Дита Терми – Второй шанс. Опозоренная невеста злодея (страница 18)

Не знаю, сколько времени прошло. Может, минута. Может, час.

Наконец он заговорил. Голос был глухим. Он говорил в мои волосы, не поднимая головы:

– Ты не должна была видеть меня таким.

Я чуть отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо. Он выглядел... потерянным. Таким потерянным, каким я не видела его даже в ту ночь, когда он держал меня умирающую, когда его глаза кричали от боли, а голос срывался на хрип.

– Почему? – спросила я тихо.

– Потому что я монстр, – выдохнул он. – Я опасен. Опасен для всех. И для тебя. Особенно для тебя.

– Ты не монстр, – прошептала я. – Ты просто устал быть один.

Он закрыл глаза на секунду.

Просто закрыл, позволяя себе эту слабость, эту роскошь – не контролировать, не держать лицо, не быть тем самым Принцем Тьмы, которого боятся все. Позволяя себе быть просто мужчиной. Уставшим, израненным, отчаянно нуждающимся в том, чтобы кто-то был рядом.

И когда он открыл глаза вновь, в них больше не было той пустоты, что я видела в саду. Только усталость. И что-то очень похожее на нежность.

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд.

В полумраке, в этом коконе из живой Тьмы, он казался почти нереальным – чёрные волосы, падающие на лоб, чёрные глаза, в которых отражался слабый свет единственной уцелевшей свечи, резкие скулы, тонкие губы. Каждая черта, каждая линия этого лица были совершенны в своей суровой красоте.

Самый опасный человек королевства.

Мой жених.

Я медленно подняла руку и коснулась его щеки.

Он вздрогнул.

Сильно, всем телом, будто от удара. Секунда. И его глаза загорелись. В них начал гореть чёрный, первобытный, голодный огонь. Жажда.

Я чувствовала, как его тело становится всё более напряжённым. Мышцы под моими ладонями каменели. Пальцы, лежащие на моей спине, сжимались всё сильнее, впиваясь в ткань платья.

Но он держался.

Мои пальцы скользнули по его скуле – по горячей, гладкой коже, по линии челюсти, по напряжённым мышцам.

Я перевела взгляд на его губы. Он – на мои. Я видела, как его зрачки расширились, как взгляд замер на них.

Внутри меня всё горело.

Я вдруг безумно, нестерпимо захотела почувствовать его вкус.

И я невольно облизнула пересохшие губы.

Это было последней каплей.

Я увидела, как что-то в нём сломалось. Как последний барьер рухнул, разбился вдребезги, не выдержав этого простого, инстинктивного жеста.

– Кайран, – выдохнула я.

Он наклонился ко мне.

Медленно. Опасно. Неотвратимо.

Его губы замерли в миллиметре от моих.

Глава 18. Я рядом

Я ждала поцелуя.

Всем своим существом ждала, когда его губы обрушатся на мои. Каждая клеточка моего тела была натянута в предвкушении этого момента. Сердце колотилось отчаянно, желая вырваться из груди, дыхание перехватило, в висках пульсировала кровь.

Но он медлил.

Его губы замерли в миллиметре от моих. Я чувствовала их жар, чувствовала его дыхание, чувствовала, как он дрожит – мелко, едва заметно, но дрожит. Между нами было такое явное физическое напряжение, что воздух, казалось, искрил.

Я смотрела в его глаза – чёрные, бездонные, горящие адским пламенем – и тонула в них. Тонула добровольно, счастливо, без надежды на спасение.

И тут его руки рванули меня вверх.

Легко, будто я ничего не весила, будто я была пушинкой в его стальных ладонях – и в следующее мгновение моя спина вжалась в холодную стену.

Каменная кладка больно толкнула лопатки, выбив воздух из лёгких, но я не успела даже ничего понять толком, потому что он уже был рядом.

Вдавил.

Всей своей мощью, всем своим телом прижал меня к стене, не оставляя ни миллиметра расстояния. Я чувствовала каждую линию его тела – жёсткие мышцы груди, твёрдые бёдра, сильные руки, запершие меня в ловушку по обе стороны от головы. Его грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, и каждый вдох, каждый выдох передавался мне, становился моим.

