Дита Терми – Уникальная помощница для следователя-орка (страница 1)

Уникальная помощница для следователя-орка

Глава 1. Обвинение

Меня арестовали в дождь.

Не в тот, что поёт на черепичных крышах Верхнего Города, а в грязный, маслянистый ливень Нижнего Квартала, где пар из канализационных люков смешивается с выхлопами эфирных двигателей и запахом прогорклого угля. Вода просочилась в ботинки, и теперь каждый шаг хлюпал, будто сам город пытался выдавить из меня остатки гордости.

– Идём, девочка, – буркнул констебль, сжимая мою руку в перчатке, пропахшей машинным маслом. – Не упрямься. Ты и так уже в дерьме по уши.

Я не сопротивлялась. Зачем? Всё кончено. Мистера Веллингтона – моего работодателя – увели в наручниках из латуни и чугуна. Его кабинет теперь в руинах. А я… я просто стояла у двери с блокнотом и пером, когда ворвалась «Тёмная Стража» – элитное бюро частных следователей, чьи имена шепчут даже в Верхнем Городе с уважением и лёгким страхом.

Теперь я сижу в допросной.

Эта узкая, небольшая комната пугает меня до ужаса. Стены обиты потрескавшейся кожей, на потолке висит лампа с мерцающим эфирным пламенем. В углу тикает хронометр с латунными шестерёнками, будто отсчитывает последние минуты моей свободы.

Тик-так. Тик-так. Каждый звук отзывается набатом в голове.

Вот и всё, Элли, настал этот день. Ты ведь чувствовала, что что-то не так. Что мистер Веллингтон скрывает что-то. Нельзя было игнорировать свой дар. Он ведь никогда не обманывает.

Дверь открывается без стука.

Он входит уверенной поступью, и комната будто сжимается ещё больше, давит на плечи, не давая вздохнуть.

Грум Бронк.

Огромный, как паровой котёл, обтянутый дорогим сукном. Его зелёная кожа блестит от дождя, словно покрыта маслом, а глаза медовые, с узкими зрачками, как у кота, который видит в темноте. На шее – цепь с подвеской в форме глаза. В ухе – латунный артефакт, мерцающий слабым синим светом.

Следователь. Легенда. Кошмар для преступников. И теперь, кажется, для меня.

Он садится напротив меня, небрежно отодвигая стул ногой. Тот скрипит по каменному полу, заставляя меня вздрогнуть. Инстинктивно вжимаюсь в спинку стула, словно это поможет мне избежать его взгляда. Я смотрю на свои руки, нервно скручивающие подол платья, и боюсь даже взглянуть на него.

А ведь хотела держать лицо. Хотела не показывать своего страха.

Я ведь на самом деле ни в чём не виновата! Я понятия не имею, за что посадили мистера Веллингтона. Я лишь выполняла свою работу.

Бронк тем временем бросает на стол папку. Мою папку. С моими записями. Теми самыми, что я усердно вела каждый день на работе у мистера Веллингтона.

– Элеонора Тинкер, – произносит орк, и голос у него низкий, хрипловатый, будто скрип ржавой шестерёнки. – Восемнадцать лет. Сирота. Бывшая воспитанница Академии святой Агнессы. А теперь – стенографистка мистера Альджернона Веллингтона. Интересная карьера.

Я сглатываю ком в горле.

– Я… я только записывала. Он диктовал отчёты. Я не знаю…

– Не знаете, что он торговал запрещёнными артефактами? – перебивает он с явной насмешкой в голосе. Кажется, он довольно часто слышит это «не знаю». Но я ведь правда… – Не знаете, что в его сейфе лежал Компас Желаний из руин древнего Исситока? Что он продал его лорду Харгривзу, который теперь не может спать, потому что компас заставляет его видеть всё, чего он не добился в жизни?

Я замираю. Холодею. Поднимаю глаза на следователя. Он так пронзительно смотрит на меня, что у меня на теле проступают мурашки. Мне кажется, он замечает их. Видит, как на плечах и зоне декольте выступают гусиная кожа.

Его взгляд скользит с моих глаз вниз. На губы. Потом ещё ниже. С интересом рассматривает мою грудь, дальше, к счастью, обзор закрывает стол. И всё равно… я будто обнажённая перед ним сижу!

Судорожно вздыхаю, когда понимаю, что он меня изучает… не просто как подозреваемую. Это что-то другое… Я чувствую это. И я понимаю, что у него на уме. От этой догадки щёки вспыхивают румянцем.

Проклятое платье. Пока констебль тащил меня под дождём, оно всё промокло насквозь и теперь облепляет меня, как вторая кожа. Подчёркивает все изгибы. И Бронк, естественно, это замечает.

– Компас…? – шепчу я, пытаясь прийти в себя от мысли, что этот большой, мужественный орк видит во мне лишь тело. Надо сосредоточиться на деле! Я никак не могу попасть в тюрьму! – Но… но мистер Веллингтон говорил, что это просто старинный навигационный прибор! Для коллекции!

