Дитрих Гюнстлинг – Пляски (страница 9)
– Как?!
Ошарашенный Муха посмотрел на такого же Маркела и смог произнести только одно слово, которое как бы логически завершало всю эту историю и прозвучало как приговор:
– Бесы!!!
6
Глава был взбешен. Попало всем: сперва до истерики был доведен Куралев, который был привязан веревкой к батарее и не переставал рыдать. Глава в ужасе наблюдал за ним, временами посматривал на совхозного председателя Налейкина. Последний тоже задумчиво тряс головой, соображая, что делать.
Впрочем, от Куралева отстали довольно быстро. Как поняли, что единственное правильное решение – это посадить в сарай, так и закончили с ним. На подходе была Евдокия, своим видом пугавшая Сеньку и произносившая молитвы одну за другой. Она даже и не переоделась с утра, явилась к главе вот так: в халате и в собственноручно сшитых тапочках.
Глава покрывал матом все и вся, злясь, в первую очередь на самих покойных, которые доставили столько хлопот. Но чуть что, он переводил свой гнев на кого-нибудь из присутствующих.
– Так куда она исчезла?
Евдокия затихла, с надеждой посмотрела на главу и разрыдалась.
– Куда она могла исчезнуть? Черт возьми, она же мертвая! Придавленная шкафом из сосны. Его Евсейкин на заказ делал. А Евсейкин, едрыть его курица, плотник не хилый. Он этот шкаф мастерил, лучшую сосну на него истратил. Да что я! Вот шкаф его стоит, он мне лет десять назад его смастерил. Вот сюда смотрите, вот она – работа. Еще лет сорок простоит и не потрескается. Так как же мертвая Вирканчук могла исчезнуть?
– А, ну так, вытащил кто-то из этого, соснового…
– А, ну так! Ясная курица, кто-то вытащил. Но кто? Куда? С утра в деревне бум и никто не видел, как унесли Львовну! – глава устало опустился на свой стул, – беда! Конюшня горит, сын родного отца убивает и не по пьяни. Покойники тут пропадают с утра пораньше, уж случайно с Ивановной ничего не случилось?
– Да, уж слава богу, нет.
– Что ж ты богом славишься, мерзавец, да тебя за это дело обрить мало. Ты давай советуй, что теперь делать?
Муха нервно поправил пиджак и стал копаться в книге. Что делать, что делать? Он оглядел людей и удивленно зачесал щеку.
– А кто его знает, что делать?
– Пошел отсюда!
Заплаканного Куралева связали и, поддерживая со всех сторон, вывели из кабинета. У Маркела раскалывалась голова. Он дернул ручку, закрыл за остальными дверь. Что-то подсказывало ему, что разгадка этих таинственных случаев находится рядом и что Куралев неслучайно убил своего отца. Во всем этом виделся подвох, словно определенная, пока неизвестная фигура играла с ними в новую игру. Главным и пока единственным доказательством этого была земля, найденная под ногтями покойных. И пока об этом не стоило говорить никому, а то поднимется такой шум, что деревня вся встанет дыбом, и тогда такое начнется!
– Матвеев, ну это же бред. Хоть ты расскажи, в чем там дело.
Маркел повернулся к главе.
– Сидор Евстафьевич, что мне показалось странным, так это то, что тело Вирканчук было украдено. Именно украдено и именно молодыми, крепкими мужчинами. Вы сами показывали свой шкаф. Так вот, шкаф этот ни Кот, никто либо еще из стариков поднять не мог. Мужчин было минимум двое: один поднимал шкаф, другой вытаскивал тело. Мог быть еще один – вроде шухера.
– И увезли?
– Так как еще? Нести тело по всей деревне на руках? Но третий в данном случае не обязателен. И вообще, это не главное, Сидор Евстафьевич. Здесь лучше взглянуть на ситуацию по-другому: если тело унесли, значит, оно было нужно.
– Кому, зачем?!
– Вопрос, но и не это главное. Ведь если ее унесли, спрятали и без свидетелей, то это говорит, по моему мнению, об одном. Анну Львовну убили.
– Ах, вот как! – глава возмутился до такой степени, что рвал на себе волосы и плясал на стуле, – так вот оно как!
Маркел сделал паузу, ожидая, когда глава успокоится, станет слушать его дальше и снова посмотрел на архив.
– Но убийцы ведут себя очень странно. Предположим, хотели скрыть тело и обратить все в пропажу. Хорошо, но почему они не забрали тело ночью, когда на улицах никого нет и темно как в мешке. Они убили, придавили тело шкафом, ушли и рано утром между восемью тридцатью (когда Кот зашла к Вирканчук) и десяти сорока восемью (когда она заходила к ней второй раз) пришли на место преступления и утащили тело. Либо убийцы замешкались, либо все это план.
