Дита Терми – Сделка с драконом. Мачеха поневоле (страница 22)
Я медленно села, чувствуя, как кружится голова. Мои руки. Мои настоящие руки. С обкусанными ногтями, с мозолью от ручки на среднем пальце, с вечно холодными кончиками. Не фарфоровые. Не идеальные. Мои.
– Нет, – прошептала я. – Нет, нет, нет...
Я вскочила, едва не упав – ноги были ватными, непослушными. Подбежала к зеркалу. Из отражения на меня смотрела женщина лет сорока с лишним, с бледным лицом, тёмными кругами под глазами, в старой футболке и спортивных штанах.
Не Ирма.
Я.
Я провела рукой по щеке. Кожа была сухой, шершавой. Никакого фарфора. Никакого шёлка.
Я развернулась и посмотрела на монитор. Текст всё ещё был открыт. Тот самый текст, который я правила перед тем, как... перед тем, как провалиться в сон.
– Это был сон, – сказала я вслух хрипло. – Просто сон. Переутомление. Чай со снотворным. Стресс.
Я села за стол и уставилась в монитор. Курсор мигал на том самом месте, где я остановилась:
Я перечитала эту фразу раз. Два. Десять.
Потом перевела взгляд на телефон. На экране высветилась дата. То же число. Тот же день. Я проспала всего несколько часов.
Неделя в Аркталии уместилась в несколько часов московской ночи.
Я встала, подошла к окну. За окном был серый, унылый московский двор. Мусорные баки, припаркованные машины, чахлые деревца, с которых ещё не облетели последние листья.
Никакого снега. Никаких скал. Никакого северного сияния.
Я прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
– Это был сон, – повторила я. – Просто сон.
Но в груди, там, где должно было быть сердце, пульсировала боль. Такая острая, такая реальная, что никакой сон не мог её объяснить.
Кайлэн. Его лицо в тот момент, когда я исчезала. Его крик. Его руки, которые прошли сквозь меня.
Айлин. Её рисунки. Её смех. Её «Ира, ты не уйдёшь?».
Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
– Это был сон, – прошептала я в третий раз, пытаясь убедить себя, но поверить в это было невозможно.
Потому что я чувствовала совершенно другое. Я всей душой рвалась назад. Но назад пути не было.
Глава 22. Право на выбор
Я отошла от холодного стекла и, не включая свет, поплелась на кухню.
Квартира казалась какой-то странно чужеродной и тесной. За окном гудела сирена скорой помощи, и где-то за стеной надрывно работал перфоратор у неугомонных соседей. Привычные звуки, которые раньше составляли фон моей жизни, сейчас резали по нервам тупой пилой.
Налила себе стакан воды прямо из-под крана, сделала глоток и посмотрела на светящийся в полумраке комнаты экран ноутбука. Меня снова пронзила мысль, что автор, сотворивший этот мир, не имел ни малейшего понятия о том, что там происходило на самом деле.
Он не знал запаха морозной хвои в коридорах Скалы Ворона. Не знал, как обжигающе-холодна чешуя на плечах дракона и как она теплеет под человеческими ладонями. Не знал, как тоненькие дрожащие ручки Айлин обвивают шею, когда она впервые решается назвать тебя мамой...
Двенадцать лет я сидела в этом кресле и правила коммерческие романы. Я перелопатила тонны сюжетов про властных боссов, холодных лордов и классических цундере, к которым невозможно пробиться. Считала это просто работой, эдаким конвейером по производству эмоций для скучающих читательниц.
А оказалось, что реальность – это вовсе не то, что можно пощупать за окном.
Настоящая реальность похожа на многомерную библиотеку. И где-то там, на соседней полке, в этот самый момент мой муж и моя названная дочь остались один на один с ублюдком, который решил, что имеет право вычеркнуть меня из их истории.
– Да хрена с два! – прошипела я вслух неожиданно даже для себя самой.
Внутри поднималась глухая ярость.
Какая-то канцелярская крыса посмела нажать кнопку «удалить» на моей жизни?! На моём выстраданном, по крупицам собранном счастье?! Я зубами выгрызала доверие маленькой запуганной девочки. Своим теплом, телом и душой плавила многовековой ледник в груди упрямого дракона, чтобы он снова научился дышать и любить. Я только-только начала жить по-настоящему!
А какой-то самодовольный третьесортный злодей взял и слил мой счастливый финал!
Гнев затапливал меня с головой, выжигая апатию и отчаяние. Я сжала стакан, желая сейчас только одного – разорвать эту чёртову невидимую грань голыми руками, вернуться и стереть Торна в порошок. Вымарать из текста навсегда!
Внезапно вода в стакане, который я всё ещё сжимала в руке, странно захрустела и... покрылась тонкой корочкой льда.
Я замерла, не веря своим глазам. В московской квартире с работающими на полную мощность батареями центрального отопления резко, скачком упала температура. Пар вырвался изо рта густым белым облачком.
