Дита Терми – Сделка с драконом. Мачеха поневоле (страница 20)

Слёзы потекли по моим щекам, и я даже не попыталась их остановить.

– Кай, – выдохнула я, не зная, что и сказать.

Но он не дал мне договорить. Его губы накрыли мои, и этот поцелуй был не таким, как вчера. Не отчаянным, не спасательным. Он был глубоким, медленным, обещающим. Он был таким трепетным и аккуратным, что то самое тепло в моей груди, становилось всё больше и больше, грозясь спалить меня от нахлынувших эмоций.

– Нам нужно возвращаться, – прошептала я, когда мы наконец оторвались друг от друга. – Айлин, наверняка, волнуется.

– Айлин, – он произнёс имя дочери, и в его голосе появилась какая-то непривычная теплота, которой раньше я никогда не слышала. – Она... она будет рада, что мы вместе.

– Она будет в восторге, – улыбнулась я. – Она уже называет меня мамой. Тайком, когда никто не слышит.

Кайлэн смотрел на меня, и в его глазах было столько всего, что я не могла разобрать.

– Она права, – сказал он тихо. – Ты – её мама. Настоящая мама.

Я не нашла слов, чтобы ответить. Просто прижалась к нему крепче, чувствуя, как его руки сжимаются вокруг меня, защищая от всего мира.

Вскоре мы всё-таки поднялись и собрались. Я исподтишка следила за Кайлэном. Он двигался твёрдо, уверенно, не оставляя сомнений – вчерашнее ранение зажило, не оставив в нём ни капли яда. Драконья кровь или сила истинной пары – что-то точно помогло ему справиться с недугом. А может быть всё вместе.

В замок мы вернулись только к полудню.

Элисса встретила нас на пороге с таким лицом, будто увидела воскресших мертвецов. Она рыдала, причитала, крестилась на все четыре стороны, а потом, заметив, как Кайлэн держит меня за руку, не выпуская ни на секунду, вдруг улыбнулась сквозь слёзы и быстро убежала, шепнув на ходу что-то про «славу Эху Сотворения».

Первым делом мы поднялись к Айлин.

Девочка сидела в кровати, обложенная подушками, и что-то рисовала углём на листе бумаги. Увидев нас, она выронила уголёк и распахнула глаза.

– Папа! Ир… Ирма! – девочка запнулась на моём имени, чуть не назвав меня по-настоящему Ирой.

Она попыталась вскочить, но я подлетела первой, обхватив её за плечи.

– Лежи, лежи, маленькая. Мы вернулись. Всё хорошо.

– Я боялась, – прошептала она, прижимаясь ко мне. – Элисса сказала, что вы задерживаетесь с прогулки, а вы всё не приезжали и не приезжали...

– Всё позади, – я погладила её по волосам и чмокнула в макушку. – Мы здесь. И мы больше никуда не денемся.

Я обернулась на Кайлэна. Он стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на нас. В его глазах не было больше льда. Только тепло.

– Иди к нам, – позвала я.

Он шагнул вперёд, медленно, словно боясь спугнуть эту хрупкую сцену. Подошёл к кровати, сел на край и осторожно, будто она была стеклянной, взял Айлин за руку.

– Прости меня, – сказал он тихо. – Я был слишком холоден с тобой. Я не знал, как защитить тебя. Боялся потерять. Но теперь... теперь я обещаю, что всё будет по-другому.

Айлин смотрела на него, раскрыв рот, а потом вдруг бросилась ему на шею, обхватив за плечи тоненькими ручками.

– Папочка! – закричала она. – Я так тебя люблю!

Кайлэн замер на секунду, а потом его руки сомкнулись вокруг дочери.

– Я тоже тебя люблю, – прошептал он. – Больше всего на свете.

Я сидела рядом, смотрела на них и чувствовала, как сердце разрывается от счастья. Наконец-то ледяной дракон смог пробить свою броню и стать ближе к своей дочери. Показать ей то, в чём она так отчаянно нуждалась.

До самого вечера мы сидели в комнате Айлин, общались, хотя Кайлэн по большей части привычно молчал. Но он был рядом и этого было достаточно. Там же мы и поужинали. А потом разошлись по спальням, чтобы укладываться спать.

День был долгим, нам с Кайлэном точно нужно было восстановиться после наших приключений.

После купания, я сидела перед зеркалом, расчёсывая волосы, и тут дверь в мои покои открылась.

Кайлэн вошёл без стука. На нём была только тонкая рубашка, распахнутая на груди, и штаны. Волосы распущены, влажные – он только что вышел из терм, судя по всему. Я покраснела, вспомнив недавние события.

Он остановился на пороге, и его взгляд скользнул по мне – от распущенных волос до обнажённых ступней, выглядывающих из-под края пеньюара.

