Дионисий Шервуд – Соседка сверху (страница 4)

Алексей поднялся выше замер почти напротив квартиры соседки. Изнутри голос напевал мелодию, которую он слышал вчера в удалённых из телефона романсах. «Ночь светла, над рекой тихо светит луна…»

– Вернулся? – раздалось из-за двери, и напев оборвался.

Алексей вздрогнул. В щели показался глаз – светлый, выцветший, смотревший прямо на него.

– Здравствуйте, Вера Павловна, – выдавил он. – Дверь приоткрыта, я думал, может, помощь нужна…

– Заходи, соколик, заходи, – раздался голос, и дверь приоткрылась шире. Старуха стояла в тёмном халате, с платком на голове, и улыбалась своей странной, всезнающей улыбкой. – Чаю попьём? Я как раз мятный заварила, хороший, крепкий.

Алексей сглотнул. Мятный чай. Конечно.

– Спасибо, я спешу, – отказался он. – В другой раз обязательно.

– Как знаешь, как знаешь, – кивнула Вера Павловна, не переставая улыбаться. – А я тут вспоминала внучка. Вовочку моего. Он тоже чай с мятой любил. И песни эти любил, старые. Голос у него был хороший, пел душевно. Ты не похож, а голосом, бывает, похож…

Она смотрела на него в упор, и Алексею показалось, что комната за её спиной колышется, дышит, живёт своей жизнью.

– Я пойду, – сказал он, пятясь. – Всего доброго.

– Иди, иди, – пропела она. – Вечером заходи, если скучно станет. Я напеку пирожков. Вовочка мои пирожки любил.

Алексей почти сбежал по лестнице. На свежем воздухе он остановился, глубоко дыша. Он опустил взгляд и увидел, как его руки дрожали.

Вовочка любил мятный чай. Вовочка любил старые романсы. Вовочка, на которого он похож.

Случайность? Конечно, случайность. Мало ли кто что любил.

Но почему тогда у него в плейлисте появились именно эти песни? И почему ему вдруг захотелось переставить стул «как удобнее», хотя удобнее – это значило как у бабушки?

И почему он слышал её шаги у себя в голове?

Алексей зашагал прочь от дома, стараясь не думать об этом. Но мысли, как назойливые мухи, возвращались снова и снова.

Что-то было не так. Совсем не так.

И это «что-то» жило этажом выше и улыбалось ему вслед из-за приоткрытой двери.

Алексей свернул за угол, перешел дорогу и зашагал по парку, стараясь отогнать от себя утренний разговор с Верой Павловной, как и все остальные странности. Солнце припекало уже совсем по-летнему, молодые листья клёнов отливали изумрудной зеленью, в воздухе пахло свежестью и чем-то сладковатым – то ли цветущей липой, то ли просто хорошим днём. Он глубоко вдохнул и поймал себя на том, что впервые за последнюю неделю дышит полной грудью и с большим удовольствием.

Парк был старый, слегка запущенный, но от этого особенно уютный. Дорожки петляли между вековых деревьев, кое-где попадались скамейки с облупившейся краской, в кустах возились воробьи. Москва осталась где-то за пределами этой зелёной зоны, а здесь царили тишина и покой.

Алексей шёл без цели, просто наслаждаясь прогулкой. Он уже почти забыл о странном утре, о запахе нафталина и мяты, о глазе в приоткрытой двери. Обычный выходной, обычный парк, обычный город.

И тут он увидел её.

На скамейке, чуть в стороне от главной аллеи, сидела девушка. Она была увлечена рисованием. Большой блокнот лежал на коленях, в руке она держала карандаш, быстро и уверенно нанося линии на бумагу. Тёмные волосы были собраны в небрежный пучок, несколько прядей выбились и падали на лицо, но она не обращала на них внимания, полностью погружённая в художественный процесс.

Алексей замедлил шаг. Ему вдруг захотелось увидеть, что она рисует. Он сделал ещё несколько шагов, стараясь не спугнуть её, и заглянул через плечо.

Девушка рисовала старый особняк, видневшийся через деревья – один из тех купеческих домов конца девятнадцатого века, которые ещё сохранились в этом районе. Рисунок был живым, лёгким, полным атмосферности. Линии ложились точно, создавая объём и настроение.

– Красиво, – неожиданно для самого себя сказал вслух Алексей.

Девушка вздрогнула, подняла голову и посмотрела на него. У неё были большие серые глаза, чуть удивлённые, с искорками смеха где-то в глубине.

– Ой, напугали, – сказала она, но улыбнулась. – Я думала, здесь никого нет.

– Извините, не хотел помешать, – Алексей поднял руки в примирительном жесте. – Просто увидел, как вы рисуете, и не смог пройти мимо. Вы художник?

– Иллюстратор, – поправила она, откладывая карандаш. – Детские книжки в основном. Но сейчас просто отдыхаю, рисую для себя. А вы разбираетесь?

