Дионисий Шервуд – Соседка сверху (страница 3)
Алексей почти побежал к арке. Спина горела под её взглядом, ему казалось, что она смотрит ему вслед, всё так же улыбаясь своей странной, всезнающей улыбкой.
Выскочив на соседнюю улицу, он остановился, переводя дух. Люди спешили по делам, машины сигналили в пробке, обычный утренний город шумел, жил своей жизнью. Всё было нормально. Всё было обычно.
Но в ушах у него всё ещё звучал её голос: «Снилось что-то, соколик?».
Откуда она знала? Просто угадала? Старушки часто говорят такое, у них это в привычке – жалеть молодых, угадывать их состояние по лицу. Да, наверное, так.
Только почему тогда у него до сих пор бегут мурашки по спине?
Алексей тряхнул головой, достал телефон, открыл список дел. Хозяйственный магазин, потом в офис на пару часов, потом встреча с заказчиком. Обычный день. Никакой мистики.
Он зашагал по тротуару, стараясь думать о насущных делах. Но где-то глубоко внутри, как заноза, сидела мысль о том, что ночью ему снилась именно она, его соседка. И, что поражало, она об этом знает.
Или ему только кажется?
Глава 2. Забывчивость
Прошла неделя.
Алексей постепенно втягивался в ритм новой жизни. Коробки были разобраны и выброшены, вещи заняли свои места, на окнах появились наконец плотные шторы, которые он всё-таки купил в тот самый день после разговора с Верой Павловной. Квартира обретала лицо, становилась уютной, обжитой. Казалось бы, всё шло своим чередом.
Но что-то неуловимо изменилось.
Алексей поймал себя на этом в среду утром, когда заваривал чай. Рука сама потянулась к пачке с мятой, которую он купил в супермаркете пару часов назад. Купил машинально, даже не глядя, просто сунул в корзину вместе с хлебом и молоком. Он залил кипятком пакетик, сделал глоток и только тогда вспомнил, что он ненавидит мятный чай.
Всегда ненавидел.
С детства не переносил этот приторный, лекарственный привкус, отдающий зубной пастой и травами. Чёрный, крепкий, с сахаром – вот его напиток. Иногда зелёный, если настроение соответствовало. Но мята? Мята была для бабушек, для тех, у кого давление и бессонница.
Он посмотрел на кружку с недоумением. Зачем он её купил? И главное – зачем заварил?
– Странно, – сказал он вслух и вылил чай в раковину.
В тот же день, по дороге с работы, он заехал в супермаркет и взял нормальную заварку, крупнолистовой чёрный чай, какой любил всегда. Дома демонстративно выбросил оставшиеся пакетики с мятой в мусорное ведро. Инцидент был исчерпан.
В пятницу вечером Алексей решил устроить генеральную уборку – хотелось наконец вымыть окна изнутри и разобрать балкон, куда временно свалили часть коробок. Он включил музыку в телефоне, как обычно, запустил плейлист, составленный за годы, и поставил на рандомное воспроиведение.
Первые несколько треков были вполне привычными: все тот же инди-рок, пара песен из любимых саундтреков, что-то из старого доброго рока. А потом заиграло нечто неузнаваемое.
Алексей замер с тряпкой в руке.
Из динамиков лилась тягучая, щемящая мелодия, которую он совершенно точно никогда в жизни не добавлял в плейлист. Женский голос, чуть надтреснутый, пел о чём-то грустном, о любви, о разлуке. Старинный романс, какие обычно исполняют под гитару в старых фильмах.
«Ночь светла, над рекой тихо светит луна…» – плыл голос из колонок.
Алексей схватил телефон. На экране горело название трека: «Старинный романс – Ночь светла». Исполнитель был неизвестен, источник загрузки – какой-то левый сайт, с которого он никогда ничего не качал.
– Что за чёрт? – пробормотал он, пролистывая плейлист дальше.
В списке воспроизведения, между «Arctic Monkeys» и «Radiohead», теперь висели ещё несколько романсов. «Гори, гори, моя звезда», «Я встретил вас», «Калитка». Все были скачаны непонятно откуда и добавленные непонятно когда.
Алексей пролистал историю прослушиваний за последние дни. Оказалось, что эти треки проигрывались несколько раз ночью. В то самое время, когда он обычно спит.
– Ерунда какая-то, – сказал он, удаляя всё одной кнопкой.
Но чувство лёгкого холодка в груди осталось. Телефон лежал в кармане, до него никто не мог добраться. Пароль он никому не сообщал. Как эти песни попали в плейлист? Может, глюк синхронизации с облаком? Или он сам, в полусне, случайно натыкал чего-то?
Он отложил телефон и вернулся к мытью окон. Скоро стемнеет, надо успеть доделать.
Но через полчаса его снова отвлекло странное ощущение. Он стоял посреди комнаты и смотрел на стул. Обычный рабочий стул у письменного стола, за которым он привык сидеть, работая с чертежами. И вдруг его посетила отчётливая, почти физическая мысль, что стул стоит как-то неправильно.