Бронк молчит. Постукивает пальцами по столу, отчего тот ходит ходуном. Представляю, как чувствуют себя преступники, когда он давит на тебя своим авторитетом. Когда он играет с ними, как кошка с мышкой. Но я цепляюсь за мысль, что я не виновата. Я просто делала свою работу! Между прочим, без нареканий. Всё было хорошо! Пока не явилась «Тёмная Стража»…

Наконец-то следователь отмирает. Он медленно вытаскивает из кармана небольшой предмет – бронзовую бабочку с крыльями из тончайшего стекла. Я застываю и с восхищением смотрю на неё. Какая удивительная работа! Забываю на мгновение о своём незавидном положении.

Даже в этой тесной каморке, даже с этим допросом, я всё равно не могу не отметить тонкую работу мастера. Это шедевр. Изящная красота среди этого кошмара.

– Это Бабочка Сожалений. Веллингтон продал её школьной учительнице, убедив, что это «украшение для шляпки». Через три дня она прыгнула с моста. Потому что бабочка заставляла её переживать каждую ошибку, каждое «надо было сказать».

Он кладёт артефакт на стол. Крылья слегка дрожат, будто живые. В горле возникает ком. Это тоже… тоже артефакт. Инструмент пытки. И я, возможно, причастна к этому. Невольно, но всё же…

– Вы записывали его сделки. Его встречи. Его ложь… – Он вскидывает на меня глаза, заставляя меня утонуть в своих омутах, а сердце выбить чечётку. – Вы были с ним заодно, мисс Тинкер. Ваша беззаботная жизнь только что закончилась. Теперь начинается... расплата.

Глава 2. Поворот

– Мистер Бронк. Я и подумать не могла, что мистер Веллингтон преступник! – поспешно говорю я. В душе ещё теплится надежда на то, что этот суровый орк меня не отправит в тюрьму. Он ведь лучший следователь. Он должен понимать, что я не вру! – Я чувствовала, что он что-то недоговаривает, это так. И я видела ложь. Но я не понимала её причины. Мне казалось… это из-за безумных накруток на себестоимость товаров. За это ведь нельзя привлечь торговца к суду?

Бронк усмехается. В его усмешке нет тепла, лишь холодный скепсис. Он поднимается с места и стул снова со скрипом скользит по полу, словно оплакивая мою судьбу. Я съеживаюсь. Исподтишка поглядываю на орка.

Его широкие плечи невольно приковывают взгляд. Мощные, словно выточенные из камня. Он такой большой, такой… мужественный. А ещё его чёрные волосы небрежно взлохмачены, придавая его образу какой-то нарочитой неряшливости. Будто он только что вылез из-под завалов.

Он словно не просто лучший в своём деле специалист, а актёр на драматической сцене. И сейчас отыгрывает роль карателя, который собирается приговорить меня к самому ужасному, что можно придумать. И я – его зритель, а заодно и жертва.

Девушка в тюрьме! Что может быть хуже? Разве что попасть в дом утех, а после тюрьмы мне только туда и светит дорога. Но у меня есть гордость! У меня есть чувства! И я не хочу, чтобы мою жизнь сломали.

– Я думала… он просто… нехороший человек. Но никак не…

– Нехорошие люди не торгуют душевным равновесием, мисс Тинкер, – говорит Бронк тихо. В его голосе звучит усталость и презрение. – Они торгуют деньгами. Веллингтон – торговец болью в красивой упаковке.

Он подходит к окну. За стеклом – город. Дирижабль с рекламой идеальной жизни в Верхнем Городе медленно проплывает над крышами. Я бросаю мимолётный взгляд, застывая на картинке. Это то, что недоступно простым смертным, вроде меня.

Я живу в Нижнем Городе. Среди нищих, среди тех, кто выживает, а не живёт. И каждый день наблюдаю за рекламой другого мира. Мы все смотрим. Но только единицы выбиваются в люди. И я тоже хотела бы… Но я бы никогда не преступила закон, не пошла бы по головам и судьбам… Я честная девушка.

– Мисс Тинкер… Скажите, как у вас дела обстоят с интуицией? – вдруг резко меняет тему Бронк. Его внезапный вопрос сбивает с толку. – Вы говорите, что «видели ложь». Что вы имеете в виду?

Я сжимаю платье сильнее. Никогда никому не рассказывала о своём даре, но сейчас… кажется, у меня просто нет выхода. Мне придётся признаться в том, что я умею чувствовать людей. Умею считывать их настроение, видеть ложь и не только. Это всегда было моим проклятием. Или даром.

Например, даже сейчас… Когда следователь проходится из угла в угол и смотрит на меня. Я чувствую его желание. Оно давит, обжигает. Это нервирует и отвлекает. Ощущение, будто мысли обо мне в таком русле его интересуют больше, чем расследование.

– Я чувствовала, что в нём что-то не так. Будто его голос становился фальшивым, а сердце… холодным. Даже сам воздух тяжелел. Вокруг него. Я… вижу правду и ложь, мистер Бронк, – заканчиваю шёпотом.

Слова кажутся глупыми и нелепыми. Кто поверит в такое?

Разворачиваюсь на стуле и смотрю на него. Бронк делает шаг вперёд и вдруг устраивает одну руку на столе, а вторую на спинке моего стула, нависая надо мной. Я испуганно отшатываюсь и врезаюсь спиной в стену.