А затем я услышала
Звук ударил прямо мне в голову, прошил барабанные перепонки и отдался щемящей болью в груди.
–
Голос Айлин. Сорванный, захлёбывающийся слезами, полный такого чёрного отчаяния, что у меня перехватило дыхание. Девочка плакала так, как плачут дети, у которых на глазах рушится их единственный безопасный мир.
А следом за её криком пространство разорвал рёв обезумевшего от горя чудовища. Рык дракона, у которого только что с мясом вырвали из груди его истинную пару. В этом звуке было столько боли и первобытной ярости и мощи, что мне даже почудилось, будто окна в моей однушке жалобно задребезжали, готовые разлететься на тысячи осколков.
Кайлэн! Мой Кайлэн...
Я встрепенулась и выронила стакан. Лёд и треснувшее стекло со звоном разбились и заскакали по ламинату.
Боль в груди, там, где глубоко внутри отпечаталась золотая магическая искра нашего союза, стала невыносимой. Меня словно тянули за невидимую пуповину. Артефакт Торна смог вышвырнуть моё сознание и разъединить наши тела в пространстве... но он не учёл базового фундаментального закона этого многомерного дерьма, в котором мы оказались.
Реальность принадлежит тому, кто готов за неё драться.
Мир существует не потому, что кто-то написал о нём кривыми строчками в электронном документе. Он существует, потому что в нём есть жизнь и любовь. А я любила их так сильно, что эта любовь была реальнее всей столицы вместе взятой. На Земле меня никто не ждал. Здесь у меня была только ипотека, вечные дедлайны и серая слякоть. А там, в ледяных сквозняках Скалы Ворона, остались мои люди. Моя стая. Мой муж, классический отмороженный дракон, которого я никому не отдам, и моя названная дочь, которая только-только научилась улыбаться.
– Ну уж нет, – процедила я, глядя в пустоту комнаты. – Никто не смеет закрывать мой лучший проект на самом интересном месте. Я не удалённая сцена, Советник Торн. Я – главный редактор этой истории. И я отклоняю вашу правку!
Я закрыла глаза, отрезая себя от звуков сирен и гула машин, и решительно потянулась к этой боли в груди, к золотой искре, которая всё ещё слабо пульсировала внутри, связывая меня с Кайлэном.
Я вспомнила запах озона и хвои. Вспомнила тяжесть его подбородка на моей макушке. Вспомнила, как горят его глаза, когда он выходит из себя.
Вцепилась в эту мысль обеими руками и на чистом злом упрямстве потянула её на себя.
Пространство сопротивлялось. Оно давило на барабанные перепонки, сплющивало лёгкие, словно меня пытались протащить сквозь игольное ушко. Тело горело, как в огне, а потом мгновенно промёрзло до самых костей. Я закричала, не слыша собственного голоса...
И внезапно прорвала эту многомерную паутину всей силой своей души.
Сквозь гул в ушах начали пробиваться чужие голоса.
– ...всё кончено, милорд. Инородная тварь изгнана. Артефакт Истины очистил ваш дом и ваш разум. Вы свободны от её морока... – самодовольно-елейный голос Торна так и сочился фальшивым сочувствием.
– Замолчи… – это был голос Кайлэна, но он звучал так глухо и страшно, словно его голосовые связки превратились в битое стекло. – Ещё одно слово, Торн, и я вырву твой язык.
– Вы не в себе, лорд Кайлэн. Морок демона оставляет след, но это пройдёт. Девочку нужно увести, она бьётся в истерике...
Яростный гнев взорвался внутри меня сверхновой звездой. Я сделала последний отчаянный рывок, пробивая стеклянную стену реальности, и мир вокруг схлопнулся с оглушительно-пушечным грохотом.
Я с размаху влетела в собственное тело. Удар был такой силы, что я едва не упала на колени, судорожно втягивая ртом ледяной воздух большого зала. В лёгкие ворвался запах знакомой морозной свежести, и мои глаза распахнулись.
Я стояла ровно на том же самом месте, откуда меня вырвало несколько минут – или вечностей? – назад.
На мне было всё то же рубиновое платье, расшитое серебром, а прямо передо мной стоял Советник Торн. В его руках всё ещё покоилось «Сердце Истины» – древний ледяной артефакт. Но в тот момент, когда моя душа с размаху, намертво вросла обратно в тело Ирмы, заполняя его до краев, артефакт не выдержал. Он просто не смог переварить тот факт, что «инородная тварь» стала частью этого мира, подтвердив своё право на существование силой собственной воли.
Кусок древнего льда в руках Торна вдруг засветился багровым, раскалился добела и с хрустом взорвался прямо в его ладонях.
Советник завопил, отшатываясь назад. Сверкающая ледяная пыль осыпала его с ног до головы, порезав лицо и дорогие одежды. Он упал на колени, зажимая кровоточащие руки, и в ужасе уставился на меня.