Дива Флеппер – Мой лавандовый мир (страница 11)

- Тебе с рождения не повезло с окружением. Но сейчас ты можешь все исправить, - Миха опять развернулся и пошел дальше в другую залу, где висел портрет самого короля.

Вся зала была вновь украшена зеркалами и золотом. но еще на стенах можно было заметить изображения солнца - символа Людовика XIV. Заметив это, Марсель тут же подошел к портрету и встал на фоне него, после немного подумал и подвинул ближе небольшой кофейный столик, что стоял возле диванчика. Это была музыкальная гостиная, которая отличалась особой акустикой, поэтому голос прекрасного молодого юноши буквально зазвенел в этом помещении:

- Я похож на сияющее солнце? Похож ли я на лицо революции?

- Ты похож на короля. Только одет в кимоно. Скажи, а твой предок не у тебя за спиной? - Миха сразу обратил внимание на схожесть правильных черт лица у Марселя и короля на портрете. Хотя, это и можно было объяснить тем, что все аристократы имели высокие лбы, ровные носы и овальные лица. но все же сходство было большое. Даже причёска, с учетом того, что его французский знакомый был в парике.

- Нет, мой предок не король. Он был всего лишь Маршалом. Поэтому у меня такая фамилия.

- Но вы чертовски похожи. - Миха поднял камеру вышел и сделал кадр. - А еще тебе идут длинные волосы. Ты реально похож на аристократа. Такого возвышенного. Которому плевать на весь этот мир, потому он в центре него. Люди для него планеты. А он сам - солнце.

- То есть с короткими я похож на простолюдина? Я им и пытаюсь казаться вообще-то, - слегка обиженно сказал Марсель.

- Казаться, а не быть. Тебя выдают привычки: походка, речь, манера картавить, хотя у тебя нет речевых изъянов. Выдает манера пить кофе или чай, почерк и даже то, как ты держишь карандаш. Все говорит о твоем происхождении... И это великолепно, - Миха показал жестом, чтобы Марсель замер и сделал еще один кадр.

- Может это и вызывает ненависть людей ко мне? Я ведь... Хочу быть как они... Но при этом быть ярким и выделяться.

- Ты можешь быть как они: скучным и простым, но они не примут тебя из-за манер. Ты же даже ешь двумя пальчиками. И не замечаешь этого. Либо... Ты можешь стать символом революции, которая отрицает каноны прошлого, но не гнушается пользоваться его благами... Что если построить внешний образ на контрапункте? Ты будешь совершить провокацию в самом ярком наряде. И твой образ сразу будет вписываться в головы людей?

Марсель слушал эти слова и пытался представить, как о выходит перед людьми в желтом сюртуке и начинает читать манифест. А после обливает себя краской и уходит, оставив толпу в шоке.

- Ты прав... Миха... А откуда ты столько знаешь?

- Читал много книг... и имел опыт работы в редакции, чтобы заработать деньги на жизнь. Я же на французском только говорю плохо. Пишу и читаю хорошо. Поэтому переводил статьи. И учился опыту у журналистов.

Марсель кивнул и набравшись смелости залез прямо на столик, перед этим встав ногами на старинный стул 17 века, который слегка пошатнулся от его веса и заметно заскрипел.

- Кажется без помощи я не слезу. Но зато кадр выйдет шикарный. Подай мне канделябр, - Марсель выпрямился и уже стал примерять нужную позу для кадра.

Миха подал ему нужный атрибут и сам стал примерять кадр, чтобы получить нужный снимок. Только вот важный для искусства момент нарушил сотрудник музея, который до этого тихо спал на лестнице, но вдруг решил обойти свои владения. От него сильно пахло алкоголем и сыром, который тот носил в кармане ради закуски, поэтому присутствие стороннего человека сразу было ощутимо. Но на него никто не обратил внимание, ведь Миха был увлечен поиском нужного ракурса, а Марсель стоял и не двигался на шатком столе.

Только вот сотрудник не ожидал, что один из посетителей великого дворца окажется точной копией короля - солнце. И что он будет стоять в самой значимой зале и позировать на фоне своего же портрета с золотым канделябром.

- Святая Мария-Антуанетта! Он вернулся в Версаль! Людовик XIV вернулся в свой дворец!

От шока мужчина тут же упал в обморок после сказанных слов и перестал дышать на мгновение. Так сильно его поразило сходство. Ну а Марсель лишь удивленно посмотрел на этого странного человека и шепотом спросил у Михи:

- Он умер?

Миха же отвлекся от камеры и посмотрел на лежащего на полу мужчину и повел плечами:

- Я не хочу проверять.

