Дипа Анаппара – Патруль джиннов на Фиолетовой ветке (страница 32)

Леди-клиентке делают отбеливание кожи. Ма говорит, что Руну-Диди понадобится сотня отбеливаний, прежде чем кто-то согласится на ней жениться. Диди испортила себе цвет кожи, бегая на открытом солнце.

– Если почувствуете жжение, сообщите мне, – говорит Наина клиентке.

Фаиз осматривает лосьоны и спреи на прилавке, напевая от счастья. Мой нагоняй имел ноль эффекта; он не занимается расследованием. Пари объясняет Наине, что мы ищем Бахадура и Омвира.

– Да, я сказала, что Аанчал была со мной, а на самом деле нет, и что с того? – говорит Наина Пари. – А вы разве не врете своим родителям? Они знают, что вы здесь сейчас? А ты, мальчик, держи свои грязные ручки подальше от моих вещей.

Фаиз возращает баночку, которую нюхал, обратно на стойку, но медленно.

– Отец Аанчал строгий, на? – говорит Пари.

– Был ли у Аанчал бородатый парень? – спрашиваю я. Я знаю, что правильно поступил, не добавив «парень-мусульманин».

– А какое вообще ваше дело? – спрашивает Наина, ловко нанося пасту на лоб женщины.

– Мы хотим выяснить, не похитил ли тот, кто украл Аанчал, и наших друзей, – говорит Пари.

Наина кладет кисточку и вытирает руки светло-зеленым полотенцем, кое-где в белых пятнышках.

– Парень Аанчал не похититель, – говорит она.

– Он ремонтирует телевизоры? – спрашиваю я.

Странные брови Наины поднимаются еще выше.

– Прекратите эту ерунду, – говорит она и машет на нас полотенцем. – Идите отсюда, мне нужно работать.

– Кто же тогда парень Аанчал? – спрашиваю я.

Наина качает головой.

– Куда катится этот мир, если маленькие дети думают, что могут так со мной разговаривать, – говорит она.

Я поворачиваюсь к Пари и поднимаю плечи. Пари опускает свои. Кажется, нам пора идти. Но тут Наина решается:

– Парень Аанчал не мусульманин. Я не знаю, откуда у людей такие идеи.

Фаиз перестает отковыривать лосьон, налипший на горлышко бутылочки. Наина полностью захватила его внимание.

– Аанчал с ним знакома уже некоторое время. У него хорошая работа в колл-центре. И в тот вечер, когда она исчезла, он тоже работал. Работники колл-центра должны входить и выходить по пропускам, так что тут не обманешь. – Наина хлопает клиентку по плечу, хотя та сидит неподвижно, словно мертвая, с пугающе белым лицом. – Он переживает из-за Аанчал. Звонит мне каждый день узнать, не вернулась ли она.

– Как его зовут? – спрашивает Пари. – Он из нашей басти?

– Аанчал не нравятся мальчики из басти, – говорит Наина. – Они все время пристают к ней.

– Как ты думаешь, не мог ли тогда Четвертак похитить Аанчал? – спрашивает Пари. – Сын прадхана? Мы слышали, он приставал к ней.

– Зачем ему ее похищать? Он раньше не пытался такое проделать.

– А парень Аанчал из колл-центра старый? – спрашиваю я. – В басти говорят, что у нее парень-старик.

– Где люди находят время, чтобы выдумывать столько вранья? – спрашивает Наина. – Конечно же, ее парень не старик.

– Наина-Наина, а сейчас жжется, – говорит клиентка.

– Сейчас умоем вас, и все будет выглядеть лучше прежнего, – говорит Наина и помогает леди-клиентке встать, придерживая ее за локоть. – Вам пора идти, – говорит нам Наина.

– Вот видите, чача по ремонту телевизоров – просто обычный чача, – говорит Фаиз, когда мы оказываемся снаружи. – Ничей он не парень.

– Даже если он не знал Аанчал, чача все еще подозреваемый из-за Бахадура, – говорит Пари.

У Фаиза нет времени спорить с нами. Он должен быть в киране, а еще в мечети. Я кричу ему «окей-тата-пока, бездельник», пока он уходит.

– Это Фаиз узнал про слоника и деньги Бахадура, – говорит Пари, когда Фаиз отходит достаточно далеко, чтобы ее не услышать. – Не ты.

Аджай и его брат развешивают выстиранные рубашки на бельевой веревке, которая прибита на гвозди к внешней стене их дома, когда мы с Пари подходим к ним.

– Ваша диди раньше этим занималась? – спрашивает Пари. Она едва скрывает ухмылку: думает, что мальчикам басти слишком хорошо живется, потому что родители заставляют девочек выполнять всю тяжелую работу. Но мама и папа Пари никогда не просили ее даже почистить луковицу.

– Слышали что-нибудь про ваших друзей? – спрашивает Аджай.

Пари говорит «нет». Затем рассказывает Аджаю о номере IMEI.

– Папа уже попросил полицию отследить телефон Диди, – говорит Аджай. – Но они этого не сделали.

– Мобильный телефон твоей сестры, у вас не сохранился чек о его покупке? – спрашивает Пари.

