Дита Терми – Тыквенный переполох. Бабуля на отборе (страница 5)

Но вместо того чтобы развернуться и сцапнуть меня, чудовище… выдохнуло.

Глубоко. Облегчённо. Протяжно.

Как человек, который десять часов нёс мешки, а потом наконец сел.

Он расправил лапы, выпрямил бок, несколько раз подёргал местом, где раньше торчала заноза… и издал низкое, довольное «Мр-рр-рррхх...»

Да-да. Огромная махина мурлыкнула, прямо как кот.

Я отбросила окровавленный осколок за ближайший камень.

Тентукль приоткрыл один глаз. Большой, влажный, коричневый... и такой добрый, что аж сердце ёкнуло.

Секунду он смотрел на меня, будто решал, кто я – враг, врач или мебель. Потом аккуратно, как корова телёнка, толкнул меня лапой назад – туда, где застыли девицы.

– Да иду я, иду. Благодарить не обязательно, – пробормотала я.

– Он… он её не съел… – потрясённо выдохнула блондинка.

Тентукль медленно поднялся, встряхнулся, как большой пёс. Девицы дружно отпрыгнули.

Но он не нападал.

Наоборот, начал подталкивать их лапами, как пастушья собака загоняет овечек туда, где безопасно.

Самая шумная блондинка попыталась спрятаться за меня. Тентукль наклонился… и мягко прижал её к боку, словно говоря: «стоять, дурочка, я помогаю».

– Он меня трогает! – завизжала она.

– Расслабься. Он тебя не ест, а воспитывает, – хмыкнула я.

Через пару минут пещера сама будто раскрылась – каменная арка-проход появился в темноте, и тентукль направил их туда, легко подталкивая лапами.

Девицы выскакивали одна за другой: кто рыдал, кто хлюпал носом, кто просто брёл на свет, как мертвенно бледное привидение.

Я ненадолго задержалась в пещере, чтобы поладить тентукля по боку, где шерсть ещё топорщилась.

– Молодец. Всё. Полежи теперь. И никого к себе не подпускай, слышь?

Он моргнул медленно, как сонная коровка.

Я нашла пару длинных веток, что валялись в углу, и прикрыла ими его нишу – так, чтобы сквозняк не гонял. Он свернулся там клубком и, кажется, заснул уже на середине моего движения.

Только после этого я пошла к выходу.

Снаружи стояла толпа стражи, придворных, Элвин с раскрытым свитком и принц с таким лицом, будто ждал мясорубку, а получил чаепитие.

Девицы наперебой тараторили:

– Она полезла к чудовищу! Мы думали, он её съест, а он... он мурлыкал!

Элвин писал в свиток их показания так быстро, что перо чуть ли не дымилось.

Я ещё не успела стряхнуть с рук пыль, как ко мне подошёл сам принц Каэлен. Хмурый, но с искрой в глазах.

– Вы знали, что он безопасен? – спросил он заинтересованно.

Я фыркнула.

– Если бы он был хищником, нас бы уже всех развешивали на его лапах как бусы. А так – раненая зверюга. Помощь просил всем своим видом.

Каэлен медленно кивнул, разглядывая меня так, будто видел впервые. И со все большим и большим интересом, даже некой очарованностью – что особенно приятно от такого эффектного и статусного молодца.

Удовлетворенно отметив про себя этот факт, я позволила себе немного лукавого кокетства:

– Видите ли, ваше высочество, мужики тоже пугают иной раз своим злющим видом, когда у них саднит чего-нибудь. А как боль снять – так сразу котики. Вот и тентукль этот ваш один в один как те мужики с занозой.

Элвин громко хмыкнул, стражники отвернулись, явно пряча ухмылки. Да и у принца Каэлена дёрнулся уголок рта.

А я невозмутимо поправила волосы и подумала: ну что ж, вторую молодость я проживаю правильно. Самое время, чтобы принца захомутать крепким женским умом и прочей житейской смекалкой.

Эх, гулять так гулять!

Очарую драконище, как пить дать, а остальные девки пусть локти кусают.

Глава 7. Заговор

На следующий день после истории с Тентуклем за мной пришел паж с изящным, но лаконичным посланием: «Его высочество принц Каэлен ожидает вас в Западной библиотеке в час после полудня». И подпись – стремительный, угловатый росчерк, похожий на след когтя.