Он должен стоять вот здесь. У стены. Под углом к окну.
Алексей даже шагнул в ту сторону, чтобы переставить, но в последний момент остановился. Почему? Зачем ему стул у стены? Он же всегда сидит спиной к окну, лицом к двери – так удобнее, свет падает на чертежи, и вид двери создает комфортное чувство безопасности. А если переставить к стене, придется сидеть боком, свет будет слепить, а дверь окажется за спиной. Неудобно же.
Но мысль не отпускала.
«Так удобнее», – нашептывал кто-то внутри. – «Именно так правильно. Бабушка всегда так ставила».
Какая бабушка? У него бабушка умерла пятнадцать лет назад и жила в другом городе, в обычной хрущёвке, где вся мебель располагалась по иным законам, исходя из особенностей планировки.
Алексей тряхнул головой и отошёл от стула. Он ничего не будет переставлять. Это просто глупо.
Однако, когда через час он проходил мимо стола, рука сама потянулась к спинке стула. Он поймал себя на этом движении и отдёрнул руку, как от горячего металла.
– С ума сойти можно, – сказал он вслух и решительно ушел на кухню, подальше от этого стула.
Вечером он сидел на кухне, пил нормальный чёрный чай и смотрел в ноутбук, доделывая срочный заказ. В наушниках играл проверенный плейлист, уже очищенный от романсов. Всё было спокойно.
И тут сверху раздались шаги.
Алексей поднял голову, прислушался. Шаги были отчётливыми, хотя в сталинках слышимость между этажами обычно неважная – перекрытия толстые, стены крепкие. Но сейчас он слышал их ясно. Прямо над его головой раздавались звуки шаркающего, неторопливого передвижение, от окна к двери, от двери к окну. Кто-то ходил по комнате наверху.
Вера Павловна.
Алексей попытался вернуться к работе, но шаги не давали сосредоточиться. Они были какими-то… ритмичными, что ли. Словно старуха ходила по одному и тому же маршруту, взад-вперёд, и каждый её шаг отдавался эхом не столько в потолке, сколько в голове Алексея.
– Топ-топ-топ, – шептал он сам себе, прислушиваясь. – Шарк-шарк-шарк.
Прошло минут десять. Двадцать. Шаги не прекращались. В полпервого ночи старуха всё ещё ходила по квартире.
Алексей снял наушники, прислушался внимательнее. Тишина. Ни звука. Он перевёл дух и снова надел наушники.
Шаги возобновились.
Он резко сдёрнул наушники – тишина. Надел – шаги.
– Да что за… – пробормотал он, проверяя звук в наушниках. Может, это какой-то звук из компьютера пробивается? Он выключил музыку совсем, оставил только тишину в динамиках. Шагов не было. Он снова надел наушники – и они появились, чёткие, ритмичные, прямо у него в голове.
Алексей стянул наушники, отложил их в сторону и уставился на потолок. Шагов не было слышно вообще. Сверху не раздавалось ни звука.
Он просидел так минут пять, прислушиваясь. Потом медленно, осторожно, снова надел наушники. Тишина.
– Нервы, – сказал он себе. – Переутомление.
Он лег спать, но ему было неспокойно. Алексей долго ворочался, прислушиваясь к звукам сверху. Там было тихо. Вера Павловна, видимо, тоже легла спать. А может она в кровати уже давным-давно, а он просто словил глюк на нервной почве.
Наутро Алексей проснулся совершенно разбитым. Голова гудела, как после бессонной ночи. Он вышел на кухню, включил чайник, и вдруг понял, что тянется к верхней полке, где раньше стояла коробка чая с мятой. Коробки не было – он её выбросил. Но рука всё равно сделала движение, будто ища её.
– Чёрт, – выдохнул он и налил себе чёрного чая, демонстративно громко стуча кружкой по столу и звонко мешая сахар ложкой.
Он сел завтракать, но аппетита не было. В голове крутились мысли о вчерашних шагах, о романсах, о стуле. Совпадения? Или всё же нет?
Он попытался рассуждать логически. Переезд – это стресс. Стресс вызывает бессонницу и странные сны. Бессонница и сны могут влиять на восприятие реальности. Наверняка он сам, в полусонном состоянии, добавил эти романсы в плейлист. И стул ему просто показался неправильно стоящим из-за усталости мозга. А шаги? Ну, шаги могли быть настоящими. Старуха старая, не спит по ночам, ходит. А звук в наушниках – это мог быть глюк не от нервов, а помехой соединения.
Да. Именно так. Всё объяснимо.
Алексей допил чай, оделся и вышел из квартиры. Надо было проветриться, пройтись, выкинуть из головы эту ерунду.
Вместо того, что бы сразу спуститься он поднял голову и заглянул между лестничными пролетами. Потом, почти на цыпочках, он поднялся на этаж выше и посмотрел в сторону квартиры Веры Павловны. Дверь была приоткрыта. Из щели тянуло тем самым запахом – нафталином, лекарствами и сладковатой старостью. И ещё оттуда доносился тихий, дребезжащий голос, напевающий что-то знакомое.