Фотограф вернулся к своей работе, а Марель снова принял нужную позу. После еще трех вспышек он решил все же слезть со стола и попросил Миху помочь ему это сделать. Тот подошел ближе и подал руку, надеясь, что художник не получит еще одну травму в стенах этого дворца. Но случилось непредвиденное. Стул, на который Марсель поставил ногу, вмиг развалился от старости и Марсель все же рухнул на пол, хватаясь за штору, что висела рядом. Послышался характерный треск ткани, а юноша свалился на пол, утягивая за собой фотографа, который успел только поднять камеру выше, чтобы ее не разбить.

- Вот дерьмо... - простонал француз и попытался подняться, ощущая теперь боль в лодыжке, локте и плече, на которое он упал.

- Ты живой? - Миха тоже ударился коленом во время падения, однако камеру он смог сохранить. Чем дорожил больше всего. - Ты сломал стул.

- Я знаю... Кажется, смотритель напился и сошел с ума. Может, если мы убежим, то выйдем сухими из воды?

Через минуту уже по залам Версаля бежали два совсем юных студента художественной академии. Один был одет в характерное желтое мужское кимоно, которое на деле не имело отношение к самураям, но явно было частью гардероба богатого человека. А второй был одет по современной моде начала 1910-х годов. Обы уносили ноги от пьяного смотрителя и боялись, что их поймают и посадят в тюрьму за хулиганство и порчу исторической реликвии. Но за ними никто не гнался, ведь смотритель решил, что сам сломал стул, будучи пьяным. Он и не верил в то, что видел до своего падения в обморок, ведь ему бы все равно никто не поверил, что сам Людовик XIV мог гулять по коридорам дворца в странной Японской одежде, которая совсем не вписывалась в моду эпохи короля-солнца. Но фотографии подтверждали обратное.

Жить как ДаДа

- С этого дня мы должны начать жить как дадаисты. Мы должны совершать каждый день странные вещи во имя искусство. Но для начала надо положить этому старст, - Марсель шел по тротуару и приминал туфлями сухую листву, что успела осыпаться за ночь. - Какие есть идеи?

- У нас занятие в кабинете на первом этаже. Давай зайдем туда через окно?

Эта сумасшедшая идея осенила Миху моментально и тот озвучил ее незамедлительно. А Марсель согласился. Через минуту они уже нашли нужный кабинет, подошли ближе и обнаружили, что одно окно открыто нараспашку.

- Видимо старик Таше так сегодня воняет, что помещение решили проветрить, - пошутил Миха и подпрыгнул, чтобы забраться на карниз и после перелезть через окно и оказаться уже внутри.

Следом полез Марсель, который справился быстрее, ибо был выше и имел опыт в таких вещах. Он часто сбегал из дома, чтобы погулять одному и почти всегда оказывался незамеченным. Поэтому мог забираться в окна тихо и ловко. С таким талантом он мог бы стать идеальным вором. Но Марсель выбрал судьбу художника-революционера.

А вот Месье Таше был крайне взбешен выходкой двух самых ненавистных студентов, что беспардонно залезли в кабинет через окно и сели за свои места так, словно перед ними не стоит великий художник. Хотя таковым его считали только несколько друзей, жена и он сам.

- Что вы себе позволяете? Месье Маршал! Мне раньше казалось, что люди ваших кровей, должны заходить в помещение с реверансом и просить прощения за опоздание. А вы беспардонно залезли в окно. Вы что, опустили до уровня помойной крысы?

- Я просто проявил к вам неуважение, - дерзко ответил Марсель.

На деле, он обожал дерзить. Но позволял себе это редко, ибо трусил и трясся, как мальчика, которого поймали на разглядывании фотографий голых женщин. Хотя с каждым разом он осмелел еще больше и вот теперь он ощущал лишь легкую тревогу из-за своего проступка. Но отступать с дороги не планировал.

- Как вы смеете дерзить?! Кто вы такой, чтобы так отвечать? - Таше взбесили слова этого юнца и он уже схватился за самую большую кисть, что лежала на его столе.

- Я дадаист! Революционер!

- Ах революционер... Значит с вами покончит мать французской революции гильотина. Не считаю нужным ломать о вас кисти.

- Гильотину придумали для того, чтобы бороться как раз с теми, кто революцию не поддерживал. И кто был преступником. Я же желаю блага и процветанию искусству.

- Гильотина лечит больные головы. Слышали о таком?

По кабинету пронеслась волна смеха. Марсель же почувствовал себя хуже некуда, но все равно гордо встал и заявил:

- Лечит только искусство. И я сделаю так, чтобы оно исцелило самые израненные души!

- Флаг вам в руки, месье Маршал... Не забудьте перед казнью снять галстук, - Таше сам засмеялся своей шутке и обратил внимание на Миху, что молча сидел рядом. - А вы... Месье Мосс... Кажется вам я запретил пересекать порог моего кабинета.

- Все верно. Я не пересек порога. Я зашел через окно, - с улыбкой сказал Миха.

На этот раз хохот стал таким громким, что Таше стукнул кулаком по столу, дабы усмирить эту толпу глупых студентов. Но те лишь стали смеяться тише.