Дина Зарубина – Камеристка (страница 7)

Сейчас побегает, перед рассветом уснет, а мне того только и надо.

Утро едва забрезжило, а я уже умылась, оделась и подхватила свой саквояж. Пусть везут мои дырявые платьишки до замка, авось, на ветошь сгодятся.

Глава 5. Побег.

Даже позавтракать успела, пирожками с ливером. И парочку с собой взяла перекусить по дороге. Опоздать не боялась: возница дилижанса с напарником уминали кашу за соседним столом. Я уже и за проезд до столицы уплатила, ужасно дорого, аж девять с половиной кератов. Но путь не близкий.

Сейчас попивала взвар, наслаждаясь отдыхом перед дальней дорогой, разглядывая большую карту, искусно выжженную на дереве, на стене трактира. День мы проведем в пути до Перто-Тийя, там заночуем, потом свернем к реке Кассале, и вдоль нее будем ехать весь день до Кадугена. А уж выехав из него, к полудню увидим холмы Амбелы, белокаменной столицы королей династии Балли.

Во дворе вдруг загромыхала черная карета с решетками, зацокали подковами лошади стражников.

– Кажись, важного заключенного привезли, – сказал возница напарнику.

Из кареты, гремя цепями, вышел высокий человек в черном кожаном колете. Один из стражников тотчас накинул на него плащ, надвинул капюшон, скрывающий длинные волосы. Заключенного повели в «кабинет».

– Дворянин? – Пискнула я в изумлении. Их же не заковывают, как грабителей и разбойников!

– То-то и оно, – прогудел возница, отхлебнув эль. – За измену и их казнят.

– И правильно делают, – подхватил напарник.

– Ужас какой!

– Ужас не ужас, а ехать пора. Труби в рожок, через пять минут отправляемся.

Я как раз отдала хозяину записку, чтоб передали графу или капитану его стражи. Руте я не доверяла ни капли. Соврет, извратит смысл, выставит меня последней гадиной. Ни к чему это. Напарник возницы протрубил отправление, я залезла в темное теплое нутро дилижанса и плотно запахнулась в накидку. Пока народу мало, можно и подремать. Но сон не шел.

Движения, рост и стать заключенного не давали покоя. Очень он мне напомнил моего… мужа, вот кого! Его же как раз арестовали два дня назад! Я тихо ахнула и прикрыла рот ладошкой. Мужа тоже везут в Амбелу!

В дилижансе я дремала, просыпалась, делала глоток воды и снова дремала. Дилижанс заполнялся людьми. Они разворачивали жареных цыплят, пироги, хрустели яблоками, вели нескончаемые разговоры. Я чутко прислушивалась с закрытыми глазами. Любое знание в моем положении может оказаться ценным.

Больше всего люди любят говорить о себе. Нашелся бы желающий слушать! А я желала. Знать, о чем люди думают, чего хотят, о чем переживают. Мачеха научила. Можно отдавать приказы, это просто. А вот показать человеку, что он важен и нужен, чтоб он за тебя горы срыл и реки вспять повернул, большое искусство. Я старалась, хотя и не понимала в детстве, зачем мачехе знать, что жена садовника болеет, а у конюха родилась двойня. Но грошовая склянка лекарства, посланная жене садовника, или стопка старых пеленок, подаренных роженице, творили чудеса. Люди работали не за страх, а за совесть. Я запомнила.

Поэтому внимательно слушала свою соседку, даму преклонных лет. Она навещала внуков в поместье сына, теперь возвращалась домой, в Амбелу. На ее любопытные расспросы ответила чистую правду, что я из обедневших дворян, еду искать место. Для начала компаньонки. Служанкой всегда устроиться успею. А благородной девушке и работа нужны благородная. Чтицей могу, секретарем. Переписчиком, Библиотекарем. Всяко лучше, чем овощи на кухне скоблить.

– А рекомендации есть? – любопытствовала старушка.

– Конечно, патер нашего храма дал мне несколько писем.

– А магией обладаешь?

– Пресветлый не дал мне искры, – я уныло развела руками.

– В столице, деточка, магия очень ценится. Особенно бытовая. Без бытовой магии даже служанкой в богатый дом не возьмут, не говоря уж о старших слугах. Артефакторы ценятся, зельевары. Вот если бы целительский дар у тебя был, хоть чутешный, я смогла бы тебя рекомендовать в хороший дом, к моей подруге. У нее спина болит очень и массаж каждый день нужен.