Ну что ж, вызов принят.

К своему удивлению, я даже почувствовала некоторое волнение перед встречей. Всё-таки на свиданиях я не бывала так давно. Принц открывал во мне давно позабытые чувства, и моё сердце радостно сжималось в предвкушении нашего общения.

Библиотека оказалась огромным залом с дубовыми галереями, уходящими под самый потолок. Воздух пах старым пергаментом, воском и тишиной. Каэлен стоял у высокого окна, залитый косым лучом солнца. В свете пылинки танцевали вокруг него, как золотая аура.

Эффектно, ничего не скажешь. Принц был красив. Очень даже. Неудивительно, что так много оказалась желающих заполучить его в мужья.

– Леди Мари… – запнулся он, а следом быстро поправился: – Рита. Прошу, садитесь.

Я опустилась в кожаное кресло с видом полнейшего спокойствия, хотя внутри всё пело от любопытства. Он сел напротив, положил локти на стол и сложил пальцы домиком. Смотрел оценивающе, ожидая, видимо, лести, трепета или хотя бы какого-нибудь девичьего смущения.

Но я просто и открыто глядела на него. Да и как не смотреть? Эти скулы, волосы, чувственные губы… Хм…

– Вы вчера проявили неожиданную… смекалку, – начал Каэлен. – И храбрость. Большинство на вашем месте предпочли бы просто тихо сбежать.

– Ну, ваше высочество, сбежать-то можно, – сказала я, поудобнее устроившись. – Но тогда кто же тентуклю помог бы? Он же мучился, бедняжка! У меня ученица как-то, помню, тоже занозу загнала – так орала, будто её режут. Пришлось и выковыривать, и конфетой потом отвлекать. Принцип тот же.

Он улыбнулся. Не широко, а так, едва тронув губы, но для его каменного лица это было целое событие.

– Вы часто сравниваете события при дворе с… домашними ситуациями.

– А что? Жизнь-то она везде одинаковая. И звери, и люди – все чувствовать умеют. Просто некоторые, – усмехнулась я и многозначительно посмотрела на него, – маску носят потолще.

Его улыбка исчезла. Он откинулся на спинку кресла, и взгляд стал отстранённым, будто он смотрел куда-то сквозь стены. Кажется, я задела что-то в его душе, что он не собирался никому показывать.

А что поделать, я же видела, что ему скучно на отборе, что он явно не горит желанием тут находиться. И только моё общество, кажется, его немножно развеселило.

– Зачем вы здесь, Рита? Чего вы хотите? Короны? Титула? Богатства?

Вопрос был прямой. Что ж, мне это нравилось. Люблю, когда не ходят вокруг да около.

– А вы, ваше высочество, чего хотите? – парировала я. – Вот этот весь цирк с отбором… вы правда хотите жениться? Или просто долг такой – принцу надо наследника, вот вы и мучаете себя и два десятка нервных девиц?

Он замер. Видимо, никто никогда не задавал ему таких вопросов. А может это было даже на грани дерзости? Увы, здешних порядков я толком не знала.

Принц помолчал, а потом нехотя признался:

– Это… долг. Перед родом, перед королевством.

Я не сдержала весёлый, раскатистый смех, который эхом разнёсся под сводами.

– Долг! – повторила я, вытирая выступившую от смеха слезу. – Долг он, милый, как горчица после обеда. Вроде и хочется, а счастья не приносит. Только изжогу. Вы что, на всю жизнь изжогу себе заработать хотите?

Он смотрел на меня с таким выражением, будто я говорила на забытом языке драконов. Но в его глазах, глубоких и тёмных, что-то шевельнулось.

– Вы не похожи на других, – тихо сказал он. – Никто из них не смеялся бы над словом «долг».

– Потому что они молодые и глупые, – отмахнулась я. – Им кажется, что корона счастье принесёт. А я-то знаю, что счастье – это когда утром ничего не болит, а вечером есть с кем чаю попить да поговорить по душам. Вот, скажите, с кем вы по душам-то говорите? С советником? Он вас боится. С гвардией? Они вам подчиняются.