Дина Зарубина – Племянница из провинции -2 (страница 4)

– Это вы придумали?

– Конечно, я, – фыркнул магистр и более благосклонно посмотрел на безжалостно растерзанный салатный лист в своей тарелке. – Мои разработки выгребли все. Магистры Хитони, Гуро и Ладжой слюной поперхнулись, их безделки никому не нужны! Даром, что магистры! Одно название! Бездарности!

– Магистр, но вы же светило, а они так, фон для вас. На небе одно солнце и много звезд, что вы хотите от других?

– Не льсти мне, дерзкая девчонка! – магистр махнул вилкой, но настроение его явно поползло вверх. Похвалу он любил не меньше жареной капусты донны Ливии. – После обеда работаем в алхимической лаборатории, – совсем миролюбиво закончил он.

– Конечно, магистр. – После рецепта лимонно-имбирной заливки капусты я на все была готова.

Кроме лимона, натертого с цедрой, четырех ложек оливкового масла, туда шли две ложки яблочного уксуса и две ложки меда! Само собой, чеснок, имбирь, соль и перец. И донна Ливия сказала, что надо куски капусты замариновать в заправке на четыре часа, только потом жарить.

Святая женщина! Таким рецептом поделилась!

Но уж очень ее мое замужество потрясло. «Упала, потеряла сознание, очнулась, браслет?!» она несколько раз повторила, как заклинание.

***

– Почтеннейший магистр Холли? – заискивающе спросили от двери.

– Приема нет! – привычно крикнул магистр, не поднимая головы от бумаг. Ходят тут, отвлекают! Тем более, что под «Почтовым вестником» лежала программка бегов и магистр мучительно выбирал, на кого поставить.

Бах! Вспыхнул оглушающий артефакт.

«Да что вы себе позволяете?» – хотел высокомерно спросить магистр Холли и выгнать просителя, но язык прилип к небу.

– Пакуйте! – деловито сказал молодой человек в фиолетовой форме.

В кабинет протиснулись двое полицейских, быстро охлопали магистра по карманам, интимно провели перчаткой в паху и по внутренней поверхности бедер, вытряхнули его из служебной мантии, и ею же спеленали.

«Произвол!» – хотел проорать магистр, но ни звука не вырвалось изо рта.

– Не переборщили?

– Нормально, Меер приказал сначала бить, потом допрашивать, – отозвался наглый щенок в фиолетовом.

Дон Холли выпучил глаза и негодующе замычал. Его? Допрашивать?

– Ты когда портальную сеть проверял, магистр аэрмоции? – Фиолетовый нагнулся и заглянул ему в глаза. – Не заглядывал лет двадцать. Или все пятьдесят?

Чего ее проверять? Сделано на совесть, работает – не трогай, золотое правило магии! Что ему, больше всех надо?

Магистр боялся, что кто-нибудь заподозрит, как он получил магистерскую степень и этот пост. Первые годы пыжился, вводил новые регламенты, но выходило плохо, он опасался насмешек, потом привык, расслабился и сам себя убедил, что занимает пост главного мага почтовой службы заслуженно. Столичный почтамт! Куда уж выше для средненького, откровенно говоря, воздушника?

Нужно было правильно жениться. Не глядя на глазки-кудри-сиськи-попку, а с пониманием. Сильная родня, знатный род. Он послушался доброго совета.

Никогда бы ему не досталась дочь прославленного рода, если бы не это назначение. Плевать, что вдова. Род магический, древний. И сын родился одаренным, в него. Супруга, конечно, кривила нос, ей графы и те недостаточно титулованы… но или вдоветь, или по приемам порхать!

Кто бы сказал, что своим положением Себастьян обязан большому органу, моментально твердеющему, и физической выносливости, он бы первый закричал: «Ложь!».

Маркиза Ньяла слово сдержала. И пристроила, и устроила. Не обидела. Присматривала все годы, что он дарил ей плотское счастье. Маркизе на тот момент было далеко за пятьдесят, и она обратила внимание на приятного парня, сносящего все препоны противника в спортивной игре выпускников академии.

Шел дождь, все выпуклости бесстыдно обрисовывались под тонкими прилипшими штанами, и его огромное достоинство, предмет насмешек товарищей, изрядно мешающее ему в личной жизни, вызвало восхищенный вздох маркизы. Она пригласила его в ложу после игры и нарисовала ему будущее. Сытое, спокойное, безопасное. Себастьян согласился без раздумий, и ни разу не пожалел. Ровесницы боялись его огромного ствола, мало кто соглашался на интимные отношения, а маркизе все нравилось.

Она же сказала, посмеиваясь после очередного ослепительного постельного фейерверка, что юные девы не для него. Порвет. А вот вдова заместителя министра почтовых перевозок – хорошая партия. И он через три месяца стал мужем и заместителем главного почтмейстера. А через восемь – главным магом почтамта. Пошли чины. Через пять лет майор, через десять полковник.