– Я не услышала стука, – сказала я, чувствуя, как внутри всё замирает в сладком предвкушении.

– Я не стучал, – его голос был низким, хриплым. – Я больше не буду стучаться к своей жене.

Он шагнул в комнату, и дверь за ним закрылась.

Я встала из-за туалетного столика и повернулась к нему. Пеньюар был тонким, почти прозрачным, и я знала, что он видит всё. Его взгляд жадно меня рассматривал, не скрывая своего интереса.

– Ты сегодня уже был в моей постели, – заметила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Сегодня утром я был ранен и не в себе, – он подошёл вплотную, и я чувствовала жар, исходящий от его тела. – А сейчас я здоров. И я хочу тебя по-настоящему.

– По-настоящему? – прошептала я, задыхаясь от его близости.

– Без страха. Без яда. Без угрозы смерти. – Его руки легли на мою талию, притягивая ближе. – Только ты и я. И всё то, что мы хотели друг другу сказать, но не могли.

Я подняла руки и коснулась его лица, провела пальцами по скулам, по губам, по шее.

– Тогда не говори, – выдохнула я. – Покажи.

Он смотрел на меня секунду, другую, а потом его лицо изменилось. Маска сдержанности исчезла, уступая место чему-то первобытному, голодному.

Он подхватил меня на руки, и я обхватила его за шею. Кайлэн отнёс меня на кровать, опустился сверху, и его губы нашли мои. Он целовал меня в этот раз жадно, властно, собственнически.

– Ты даже не представляешь, – прорычал он мне в губы, разрывая тонкую ткань пеньюара одним движением, – сколько ночей я лежал в соседней комнате и представлял тебя.

– А я думала, ты меня не замечаешь, – выдохнула я, изгибаясь под его руками.

– Не замечаю? – усмехнулся он. – Я каждый вечер засыпал и просыпался с мыслью о тебе. Я считал себя чудовищем за то, что хочу жену, которая меня ненавидит.

– Я тебя не ненавижу, – я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе. – Я тебя хочу. С самой первой минуты, как увидела.

Он поцеловал мою шею, ключицу, грудь.

– Я хочу тебя ещё больше, – выдохнул он.

Кайлэн был ненасытным. Каждое его прикосновение было пропитано годами одиночества, каждой замороженной эмоцией, каждой каплей желания, которое он подавлял в себе, но теперь мог позволить.

Я отвечала ему тем же, не сдерживаясь, не играя роли. Я была просто Ирой – женщиной, которая полюбила дракона и наконец-то получила шанс быть с ним. И мы наслаждались оба каждой секундой этого единения.

Когда за окном забрезжил рассвет, сил уже ни на что не оставалось. Зато сквозь ломоту в мышцах, я чувствовала безграничное счастье и сплошное удовольствие. Кайлэн притянул меня к себе, заключая в свои объятия.

– Ты моя, – прошептал он, и в этом шёпоте слышалась собственническая гордость и нежность.

– Твоя, – согласилась я, касаясь губами его груди.

Он вздохнул, и я почувствовала, как напряжение уходит из его тела. Впервые за всё время он был расслаблен. Спокоен. Счастлив.

– Спи. Завтра будет долгий день, – сказал он.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его руки обнимают меня крепче, как сердце бьётся в унисон с моим, как лёд тает окончательно и бесповоротно. Дракон принял меня полностью, но в глубине сознания крутилась мысль, которая не давала покоя.

Если я выполнила все условия этого мира и дошла до последнего этапа – слияния – не значит ли это завершения сюжета? А вдруг… вдруг я завтра проснусь не здесь, а в Москве? Вдруг это будет концом моей редакторской правки в этом мире?

Я прижалась к Кайлэну сильнее, и впервые с момента попадания в этот мир, испытала совершенно другой страх. Страх потерять всё, что только что обрела.

Глава 21. Ошибка редактора

Прошла неделя. Самая счастливая неделя в моей жизни.

Я не переставала удивляться тому, как быстро рушатся ледяные стены, если перестать их бояться. Кайлэн оказался не просто мужчиной – он оказался мужчиной, который ждал много лет, чтобы снова почувствовать. И теперь, когда лёд растаял, его чувства хлынули наружу с такой силой, что я иногда задыхалась в этом потоке нежности, заботы и собственнической, почти звериной страсти.

Айлин поправилась окончательно. Она больше не вздрагивала при каждом моём шаге, не прятала глаза, не замирала в ожидании удара. Она смеялась. По-настоящему, звонко, по-детски. Бегала по коридорам, оставляя повсюду свои рисунки, таскала меня за руку показывать новых снежных птиц на подоконниках и каждый вечер засыпала, держа меня за руку, потому что «Ира, ты же не уйдёшь, пока я не усну?».