Дия Сёмина – Глаза б мои вас не видели, Ваша Милость! (страница 3)

— Я могу петь в ресторане или в салоне, раз у меня неплохо получается, — понизив голос до шёпота, пролепетала, словно по наивности не поняла, о чём речь. Но теперь вдруг всё предстало совершенно в ином свете, наш новый хозяин решил, что протест направлен не в его адрес, а в сторону вредной старушки. Уж так строго посмотрел на неё, что несчастная Павлина, загнанная в угол обстоятельствами, икнула, и с самым невозмутимым взглядом посмотрела в мою сторону, ища поддержки.

А я что, я ничего, я – слепая, по правилам игры ничего не вижу.

— В салоне? Вы с ума сошли? А потом люди начнут говорить про меня невесть что? Я изгнал из дому слепую сироту, внучку бывшей хозяйки, и она пала до салонных выступлений? Хотите и моё имя ещё более опорочить?

Вздыхаю, ответить нечего, потому что я вообще не понимаю, к чему приведёт или куда заведёт нас этот фарс, мы, кажется, уже докопались до дна, в глазах нового хозяина я пала ниже плинтуса. Павлина успела оправиться от шока, уловила суть торга и включилась в переговоры на верной волне:

— Она не пойдёт в салон, не допущу такого позора, дайте нам денег, и мы уедем, у нас есть дальняя родственница, давно звала к себе, у неё маленький домик, справимся, не извольте беспокоиться. Но небольшая финансовая поддержка нам ой, как сподмогла бы, Ваша Милость, не извольте гневаться, но сами видите, — она многозначительно кивнула в мою сторону, намекая на мою невменяемость.

Снова тягостное молчание, какое нарушил истошный вопль петуха под окнами.

— Простите, а как вас зовут? — вспоминаю, что пропустила мимо ушей имя нашего нового без пяти минут покровителя или спонсора.

— Дмитрий Назарович Кретов. Купил эту примечательную усадьбу из-за двух родников с минеральной водой, ваш город славится целебными источниками. Моей матушке лекарь прописал лечение на водах, но она в силу здоровья не может поехать в Европу или на Кавказ. А здесь чудесный воздух, столица рядом и очень полезные воды, — он проговорил объяснение, как нечто заученное наизусть, чтобы не сказать чего-то опасно лишнего. Уж не знаю, почему я так подумала, но он совершенно точно что-то скрывает. Смотрю мимо него на пустую стену и самым приятным голосом хвалю, чтобы хоть немного сгладить непростую ситуацию:

— Понятно и вдвойне приятна ваша забота о матушке, это настолько отрадно слышать, — в этот момент, я, кажется, невольно проследила взглядом за мухой, и Кретов это заметил, взял и махнул рукой над головой, ух каких усилий мне стоило удержать взгляд неподвижно в одной точке. Но поздно, кажется, у него появилась идея «фикс» вывести меня на чистую воду и уже тогда прогнать с позором и без денег.

— Ну что же, как ни рассматривай, но ситуация выглядит неприятно тупиковой. Меня со всех сторон окружают принципы морали и нравственности, а вас, сударыня, окружают пугающие перспективы и бедная жизнь, посему, не находя иного выхода, предлагаю компромисс.

Он точно решил вывести меня на чистую воду.

— И какой же?

— Завтра приедут наш управляющий с обозом и слуги, три дня будут наводить порядки, а вам придётся помогать им советом, ведь вы должно быть, отлично знаете дом и поместье. А через неделю приедет моя семья, и если вы сможете расположить к себе мою матушку, то, так и быть, я не стану настаивать на вашем отъезде. Она очень любит красивую музыку, так что советую разучить несколько приятных уху романсов и баллад, возможно, это спасёт вас от неприятной участи просить милостыню, скитаться по злачным местам с выступлениями, словом, заниматься всем тем, чем красивой девице заниматься не пристало…

Отчитал, ещё раз махнул рукой, но я выдержала и это испытание. Пристально посмотрел и вышел, оставив дверь открытой. Даже не знаю, радоваться или отчаиваться.

— Я остаюсь в качестве патефона по вашей милости?

— Да хоть в качестве шарманки, он во всём прав, во всём. Ты на любой работе бы и двух рублей в месяц не заработала, а слепую выгнать у них рука не поднимется, не вздумай признаться. Его Милость уедет, найду на чердаке старые песенники и будешь зубрить, как отче наш, а то придумала: «Взвейтесь кострами синие ночи, дети рабочих!». Тьфу. Петух точно у тебя мозг выклевал, надо ему голову оттяпать до приезда новой хозяйки, сама ощипаю.

— Если бы вы не сочинили историю со слепотой…

— Шли бы мы пешком на станцию, глотая пыль! Непутёвая твоя голова! Слушайся старших и проживёшь жизнь в тепле и сытости. А то и правда в салун к девкам, тьфу.

Павлина махнула рукой, опираясь на трость, поднялась и вышла, не желая продолжать раздражающий разговор. Смотрите какая, ведь она моложе лет на десять меня настоящей, и эта трость и немощный вид – всё камуфляж, чтобы вызывать жалость у прошлой барыни и теперь у новых хозяев. Профессиональная приживалка – вот её должность, с какой она успешно справляется. Но что делать мне? Рано или поздно обман раскроют, и ладно просто выгонят, а если посчитают себя оскорблёнными и за обман, сдадут как аферистку?

