Дия Сёмина – Княжна попаданка 2. Призраки прошлого (страница 3)
— Коня на конюшне возьми и на охрану двоих всадников! Не лютуй шибко.
Дмитрия уже и след простыл. Не только Матрёну бы надо найти, ещё и понять, куда Феня запропастился.
Глава 4. Матрёна
Дмитрий вспомнил, что нужно срочно проверить карету, теперь он единственный маг в Управе, способный спасти Катерину. Стоило подумать и неприятно запершило горло.
Совсем недавно потерял Софью, три года пролетели как целая жизнь без жены, боль утраты нестерпимым гнётом давила душу до того момента, как увидел Катю в ужасном доме…
Воспоминания множат тревогу, а она сейчас весьма некстати!
К счастью, быстрые ноги не позволили долго страдать от воспоминаний, пробежал на двор, карета стоит с раскрытыми дверцами, коней выпрягли, а кучер ходит вокруг, рассматривая своё хозяйство, не представляя, с какого краю подходить к этой самой «чистке».
— Здравия желаю, Ваше сиятельство! Уж простите, не уберёг.
— В той ситуации даже я не смог бы. Ещё раз расскажешь чуть позже, как всё произошло. А я пока кое-что поищу тут. Кстати, пока сходи на конюшню, вели мне крепкого коня под седло снарядить, Вьюна серого, они знают.
— Слушаюсь!
Дворовые обходят нехорошую карету Воронцова старшего стороной, это и к лучшему. Дмитрий заглянул и тихо позвал: «Феня!»
Но бесполезно, его тут и не было. Пропал ещё в управе. Скорее всего, Черноводов в ловушку поймал.
Теперь попробовал также посмотреть, как Катерина это делает, у него эти способности тоже есть, но слабые. Однако если сосредоточиться, то…
Он неожиданно для себя, словно провалился в недавнее прошлое. Всё увидел и даже этих мужиков, что Катю забрали. Действительно, пришлые наёмники, но одежда добротная, а кони степные, лохматые, таким и в лютый мороз стойло не надо. Несколько похитителей нерусские и один магией обладает, шаман? Вот почему никто не смог предугадать похищение? У него лютый непрогляд на защиту поставлен?
— Вот такого дерьма конского нам и не хватало! Чернокнижник есть, некромант из варягов есть, ещё и дикая магия подоспела, да тут теперь не протолкнутся! Управы на всех не хватает! — злостью заполнилось сознание, последствие от «магического следа» в карете, но это обычный дурман, час и всё развеется, а если окурить ладаном, так и быстрее. Тут и без дурмана есть отчего вскипеть.
Это уж вообще ни в какие ворота, теперь и кто-то из иноверцев решился в открытую нарушать закон, использовать свои обычаи в черте города, да ещё и против особо знатных персон?
— Так! Эти шаманы не могли знать, что Катерину мгновенно «разжалуют» из княжеского чина. И такие люди осведомлены, что за это виселица – самое мягкое наказание. Но все же пошли на отчаянный шаг? Уверены в себе? Или это всё части одного, как там Катя сказала: «пасл» или «пазл», части мозаики. Надо всё вместе собрать. И ключ сейчас графиня Веста, Фирс её сам раскатает, как тесто по столу, она против него и Нестора не устоит. Что-то да найдётся.
Дмитрий Васильевич присел на сиденье в холодной карете, продолжая размышлять. Разум словно голодный пёс вцепился в это дело, не может у противников всё так ладно выходить. Кто-то должен выпадать и не вписываться.
— Так, то было первое, теперь второе, Матрёна, Матрёна! Кто же ты такая? Матрёна!
Внезапно вспомнил, что в его сумке в отдельном кармане так и лежит искорёженная, раздавленная табакерка, завёрнутая в женский платочек. Быстро достал и осмотрел. Катя оказалась права, эта Баба-Яга действительно использовала её кровь. Достаточно вытереть ранку, взять окровавленный кусочек ткани и в воск, скатать под страшный заговор шарик, и вот тебе мощная приманка для любой нечисти. А теперь этот восставший князь Гуннар считает девушку своей. Это ещё хуже…
Единственное, что про Матрёну удалось увидеть магическим зрением, что она уже далеко, уехала на южное пограничье, испугалась расправы от восставшего.
В этот момент подбежал дьяк и тихо отрапортовал:
— Бабку нашли!
— Как нашли? — Дмитрий не сразу понял, про кого услышал, только что решил, что она сбежала, а тут эва какие новости.
— Ну вот так. Архипу сообщили, что её с Южного пограничья этапом на суд отправили, поймали за чёрной магией. Кому-то горемыке смертельное проклятье сделала за деньги.
— А вот это удача! Поехали со мной, покажешь, куда на коне-то умеешь?
— Так и знал, что этим всё закончится, боюсь, но раз для дела, то сумею.
Мирон поморщился, отдал кучеру свой ящик, документы переложил в сумку и полез на второго коня.
Четверо дружинников, Мирон и сам князь Дмитрий Васильевич Воронцов поспешили в управу Южного клана, туда, где не без опаски за своё здоровье, решились придержать вредную старуху, до приезда отряда из Кремлёвской слободы. Кому угодно отдать, лишь бы не у себя.
