Дионисий Шервуд – Монадный комплекс (страница 5)

"Фиксатор духовного фона. Не приближаться без сертификации."

Компания направилась к Алексею.

– Алексей Михайлович Рубцов? – начал костюмированный с повязкой, не дожидаясь подтверждения. – Министерство Альтернативного Просвещения. Мы прибыли согласно Постановлению Совета по трансцендентной безопасности и духовно-культурному балансу регионов от 14 июня. Объект Кара-Ой классифицирован как сакральный субстрат государственно значимого уровня.

Алексей поднял бровь.

– Простите… чьего уровня?

– Государственно значимого, – повторил чиновник, делая ударение. – Согласно Приложению номер четыре, он подлежит контролю МАП, с участием официального представителей духовной этики и реестра вибрационных резонансов. С текущего момента все действия на объекте координируются нами.

Девушка в белом безмолвно кивнула. У неё были удивительно ясные глаза и абсолютно пустое выражение лица. Алексей почувствовал, как внутри у него что-то начинает сдаваться.

– А вы кто? – наконец спросил он, глядя на мужчину с прибором.

Тот молча поднял карточку. На ней значилось:

"Кривоногов Т.А., специалист по тонкополевой фиксации. Категория допуска: Е (экстрасубстратная)."

Алексей потер виски.

– Прекрасно, – пробормотал он. – Ещё немного – и появится инспектор по эфирному пейзажу.

Костюмированный не заметил иронии. Он открыл папку, достал бумагу с печатями и протянул:

– Прошу поставить подпись, что вы ознакомлены с документом. Вы входите в зону ССГЗУ – сакрального субстрата государственно значимого уровня. Ваша деятельность временно переводится в статус наблюдательной, без права интерпретации до утверждения архетипического протокола.

Алексей медленно вдохнул.

– Может, сначала вы объясните, что вообще здесь происходит?

Чиновник улыбнулся.

– Происходит осознание. Постепенное, но необходимое. Вы оказались в точке, где рациональное касается метафизического. Но не беспокойтесь- теперь с вами мы.

И только теперь Алексей понял: день действительно начался.

– Слушайте, я не против взаимодействия, – начал Алексей, стараясь говорить ровно. – Но, если честно, пока всё это выглядит как театрализованная постановка с элементами нового шаманизма. У нас тут зафиксирован уникальный аномальный сигнал, и я хочу понять, что это. У вас есть эксперты по гравиметрии? Спектроскопии? По хотя бы базовой физике?

Чиновник в меховой повязке покачал головой с понимающей улыбкой:

– Мы работаем по системе более тонкой настройки. Инструменты вашего научного подхода, конечно, заслуживают уважения, но они не охватывают всей полноты онтологического поля. Позвольте представить вам документ.

Он ловко извлёк из портфеля внушительного вида бумагу с золотистой печатью и протянул Алексею. Тот прочёл вслух:

– "Федеральный Реестр Энергий Тонкой Плотности"… Серьёзно?

– Абсолютно, – кивнул чиновник. – Это утверждённый перечень энергетических модусов, проявляющихся в сакрально-заряженных ландшафтах. Согласно статье четырнадцать точка три, пункт шесть, объекты, обладающие устойчивой вибрационной подписью в диапазоне от трехсот восьмидесяти пяти до четырехсот сорока герц, автоматически получают статус "порогового портала" и подлежат курированию соответствующего ведомства.

Алексей медленно опустил бумагу.

– А это, простите, кто подписал? – Он ткнул в размашистую роспись.

– Верховный Координатор Архетипической Этики, – с гордостью ответил тот. – Орден Седьмой Чакры.

– Угу, – кивнул Алексей и зажмурился на секунду, после чего встряхнул головой.

В этот момент из лесной тропинки появились трое. Один – в короткой ветровке и с прибором в руках – известный геофизик, профессор Кобзев. Рядом с ним – худощавый мужчина с брезентовым чемоданом, биохимик Смоляков. Позади шёл молчаливый, лобастый инженер в очках, чьё имя никто толком не знал.