– Ну, я архитектор, – усмехнулся Алексей. – Так что к рисунку имею некоторое отношение, хоть и техническое. Ваш скетч очень живой, мне нравится, как вы передали свет.

Она посмотрела на рисунок, потом снова на него, и улыбнулась шире.

– Архитектор, значит. Тогда вы наверняка знаете, что это за здание? Я пыталась найти информацию, но безрезультатно.

Она кивнула на особняк, и Алексей оживился. Это была его тема.

– Это бывший доходный дом купца Серебрякова, – сказал он, присаживаясь на край скамейки. – Построен в тысяча девятьсот третьем году, архитектор Клейн. После революции там были коммуналки, потом конторы, а сейчас, кажется, он опять обычный жилой дом. Говорят, там сохранились изразцовые печи и лепнина.

Девушка смотрела на него с явным интересом.

– Вот это да. А вы прямо ходячая энциклопедия.

– Да нет, просто я этот район изучал, когда квартиру искал, – признался Алексей. – Меня старая архитектура привлекает. Вот недавно въехал в сталинку на соседней улице.

– Серьёзно? – глаза девушки загорелись. – Я тоже обожаю старые дома. Там такие детали, такие истории… Можно, я вас потом расспрошу? Мне для проекта надо.

– Конечно, – ответил Алексей и вдруг понял, что не хочет заканчивать этот разговор. – Слушайте, а может, прямо сейчас? Тут через дорогу есть кафе, там вполне прилично кормят. Я бы угостил вас кофе в обмен на лекцию по архитектуре.

Она засмеялась как-то особенно легко и открыто.

– Вы всегда так быстро знакомитесь?

– Только с талантливыми художницами в парках, – в тон ей ответил Алексей. – Но если вы против, я пойму.

Девушка посмотрела на него, чуть склонив голову, и, видимо, приняла какое-то решение.

– А почему бы и нет? – сказала она, закрывая блокнот. – Меня, кстати, Анна зовут.

– Алексей, – представился он, протягивая руку.

Её ладонь была тёплой и сухой, а пальцы чуть испачканы в карандашной графитовой пыли. Пожала она руку уверенно, без какого-либо жеманства.

– Очень приятно, Алексей-архитектор. Ведите меня в ваше кафе.

Кафе было уютным заведением с большими окнами и венскими стульями. Они заняли столик у окна, заказали кофе и пирожные, и разговор потек сам собой. Анна рассказывала о своей работе. Оказалось, что она иллюстрировала сборник сказок для одного крупного издательства, и показала несколько набросков в телефоне. Алексей рассказывал о своих проектах, о том, как проектировал жилой комплекс в стиле «сталинский ампир» и как заказчики всё время просили добавить «побольше золота».

Они смеялись, спорили о современной архитектуре, обсуждали любимые фильмы и книги. Алексей поймал себя на том, что давно ни с кем не общался так легко. С Катей в последние месяцы перед расставанием были только ссоры и непонимание. А здесь – будто они с Анной знали друг друга сотню лет.

Когда они вышли из кафе, уже вечерело. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в розоватые тона.

– Спасибо за компанию, – сказала Анна, поправляя сумку на плече. – Было очень приятно посидеть и поболтать.

– Мне тоже, – искренне ответил Алексей. – Может, повторим? Я, кстати, могу показать вам пару интересных особняков в нашем районе, если хотите.

– Хочу, – улыбнулась она. – Давайте обменяемся контактами.

Они добавили друг друга в мессенджеры, и Анна ушла в сторону метро, махнув рукой на прощание. Алексей смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом, и чувствовал, как внутри него разливается тепло.

Впервые за долгое время ему было хорошо. Просто по-человечески хорошо.

На обратном пути к дому он почти бежал, не замечая усталости. В голове крутились обрывки разговора с Аней, её смех, её глаза. Он думал о том, что завтра обязательно напишет ей, предложит встретиться ещё. Может, в воскресенье сходить в музей или просто погулять по парку.

Он вошёл в подъезд с улыбкой, всё ещё погружённый в приятные мысли. В холле горел свет, пахло чистотой и чуть-чуть хлоркой – видимо, уборщица недавно мыла полы.

И тут он увидел Веру Павловну.

Она стояла у почтовых ящиков, копаясь в своей ячейке. Рядом с ней на полу лежала стопка газет и пара конвертов. Обычная картина – старушка забирает почту. Ничего особенного.

Но когда она услышала его шаги и обернулась, Алексей почувствовал, как хорошее настроение начинает улетучиваться.

Вера Павловна смотрела на него, и в её взгляде не было той приторной ласковости, с которой она обычно с ним разговаривала. Она смотрела пристально, оценивающе, как тогда, в первую встречу.

А потом она втянула носом воздух.

Это движение было почти незаметным – лёгкое шевеление ноздрей, короткий вдох. Но Алексей вдруг понял, о чём она догадалась. На его куртке, наверное, остался запах Анны – её духов, лёгких, цветочных, с нотками цитруса. Он чувствовал этот запах, когда наклонялся к ней в кафе.