очищение! — прорычал князь, не обращая внимание на визжащую Весту. Она подбежала к столу, схватила кошелёк и высыпала пыльное содержимое, монетки вперемежку с могильной землёй.
Все воочию увидели, что морок перестал действовать, вместо сияющих золотых – медяки, причём настолько разномастные, словно их со всех пограничий собирали.
— Вы все убедились, что заявление Весты голословное, и она сделала его за плату! Катерина остаётся княжной, а вот род пусть сама выбирает, когда найдём. Она и Белевская, и Лебедева по матери. А вам, дорогой Платон Андреевич, хочу сказать следующее: я сегодня сделал предложение княжне Катерине, и она его приняла! Вы опоздали! Но каюсь, не уберёг невесту, за это мне покоя не будет, пока не найду!
В этот момент Фирс тяжело выдохнул, представляя, какую боль испытывает сейчас князь. Но у самого Дмитрия Васильевича ни один мускул на лице не дрогнул.