Кобзев глянул на чиновника с меховой повязкой как на неудачную иллюстрацию к статье "Фолк-наука и правовой произвол".

– Простите, – сказал он, почти ласково, как это делают психиатры, – кто вы вообще такие и с какой стати вы оккупировали научную площадку?

Чиновник из МАП не моргнул глазом.

– Мы действуем по приказу Совета. Объект подлежит сакральной сертификации и контролю. На данный момент осуществляется фазовая идентификация архетипических паттернов.

Он достал пластиковую карточку и демонстративно поднял её в сторону солнца.

На карточке значилось:

"Лицензия № АП-431. Право чтения утверждённых мантр и их интерпретации. Уровень допуска – синестетический."

Подпись – "Школа Духовной Модуляции, Москва".

Смоляков вскинул брови:

– Что вы сказали? Интерпретация архетипических паттернов?! Вы что, собираетесь объяснять геомагнитные аномалии через "тональные пересечения метафизических полей"? Это же псевдонаучная шизофрения, узаконенная министерской печатью!

Чиновник не смутился. Он молча достал планшет – старый, но с инкрустированным корпусом, похожий на гибрид артефакта и калькулятора времён Ренессанса. На экране высветился интерфейс с заголовком:

"Система учёта духовных допусков и квалификационных резонансов."

– Извините, – сказал он, отводя взгляд от Смолякова. – Согласно базе данных, у вас нет допуска к работе с архаическими резонансами. Подайте заявку через Госпортал Духовности. Там стандартная процедура: медитативный отбор, подтверждение через личную ауру, три теста на синергетическую осознанность и рецензия от наставника.

– Рецензия… от… – начал было Смоляков, но у него не нашлось слов.

Инженер просто молчал. Он молча сверлил глазами валик песка у ног, будто пытался взломать земную кору силой воли.

– Господи, – выдохнул Алексей. – Мы что, во сне?

– В пробуждении, – поправил чиновник. – Процесс уже начался.

Из-за спины девушки-инспектора выдвинулся оператор с "пылесосом" на ремне. Устройство мигнуло оранжевым, издав лёгкий скрип, будто старое радио словило станцию вне времени.

– Резонанс подтверждён, – сообщил он. – Фоновое значение – выше допустимого. Рекомендуется ввести ритуал тишины первого уровня.

– Иначе говоря, всем заткнуться, – перевёл Алексей и сел обратно на складной стул.

Чиновник кивнул с довольной улыбкой:

– Наконец-то мы начинаем понимать друг друга.

Над лагерем сгущалось ощущение сюрреалистической ясности – как если бы военный режим, санаторий и фестиваль эзотериков соединились в один прекрасно отлаженный механизм государственного абсурда.

***

Палатка под брезентовым навесом, спешно сооружённая у самого подножия холма, где начинался путь к металлическому "люку", походила на гибрид сельсовета, кружка осознанного дыхания и призывного пункта. Перед длинным складным столом уже выстроилась очередь. Учёные, техника, несколько военных, Диляра и даже Гуна – все стояли в ожидании процедуры, которую представители МАП называли с пафосом: "ускоренное резонансное освидетельствование".

Алексей стоял в очереди с угрюмым лицом.

– Интересно, – бурчал он, – если я подам в Конституционный суд на нарушение свободы мировоззрения, это тоже придётся оформлять через Госпортал Духовности?

Перед ним профессор Кобзев изредка фыркал, а инженер просто молчал, сжав в руках керамический кейс с датчиками. Они были явно не в духе.

У стола восседал чиновник невысокого ранга – низкиймужчина в сером балахоне с нашивкой "инструктор по вибрационной идентификации, категория C". Перед ним стояли коробки с пластиковыми карточками разных цветов. Каждая – с голограммой в виде сияющей спирали.

– Следующий! – позвал он.

Подошла Диляра. Инструктор с улыбкой достал планшет с формой и спросил:

– Архетип, пожалуйста?

– Простите, что? – переспросила она.

– Ваш ближайший архетип. Без этого система не сгенерирует ваш индивидуальный допуск.

Он указал на ламинированный плакат на мольберте за его спиной.