– План?
– План, только вот чего?
Глава закинул голову назад, думая, что можно предпринять и как из всего этого можно выкрутиться. Он по-товарищески обхватил Маркела и, по большей части обращаясь к Лихаступову, раскрывал свои мысли:
– А что, если это и взаправду диверсия, враги постарались?
– Ну, какие враги?
– Всякие. Хотят меня с места сдвинуть. Точно! Вот хитрецы, они все спланировали и не сегодня, так завтра начнут на меня поход!
Глава затряс Маркела и, обезумев, стал шипеть ему в лицо:
– Кто именно мог это устроить: Севастьянов, Матруха? Нет, эта должна быть такая гнида, чтоб при виде меня у него морда перекашивалась.
– Сидор Евстафьевич, перестаньте.
– Нет, нет, нет! Ха! Глупцы, они считают, что смогут пойти против меня, против Коляды!
Маркел был изумлен. Глава не просто нервничал, он сходил с ума. Он вскарабкался на письменный стол и выплясывая на нем непонятно что. Глава безумствовал, а Маркелу это было под руку. Он вытащил из шкафа архивную папку за тысяча девятьсот девяносто второй год и пулей выбежал из кабинета.
Через час Маркел курил папиросу за папиросой, пока Сенька копался в папке. Все теперь сходилось и, наконец, вырисовывалась цельная картина.
– Заканчивай читать, – Маркел выхватил папку и спрятал ее под стол. Сенька в ответ мог лишь промычать и, еле сдерживаясь от крика, покивать.
– Мы почти победили, Сенька, почти у цели!
– Все сходится!
– Да, все! Маслянихинский оркестр: балалайками были Корзунина, Рябкова, Кольша, Зельковская, Орест – ударными, баяном Жерехова и Пончик. Тимбердиев контрабасом, домрами Фокс, Бендяев, Гормушкаев, Вирканчук, Роббек и Носов Тихон Степанович дирижером.
– Все.
– Все. Полный состав, смотри далее. Совет деревни: Носов, Фокс, Орест и все остальные. И вновь полный состав. И на сегодняшний день все они покойники, все.
– Это означает одно – крестов у нас больше не будет.
– Это почему? Стариков-то похоронят. Но с послезавтрашнего дня каждую ночь придется караулить могилы, и если он нам попадется!
– Ух, если попадется!
Маркел затушил папиросу и похлопал Сеньку по спине.
– Ну а пока нам нужно решить, куда деть Куралева.
7
С наступлением темноты Маркел и Сенька направились на кладбище. За пазухой у Маркела лежал украденный у главы архив. Сам же Маркел был сосредоточен и снова теребил спешащего за ним Сеньку. Сенька нес за спиной увесистый мешок, был встревожен и болтлив. Он жужжал Маркелу под ухо, постоянно спотыкался об его ноги.
– Оркестр, нам нужно узнать, кому нужен весь оркестр? Либо совет деревни, все равно одни и те же.
– Да, четырнадцать человек, мертвых.
– Ага, – Маркел раскрыл архив и в который раз стал перелистывать.
– Слушай, Маркел, а тебе не показалось, что Куралев все-таки что-то не договаривает?
– Почему?
Сенька поравнялся с напарником и подергал его за рукав.
– Ну, не мог он так своего отца. Да и вся эта брехня про топор. С какой это тапочки Тихон Степанович станет бросаться на своего сына?
– Мое мнение – в Маслянихе орудует преступник, который на сегодняшний день почти закончил свое дело, и если его ловить, то непременно сейчас. Как ты думаешь, о нас потом напишут в газете?
– Ай, да какая газета, – Сенька вскинул вверх руки, отчего мешок упал, и Сенька от удара прыгнул на месте. Поняв, что это мешок, поднял и забросил обратно на спину, – о нас весь район будет говорить, журнальчики!
– Аа.
Они оба заулыбались, каждый из них подумал о своих перспективах. Маркел уже считал себя без пяти минут следователем, сидящим в своем собственном кабинете в райцентре, а Сенька сытым и уставшим от внимания сельчан. Они свернули с дороги и потопали по тропе через лесную полосу. Минуты две они шли молча. Казалось, что Сенька да конца пути потерялся в своих мыслях и сильно испугался, когда Маркел хлопнул его по плечу и опять испуганно посмотрел ему в глаза.
– Вот что, Сенька! У нас ведь два трупа, третьего, то есть, Анны Львовны, у нас нет.