Тесть, сильнейший маг воздуха, глава погодного ведомства, сказал, что это его потолок. Плюнул и отношений поддерживать не стал. И на Марка приехал взглянуть, когда малышу исполнилось уже года три. Сунул нос в кроватку, скривился и покинул их дом. Уровень мал, древнюю породу испортили. Супруга полночи плакала. А разве они плохо живут? Стелла, конечно, слишком много значения придает титулам и знатности, но кто им не придает значения?

По щеке магистра поползла слеза. Он мало занимался делами, но подчиненные отлично справлялись сами. Он изменял жене. Он содержит любовницу в Ремесленном районе. Но разве он делал что-то предосудительное, позволяющее его завернуть в мантию и кинуть, как тюк, в тюремную карету? Его, полковника-почтмейстера?

Через час он был в камере. Через полтора к нему втолкнули разгневанную жену, а соседнюю камеру занял сын.

– Что происходит, Себастьян? – заверещала жена. – Прикажи, чтоб нас выпустили немедленно! Ты же главный маг!

Себастьян Холли еще не мог говорить, только позвенел цепочкой блокирующих наручников, замотал головой и посмотрел с легким отвращением на супругу. Как хорошо было в камере без нее!

Тихо, спокойно!

***

– Магистр, а вот это что? – я ткнула пальцем в стеклянный ящик, где шевелились желтоватые полосатые червяки.

– Зофобасы. Личинки жука-чернотелки. Очень хороший корм для домашней птицы. Пауков ими кормят, муравьев, квакш. Для рыболовной наживки годятся.

– А вам зачем? – Домашних пушных пауков магистр не держал, к рыбалке был равнодушен. Птичника при доме не было, я точно знала. Ливия покупала птицу и яйца на рынке.

– Они очень хорошо реагируют на магическое воздействие. Их выдают на занятиях первокурсникам для трансмутации. Даже двоечники справляются с превращением червяка в спичку. Через преобразующий артефакт, разумеется. Но приходится держать небольшой запас на всякий случай. Да и если откалибровать прибор понадобится, все под рукой.

Я закрыла глаза и поклялась никогда не открывать профессорский портфель. Баночку червяков он носит на занятия, бе-е!

– А если им жвалы, ноги подлиннее и ядовитые железы?

– Такими глупостями на кафедре живой природы занимаются, – фыркнул магистр Ямбир. – Магистр Мар Абеши вечно опыты ставит. То жуков в пуговицы превращает, то птиц в штопор. То мох кровью поливает, то ершик с ящерицей скерещивает.

При звуке приставки Мар я почти не вздрогнула. Черный маг на кафедре живой природы? Птица-штопор? Так это же винтокрыл! Крайне опасная и верткая дрянь, питающаяся исключительно мозгами! Чтоб их добыть, ввинчивается в ухо или бьет в висок, ломая кость. Камилло рассказывал.

– А он один трудится, или у него целый штат?

– Да у них там вся кафедра вивисекторов-экспериментаторов, все живодеры, до последнего лаборанта. То они ездовых пауков выводят, то живых рыб для чистки труб и канав! Ученый совет ни разу еще их проекты не одобрил, чушь это! Заменять надежные артефакты живыми тварями! – Магистр негодующе фыркнул. – Издевательство над природой. Ни пользы, ни выгоды.

Я сглотнула.

Ездовые пауки? Так это восьмилапы. А во рву плавают спинобрюхи, я сама видела. Длинная рыба с одинаковыми жесткими плавниками на животе, спине и боках. А ведь верно, ершик. Только зубастый, у нее клыки с палец, во рту не помещаются, выходят наружу. Плевать, что редко расставлены. Агрессивная тварь до ужаса, ей хоть сапог, хоть подушку, все размолотит вмиг на фрагменты и сожрет. Этих милых существ местные травницы в болоте ассимилировали?

Мне стало плохо. А если бы я на такую рыбку наступила голой ногой?

– Но это же крайне опасные эксперименты!

– А, Эммету Абеши хоть кол на голове теши, не уймется, – поморщился магистр. – Кинь зофобасам горсть овсянки, Дженни, да пойдем работать. Я задумал крайне интересный опыт!

– А животных обратно можно превратить?

– Каких животных?

– Искаженных Абеши?

– Хм… нет. – Магистр почесал бородку. – Если эксперимент проводился на взрослой особи, то обратное изменение, скорее всего, вызовет смерть.

– А если личинки, яйца, куколки?

Профессор нахмурился.

– Ты не о том думаешь! У нас в работе стабилизатор магии. Мне пришлось отложить опыты до твоего выздоровления. Отстаем от графика.

– Да, магистр, простите, – я послушно взялась за длинный пинцет с зубчиками.

***

Сиделка вошла в покои короля легким неслышным шагом.

Хриплое дыхание больного раздавалось чуть слышно. Ей было жалко короля.

Угасать вот так от неизвестной болезни, высыхать, слабеть, кашлять кровью, страдать от мучительных судорог, покрываться язвами, терять волю к жизни.

Это не кара, это милосердие. Избавление от страданий.

Сиделка заменила флакон с восстанавливающим питьем, приготовленным придворным алхимиком, на свой. Совершенно такой же по форме и цвету жидкости.