– Она купила его с рук, не знаю откуда. Чека нету. Папа искал гарантийные документы, чтобы показать полиции, но ничего не нашел. – Аджай плохо отжимает воду из рубашки и обливает себе ноги.

Я задаюсь вопросом, не подарил ли Аанчал телефон ее парень. Эта часть нашего расследования кажется провалом, как и все остальные части.

– Это экдум-тупо, что полиция до сих пор не отследила мобильный телефон Аанчал, – говорит Пари, когда мы тащим ноги и тяжелые сумки домой.

– Я бы хотел, чтобы у нас были их технологии, – говорю я, хотя даже не умею пользоваться компьютером.

– Думаешь у Бемкеша Бакши были все эти технологии? – спрашивает Пари. – Все, что у него было, – его мозг.

Увы, мой мозг недостаточно умен, чтобы рассказать мне, где Аанчал.

Я пытаюсь заставить уши улавливать сигналы, пока иду домой, но не слышу ничего, кроме обычных для базара и басти звуков спорящих ртов, и шипения кошек, и бормотания телевизоров.

Дни проносятся быстро, словно часы,

и Аанчал все не возвращается, и Бахадур и Омвир тоже не возвращаются, и в телевизионных новостях я вижу заголовок, который гласит: «Дилли: Комиссар полиции воссоединился со своим котом!»

Папа тоже его видит. Его лицо застывает, как молоко, оставленное на жаре летом, а пальцы терзают кнопки пульта. Громкость увеличивается и уменьшается, дикторы меняются на певцов и танцоров, а затем поваров на других каналах.

Даже если басти сгорит, нас не покажут по телевизору. Папа сам вечно повторяет это, но все равно злится.

Я спрашиваю его, можно ли мне посмотреть «Полицейский патруль». Он разрешает, хотя этот эпизод – «только для взрослых», про пятерых детей, убитых злодеем-дядей, который притворялся их лучшим другом.

Как-то утром, вскоре после того вечера, когда ноябрь уже перешел в декабрь, и даже вода пахнет дымом и смогом, мы с Пари и Фаизом видим папу Аанчал по дороге в школу. Он покупает молоко и рассказывает любому, кто готов его слушать, что полиция сидит в шелковом кармане у богатых убийц и похитителей. «Смейтесь-смейтесь, – говорит он, – Вы вспомните мои слова, когда еще какие-нибудь дети пропадут без вести. И поверьте мне, они пропадут».

Какой-то мужчина вскрикивает, словно потрясенный этим, но оказывается, ему просто чистят и промывают уши с помощью жидкости для чистки ушей и латунной ухочистки с несколькими ватными шариками. Мы проходим мимо сердитого Санта-Клауса в дырявом красном костюме и с грязными потеками на белой бороде, который раздает указания группе рабочих, строящих снеговика из пенопласта и ваты. Люди снимают недоделанного снеговика на мобильные телефоны.

На собрании директор ругает мальчиков, пойманных рисующими похабные картинки в туалетах. Затем он говорит про Бахадура и Омвира. Прошло почти шесть недель с тех пор, как их видели в последний раз, говорит он. Он предостерегает нас от побегов, а еще рассказывает про похитителей детей, которые делают сонные уколы и раздают сладости с наркотиками внутри.

– Никогда не ходите поодиночке, – говорит он.

Я смотрю на Фаиза. По ночам он на базаре один. Мне стоило бы вспомнить, что нужно за него беспокоиться.

В классе, когда Кирпал-сэр просит нас перечислить названия столиц, я говорю Фаизу, чтобы он не задерживался допоздна.

– Когда это ты стал моим аббу? – спрашивает он.

– Ну и хорошо, ну и пусть тебя украдут, – говорю я, сталкивая его руку с моей половины парты.

Пятнистый мальчик, фанат Руну-Диди № 1, натыкается на меня во время обеденного перерыва.

– Ты должен ждать, пока сестра не закончит тренировку, и вести ее домой, – говорит он, бросая мрачные взгляды на площадку, где Четвертак проводит свой ежедневный сбор под деревом ним. – Она не должна ходить одна. Времена сейчас плохие.

Все думают, что Четвертак чудовище, но мы до сих пор не можем связать с ним эти похищения. Либо он слишком умный для преступника, либо мы слишком глупые. Как бы там ни было, я не слушаю советы лузеров.

– Единственное, чего Диди стоит бояться, это ты, – говорю я пятнистому мальчику и удираю.

Когда звучит последний звонок, Кирпал-сэр перекрикивает наш шум, чтобы мы не забыли закончить наши проекты и принести их на урок в понедельник. Наш проект – сделать поздравительные открытки на Новый год. Это худший проект, о котором я когда-либо слышал.

Мы выбегаем из класса, а затем из ворот школы. Сегодня пятница, и Фаиз подгоняет нас. На дороге толкучка из тележек и велорикш, и родителей, которые встречают своих малышей, чтобы отвести их домой. Я чувствую запах жареного арахиса и дымящихся кубиков сладкого картофеля, приправленных масалой и соком лайма, которые торговцы продают из тележек и корзин.