— Здравия желаю, Ваше Сиятельство, дьяк Сиворуков, к вашим услугам!
— И вам здравия желаю, арестантка у вас тут содержится, мне с ней надо обстоятельно поговорить, для начала с глазу на глаз, и чтоб никто не подслушивал. А уж после ко мне пусть Мирон зайдёт, записать показания.
Дважды просить не пришлось, давненько чёрных ведьм не ловили с поличным, и как с ними управляться никто и понятия не имеет. Сиворуков трижды наложил на себя крестное знамение от радости, что сам Воронцов примчался и поспешил подальше от допросной. Есть дело безопаснее и важнее, угостить чаем взмокшего от быстрой езды дьяка, да поспрошать, что у соседей делается.
Князь вошёл в небольшую, светлую комнату, и поморщился. Взъерошенная, древняя бабка сидит на длинной лавке и как-то по-птичьи ест принесённый охраной пирог, разломала на деревянной подставке чуть не на крошки, и по маленькому кусочку в рот, чаем запивает, при этом до невозможности неприятно швыркает, чавкает и причмокивает. Напомнило звуки непролазной топи, да и запах не многим лучше.
— Здравствуй, Матрёна! Надо же, только о тебе сегодня подумал, а ты как перелётная утка уже тут, сидишь, чаи гоняешь, и на пожизненный пансион рассчитываешь в случае, если твоя жертва не окочурится раньше времени.
— И тебе не хворать! Тому гаду, кому я порчу навела, давно пора окочуриться, девчонку попортил, да не одну, наша доля бабья, такая. Сами за себя! А мужикам от нас только одного давай.
Князь не выдержал и рассмеялся, хотя смеяться особо нет поводов. Но бабке сто лет, а туда же.
— Вообще-та сто пять годков, с хвостиком, — Матрёна не скрывает, что князь перед ней, как открытая книга и его мысли тоже, игриво улыбнулась беззубым ртом, истинная Баба-Яга.
— Вот потому и говорю про пенсион! А не про петлю. Дело у меня к тебе есть! Вот штука у меня осталась, узнаёшь? — он снова вытащил из сумки остатки табакерки и положил на стол. Бабка даже не посмотрела на жестянку.
— Как не признать, признаю! Моя! Сбежал? Ну, не удивительно, такое чудище поганое. Но попадётся ещё, счёт у меня к нему личный, не отвертится, гад.
— Ты его знаешь? — первый вопрос-выстрел князя.
— Кого?
— Того, кто раскурочил эту табакерку, кто это?
— Кто-кто, конь в пальто, должник мой древний – Гуннар, что б ему пусто было! Ты меня о другом спросить должне, дурья твоя голова!
— Вот как? И о чём?
— Кто такая эта твоя царевна, распрекрасная. По которой ты уже сохнешь, присушила тебя? Так ведь?
Дмитрий сглотнул, но взгляд не опустил, и без гадалки понятно, что присушила.
— И кто она?
— Русалка! Я грех на душу взяла, каюсь, не сказала тому красавчику воеводе, мне ж надо было кольцо, оно могучую магию даёт, а моя-то на излёте. Смертушка по следам ходит.
Матрёна говорит трагическим голосом, но не сдержалась, ухмыльнулась, когда о смерти заговорила, словно подругу помянула.
— Русалка? Это как так?
— Я ей честно сказала, что она утопленница, очнулась в теле девицы. Кто такая не помнит, или не хочет помнить. А Ксения или как её, утонула, сгинула. Но в её теле эта ожила. С ведьмами такое бывает. Нет у неё роду-племени, никому не родня, ни сестра, ни мать. Она с того свету пришлая. Потому магия её так и слушается. Только она бы смогла уничтожить этого восставшего Гуннара, но видно опыту маловато, ну научится ещща, годы молодые, а коли кольцо прихватила, так и долго проживёт.
— Так она тёмная? — Дмитрий заметил, что нервно отстукивает по столу пальцами барабанную дробь.
— А я почём знаю, глупая – это точно! Бестолковая – ничегошеньки не знает, даже печь растопить и то не могёть. Магия великая, а она токма прошлое смотреть наловчилась, хех, ну жизня научит быстрее! Помилуй, князюшка, не дави на мою душу, совесть ужо померла, а я осталась, говорю, как есть. Да память у меня старческая, уже и подзабыла всё.
Дмитрий снова улыбнулся, эту бабку стоило придумать, уж Феня в сравнении с ней – ангел. Про эти откровения Катя сама много раз говорила, не скрываясь, сама сказала, что восстала, чтобы защитить честь рода Лебедевых, так что бабка тут новых дорог не открыла.
— Хорошо, с Катериной позже разберёмся, ты ведь свидетельница тех событий, когда род Лебедевых в опалу попал, в архивах ничего нет, что случилось?
Князь решил испытать удачу, вдруг бабка что-то помнит, хоть бы за что зацепиться, чтобы найти ещё каких-то родственников погибшей Ксении, понять, что случилось.
— Так, они же из князей великой Магической управы, той настоящей, но что произошло, не ведаю. Я в то время, ну сам понимаешь? — прошамкала беззубым ртом и улыбнулась виновато.