И снова, как с гимном, словно меня клюнул в темя жареный петух, подскочила и поспешила в большой зал, откуда доносится негромкий голос хозяина, и с ходу, чтобы самой не передумать, выпалила:

— Дмитрий Назарович, я всё же не могу остаться, можно я с вами в город? — просьбу-то я высказала, а как только поняла её суть прикусила губу, и что я там буду делать? Совершенно ничего не знаю об этом мире, времени, землях, порядках и законах. Но отступать поздно, глупая просьба прозвучала, и я покорно жду ответа, начиная молиться, чтобы он посчитал меня слегка того и не в себе.

Глава 4

Внезапная просьба стала для него неожиданностью. Так старались остаться, и вдруг просьба уехать в город? Логики ноль, но, кажется, он не удивлён, доволен, что я не подвела и сделала нечто совершенно нелогичное, что позволило ему самодовольно подумать: «Все женщины одинаковые, и эта не исключение!»

— Вот как? И что же вас вдруг побудило на столь поспешную смену решения?

— Обстоятельства…

Я не решилась открыться, стою перед ним, а смотрю мимо, на старый почерневший портрет на стене, и продолжаю играть роль слепой, актриса из меня так себе. Но почему-то очень стыдно разочаровывать Дмитрия, просто невыносимо, да и зачем, если я вроде как собираюсь уехать, через сутки он и не вспомнит об этом разговоре.

Оказалось, что я не одна страдаю от отсутствия логики.

Кретов аккуратно положил документы на стол и сделал шаг ко мне, протянул руку и осторожно вытащил из волос солому. Вздрагиваю, ресницы предательски вздрогнули, но я успела закрыть глаза, и, кажется, перестала дышать. Но его пристальный взгляд как луч лазера скользит по мне, я ощущаю тепло на своём лице, шее, и наконец на откровенном декольте летнего, льняного платьица…

Его дыхание тоже сбилось, я готова поклясться, что услышала прерывистый ритм его сердца, это не романтика, это мужское эго и любопытство, а может быть, и жалость.

Его Милость, долго выдохнул и ответил так, что я окончательно растерялась, совершенно не понимая ни его мотивов, ни планов относительно меня, однако интонации в его голосе весьма обидные, словно я капризная дурочка, а ему приходится увещевать и взывать к зачаткам моей скудной разумности:

— Сударыня, вы не в себе, я прекрасно понимаю вашу усталость от навязчивой опеки и компании Павлины Павловны, вам хочется свободы и вздохнуть свободно, но с вашим недугом, сие совершенно невозможно. Уж лучше слушать наставления опытной компаньонки, и поступать правильно, чем разрушить свою жизнь одним глупым поступком, уж поверьте, я знаю, о чём говорю. Увы, не имею возможности заниматься вашими делами, не могу вас пристроить. Никак кроме того варианта, какой уже успел объявить. Потерпите, скоро дом наполнится новыми людьми и вам станет легче, — он смог меня удивить, надо же заметил, насколько тяжело терпеть общество Павлины, я невольно улыбнулась, но зря, потому что это ещё не все его планы относительно меня. — Тем более у меня возникли некоторые сомнения и вопросы относительно вас, вашей истории и дальнейшей судьбы. Хочу кое-что выяснить. Обязан. Ведь при покупке имения маклер ни словом не обмолвился о вас, как о дальней родственнице, плюс, вы незрячая, и находились на попечении Клавдии Филипповны это всё весьма туманно выглядит, а я предпочитаю решать проблемы сразу, как только они назрели. Пока ещё договор свежий, мне нужны гарантии, что в будущем вы не начнёте против меня дело. Я понятно выражаюсь? — нарочито заботливый тон уступил место металлу в голосе.

Мне осталось только кивнуть и признать за ним порядочность, однако, чем это расследование будет грозить мне? В голове мгновенно возникла опасная траектория развития событий.

Выходит, что я, притворяясь больной, как бы умышленно подвожу к тому, чтобы как раз таки начать дело и оспорить сделку? А учитывая тот факт, что я не слепая – то преступная афера налицо.

— Ой, что-то мне нехорошо, помогите, пожалуйста, голова закружилась.

Беспомощно вытягиваю руку вперёд, и он её крепко ухватил, тут же приобнял, словно я рассыпаюсь, как песочная скульптура в ветреную погоду, провёл к стулу и усадил, оглянулся, но понял, что никаких лекарств под рукой нет, так и стоит, ждёт, когда я осознаю его сообщение.

А у меня одна мысль, какого чёрта, я продолжаю играть, уже давно пора признаться, объясниться, попросить прощения, ведь я реально очнулась после падения, даже могу сказать, что стукнулась головой и ничего не видела, а теперь вижу. Но я не могу сказать правду. Чувствую, что за обман он меня прямо сейчас выставит из дома. А я уже не хочу. Я боюсь нового мира и потому делаю ужасный ход, о котором, должно быть, пожалею, но всё уже зашло слишком далеко: