Дита Терми – Тыквенный переполох. Бабуля на отборе (страница 8)

– Никто не знает, леди! Его держат в строжайшей тайне. Только говорят... – она оглянулась по сторонам, – говорят, оно связано с самой сутью драконьего рода. Это проверка... сердца. И души. Все его ужасно боятся.

– Проверка сердца? – усмехнулась я. – Ну, с этим-то у меня проблем нет. Его хоть на ладошке покажи, хоть на рентген отправь – всё на месте, стучит исправно.

И то правда. Как возродилась в этом мире, так просыпаюсь не от боли в суставах, а с улыбкой на губах. Ничего не болит, тело молодое, здоровое. Зрение идеальное. Ни морщинки, ни сбившегося дыхания после ходьбы. Чудо просто какое-то.

Так что пусть проверяют. Я не против.

Однако моя служанка засмеялась, а потом быстро стала серьёзной, словно почувствовала, что ведёт себя с хозяйкой слишком фривольно. Ох уже эти чопорные манеры.

– Это не шутки, леди, – сказала она твёрдо. – Весь отбор не просто так проходит на этой неделе. Это время Праздника Урожая и Угасающего Солнца. Время, когда граница между мирами истончается, духи предков ближе, а древняя магия драконов – сильнее. Тыквы, фонари, костры – всё это не просто украшения. Это... дань древним силам, которые охраняют род принца. Легенды гласят, что именно в такую ночь драконы когда-то заключили союз с этой землёй.

Я задумалась. Осень, тыквы, духи, истончившиеся границы... Звучало жутко знакомо. Прямо как тот самый новомодный праздник зарубежный, про который я по телевизору слышала. Хэллоуин, кажется. С тыквами-светильниками, привидениями и переодеваниями.

«Вырезанные глаза на тыкве... – мелькнула внезапная мысль. – А ведь неплохая идея. Поставить такую штуку на пороге у блондинки и её подружек – нервишки им помотать. Утром визжать будут, как резаные».

Я хмыкнула, предвкушая незабываемое зрелище. Ждать пока они нападут? Так может приступить первой? Лучшая защита – нападение. Так ведь принято?

Но мысль о духах и древних силах навела и на кое-какие другие мысли. Праздник есть праздник. А на праздник, особенно осенний, холодный, дарят что-то тёплое, уютное. Чтобы согревало.

Мой взгляд упал на корзинку с пряжей, которую я видела у Лианы и даже подумывала попросить у неё, чтобы скоротать время вечерком… Там выделялся моток шерсти цвета спелой тыквы – яркий, солнечный, тёплый.

И меня осенило.

– Лиана, милая, у тебя спицы есть? – спросила я, уже мысленно прикидывая петли.

– Спицы? Конечно, леди. Но зачем вам...?

– Дракончику нашему шарфик свяжу, – объявила я, чувствуя, как меня захватывает эта дурацкая, прекрасная идея. – Осень, скоро холода. А он всё ходит в этих своих чёрных камзолах, будто туча хмурая. Пусть ярким пятнышком будет, да и чтоб не мёрз. Цвета тыквы – в тему праздника.

Лиана смотрела на меня, будто я предложила связать шарф каменной скале, чтобы она не мёрзла. Глупо и абсолютно бессмысленно.

– Леди... принц Каэлен... Он... он дракон! Его чешуя выдерживает ледяной ветер высокогорный! Он дышит пламенем! Ему не холодно!

– А кто сказал, что шарф – только от холода? – мудро подняла я палец вверх. – Это символ. Забота. Я вот своим ученикам тоже тёплые носки вязала. Они, конечно, в кроссовках их не носили, но берегли. Потому что с любовью они были связаны. Так и тут. Пусть Каэлен знает, что о нём думают. И пусть завидуют все эти напыщенные красотки, что у них таких шарфиков нет!

Лиана слушала меня открыв рот, но спорить не стала. Как и комментировать. Наверное, про кроссовки я зря упомянула. И про учеников. Но язык у меня без костей, никак не могла я привыкнуть, что иногда лучше помалкивать.

Работа закипела. Я устроилась у камина и с привычной, отработанной за десятилетия скоростью застучала спицами. Лицевая, изнаночная... Узор простой, «рисовая вязка», но смотрится нарядно. Мысли текли спокойно, в такт движению рук.

Дракон, которому не холодно... Но которому, возможно, одиноко. Принц, закованный в долг и традиции. Молодой мужчина, который смотрит на мир усталыми глазами. Ему, наверное, и в голову не приходило, что кто-то может связать ему что-то просто так. Не из лести, не из желания понравиться, а потому что на улице осень, а на праздник дарят подарки.

К полуночи длинный, мягкий, цвета огненной тыквы шарф был готов. Я смахнула невидимые ворсинки и поднесла к щеке – тёплый, пушистый, пахнущий домашним уютом и дымком камина.

– Вот, – сказала я, протягивая его Лиане. – Спрячь пока. Завтра вечером, перед самым балом, надо будет как-то незаметно передать. Можешь придумать?

Лиана хоть и не понимала меня в последнее время, но всё-таки была верной служанкой. Я чувствовала интуицией, что ей можно полностью доверять, а ещё она точно была на моей стороне. Она хитро улыбнулась.

– Оставьте это мне, леди Рита. Я знаю слугу, который подаёт принцу вечерний кофе. Он наш человек.

Я легла спать с лёгким сердцем. Пусть последнее испытание – проверка сердца. Моё было готово. А ещё у меня был тыквенный шарф, пара колких фраз на случай нападок (или может быть всё-таки попугать их тыквами-светильниками?) и твёрдое намерение на балу не только танцевать, но и наслаждаться каждым моментом своей второй, безумно весёлой молодости.

Глава 11. Отпор

Утро перед балом началось не с трелей птиц, а с дурацкой выходки мои конкуренток.

Когда я вышла в маленький внутренний садик, чтобы подышать воздухом, моя нога провалилась во что-то мягкое и холодное. Я едва удержала равновесие, схватившись за ближайшую толстую лиану.

Взглянув вниз, я увидела, что весь путь от моей двери до скамейки был густо усыпан… тыквенной мякотью. Не кусками, а именно скользкой, липкой, раздавленной массой. Кто-то добросовестно размазал по камням содержимое нескольких крупных плодов.

Это была месть именно для меня. Ведь этот дворик плотно прилегал именно к моим покоям, а грязь была от моей двери.

«Началось, – подумала я без раздражения, а даже с азартом. – Ну что ж, девочки, хотите поиграть в подлянки? Бабушка поиграет с вами в свои игры».

Я аккуратно обошла ловушку, сняла испачканные туфли и, взяв их в руку, босиком направилась прямиком на кухню. Повара в ужасе засуетились, увидев знатную даму с грязными ногами, но я их успокоила.

– Муки, пожалуйста, милые. Пшеничной. И два больших подноса.

С их помощью я набрала на подносы внушительные горки белой муки. Вооружившись ими, я вернулась в коридор, ведущий к покоям конкуренток. Дверь в общую гостиную была приоткрыта, оттуда доносились сдержанные хихиканья. Веселятся, значит. Думают, как я валяюсь в тыквенной слякоти. Бедная и несчастная.

Я толкнула дверь плечом и предстала на пороге в своём не самом торжественном виде: босиком, с грязным подолом платья, но с абсолютно безмятежным лицом.

Блондинка и её три верные подружки сидели за чаем. При виде меня хихиканье оборвалось.

– О, леди Мариетта! – сладко произнесла блондинка, приподняв бровь. – Мы уж думали, вы… поскользнулись. На улице сегодня так скользко.

– Да, скользко, – согласилась я, ставя подносы на пол. – Но знаешь, милочка, что скользит ещё лучше? Мука!

И, прежде чем, они успели сообразить, я с силой вышвырнула содержимое первого подноса прямо на полированный до блеска пол перед ними. Белое облако взметнулось к потолку и осело ровным, скользким ковром на каменных плитах.

– Что вы делаете?! – взвизгнула одна из подружек.

– Обустраиваю пол для следующего танца, – невозмутимо ответила я. – «Танец глупых гусынь на льду». Хотите присоединиться?

Блондинка вскочила, её лицо исказила злоба.

– Как вы смеете!

– О, я ещё не начала, – улыбнулась я и с размаху швырнула второй поднос. Мука покрыла не только пол, но и низ их платьев, и табуретки. – Видишь ли, когда старшие идут, младшие должны уступать дорогу и не раскидывать свой органический мусор. А то можно и поскользнуться. И не только на тыкве.

Она сделала яростный шаг вперёд, но её нога на муке поехала, как на льду. Она дико замахала руками, пытаясь удержать равновесие, и в итоге грузно, нелепо шлёпнулась на зад. Её подружки вскрикнули, пытаясь помочь, но лишь сами поехали и свалились в кучу, поднимая новые облака белой пыли. Они выглядели до того комично, что я не сдержалась и громко рассмеялась.

– Вот видишь! Я же говорила – скользко. Теперь сидите и не дёргайтесь, пока служанки не уберут. А то мало ли, шею сломаете. Невеста с гипсом – зрелище такое себе.

Оставив их возмущённо копошиться в муке, я удалилась, чтобы отмыться и переодеться. Но на этом месть не закончилась. У меня была идея получше.

В обед я приступила ко второй части плана. С помощью всё той же верной Лианы и пары симпатизировавших мне кухонных мальчишек мы добыли три крупные тыквы. Устроились в уединённой беседке. Я взяла острый нож.

– Что будем делать, леди Рита? – с интересом спросил один из мальчишек.

– А ты когда-нибудь слышал о празднике, где тыквам вырезают страшные рожи, а внутрь ставят свечку, чтобы пугать всех кругом? – спросила я, уже прочерчивая на оранжевой кожуре контуры.

– Н-нет… – он округлил глаза.

– Вот и я не слышала. Но сейчас мы создадим такой праздник.

С ловкостью, которой позавидовал бы любой резчик по дереву (спасибо, годам вырезания фигурок из овощей), я создала три шедевра. На первой тыкве – широко раскрытый в немом крике рот и треугольные, косые глаза, полные ужаса. На второй – злобный, хищный оскал. На третьей – просто дурацкая, кривая ухмылка.