Он нависал надо мной, огромный, тёмный, опасный. Чёрный мундир облегал его плечи, подчёркивая каждый мускул. Прядь волос упала на лоб, делая его ещё более диким, ещё более первобытным. И в его глазах не осталось ничего, кроме пламени. Чистого, первобытного, всепоглощающего пламени, в котором я готова была сгореть добровольно, без остатка.

– Кайран... – прошептала я снова.

Он сорвался.

Его губы впились в мои.

Жадно, отчаянно, собственнически.

Сразу же глубоко, горячо, так, что дыхание сбилось в один момент. Никакой нежности, никакой робости – только голод, только жажда, только дикое, первобытное желание.

Его губы сминали мои, его язык ворвался в мой рот, танцуя бешеный, головокружительный танец. Грубо. Сладко. Так, что все мысли покинули голову в одно мгновение, растворились в этом поцелуе, исчезли, сгорели дотла.

Остались только эти ощущения.

Я цеплялась пальцами за его мундир, комкая дорогую ткань, прижимаясь к его телу в ответ, пытаясь стать ещё ближе, хотя ближе уже было некуда. Мои пальцы царапали его плечи, зарывались в жёсткую ткань, ища опору в этом водовороте страсти.

Его губы обжигали, требовали, брали. Одна рука скользнула на мою талию, а потом вверх – медленно, мучительно медленно, оставляя за собой дорожку из огня. Пальцы зарылись в мои волосы, сжали их у корней, оттягивая голову назад, открывая шею.

Он оторвался от моих губ и опустился к шее. Горячие губы коснулись чувствительной кожи, и я выгнулась дугой, не в силах сдержать стон. Он целовал мою шею – жадно, голодно, впиваясь губами, проводя языком, слегка прикусывая зубами. Каждое прикосновение отзывалось во мне вспышкой, взрывом, молнией, пронзающей всё тело.

Другая рука... скользнула ниже.

Его ладонь сжала моё бедро – сильно, собственнически, притягивая ещё ближе, ещё теснее, вдавливая в себя. Пальцы впились в плоть сквозь ткань платья, и я чувствовала каждый палец, каждое движение, каждый миллиметр его прикосновения.

Его пальцы сжимались на моём теле слишком сильно, слишком откровенно, слишком собственнически. Он трогал меня так, как не имел права трогать непорочную невесту – жадно, нетерпеливо, теряя контроль. Его рука скользила по моему бедру, сжимала талию, гладила спину – везде, всюду, не оставляя ни сантиметра нетронутой кожи.

И я отвечала.

Так же жадно, так же отчаянно, так же теряя голову. Я кусала его губы, я целовала его щёки, его подбородок, я хотела всего его, сразу, целиком, без остатка.

Тьма вокруг нас взбесилась окончательно.

Она металась по комнате, сметая остатки мебели. Я слышала грохот падающих предметов, звон разбитого стекла, треск дерева – но всё это было где-то далеко, на периферии сознания. В центре, вокруг нас, она сгустилась в непроницаемый чёрный шар, отрезая всё – звуки, свет, реальность.

Мы были в коконе. В нашем собственном мире, где существовали только мы двое.

Только его губы на моих. Только его руки на моём теле. Только его сердце, колотящееся где-то там, где моя грудь касалась его. Бум-бум-бум – один ритм на двоих, одно дыхание на двоих, одна душа на двоих.

Я тонула в нём. Растворялась. Исчезала.

И вдруг – всё прекратилось.

Кайран оторвался от меня так резко, будто его ударили. Отшатнулся, едва не упав, вжимаясь спиной в противоположную стену. Его грудь тяжело вздымалась. Глаза горели безумным, диким огнём, зрачки были расширены так, что почти не осталось радужки. Губы – припухшие, влажные, красные от поцелуев – были приоткрыты, и я видела, как он пытается выровнять дыхание.

– Уходи, – выдохнул он хрипло. – Немедленно. Арианна, уходи.