К целительству я не имела ни малейшей склонности, хотя разумеется, знала основные целебные травы и могла сделать примочку, промыть рану или сделать перевязку. Не звать же лекаря из-за каждой царапины! Но мне просто не нравилось возиться с больными. Они гадкие, капризные и неблагодарные.

А госпожа Лианна продолжала рассказывать, ввергая меня в тоску.

Все мои умения могли разбиться о неспособность воспользоваться гладильным или осветительным артефактом. А еще бывают очистительные и стиральные, швейные, а на кухне уж сколько приспособлений придумали! Мы в нашем Лорингейне и о трети не слыхивали. Я расстроилась и даже хлюпнула носом.

– Не огорчайся, деточка, но сразу знай, что экономкой или домоправительницей тебя не возьмут. Даже если б дар и был.

– Почему?

– Молоденькая слишком и миловидная. Ты бы лучше жениха искала.

– Женихам нужны богатые невесты, а не миловидные, – возразила я. – Красота дело десятое, а в шалаше крыша протекает в дождь.

В этом я была уверена совершенно точно. Сколько примеров видела, ухаживают, целуются, обжимаются, а чуть объявился невеста повыгоднее, куда и любовь девается! Любовь утешение нищих, разумные люди ищут любовь там, где деньги. Мне в этом плане рассчитывать было не на что, приданое Руты поглотило доход нашего поместья малым не за пять лет.

– Ах, да ты уже замужем! – старушка вдруг посмотрела на мои руки и захихикала. – Я и не заметила!

Да я забыла, честно говоря. Заболталась. Покраснела, кивнула. Слов не было. Сижу тут, рассуждаю, как девица на выданье. А я замужняя особа.

– Не нашла общего языка с родными мужа и к нему подалась в столицу?

Я неуверенно кивнула снова. Люди сами додумают самую вероятную версию. И невероятную тоже, но это уже талант надо к сплетням иметь и фантазию. А чаще всего самое обычное вообразят, самое распространенное.

– А муж-то где?

– Боюсь, что в тюрьме, – осторожно сказала я. Вдруг старушка сразу надуется и отсядет?

Но госпожа Лианна меня приятно удивила. Махнула рукой, и сказала, что ее сын по молодости и глупости в стражу попадал чуть ли не каждую неделю, то напьется и надебоширит, то подерется, то порядок нарушит в общественном месте. Ага, за шум и драку на улице штраф десять керат и три дня тюрьмы, за оскорбление горожанина пятнадцать, за убийство простолюдина вира двести золотых или год тюрьмы, за появление в непотребном виде пять керат. Ну, еще порка есть, рогами, палками или кнутом, по решению судьи.

Я старательно запоминала новые сведения.

– Тебе надо сразу идти в управление стражи на Литейной улице и узнать, в какой он тюрьме сидит, если не знаешь. И непременно шерстяные носки ему передай! Плащ теплый, шарф. Ай, сколько я корзин с пирогами в караулку отнесла! Не сосчитать! Одну стражникам, с парой монет серебра, вторую для сына, так вернее до него дойдет.

– А сейчас? Как?

– Перебесился, слава Пресветлому! Женился, трое у него карапузов, и жена такая выдра, прости Пресветлый, но держит его крепче, чем ястреб цыпленка. Я, хоть и недолюбливаю ее, но должна отметить, что она приструнила моего Николаса.

Я вежливо покивала. Работать цепной собакой при собственном муже? Чтоб не запил, не загулял, не играл в карты и кости? Контролировать его, как малолетнего? Это у бедной «выдры» не трое детей, у нее четверо! Бедная!

Впрочем, есть властные женщины, вроде моей мачехи, ей бы такое по душе пришлось. Особенно, если деньги принадлежат ее семье, и братья есть, чтоб убеждение глубже сделать, убедительнее.

В Перто-Тийе пришлось ночевать в общей комнате на шесть женщин. Доплачивать за отдельную комнату целый керат не стала, незачем деньгами сорить. Тут и я на глазах, и самой спокойнее.

– Часто мыться – грех, – ответила тучная горожанка на предложение помыться в купальне. – Идите девочки, посторожу ваши вещи.

Купальня оказалась очень даже неплохой, с чанами кипятка и холодной воды, с парной, с вениками и каменными купелями. Плотно сбитая низенькая банщица предлагала веники, притирки для кожи, лосьоны и отвары для волос, массаж. Хоть попробовать, что за штука такая!

Выползла из рук банщицы чуть живая, с языком на плече, но счастливая и умиротворенная. Чувствовала себя легкой-легкой.

– Пс-ст! Красотка! – позвал меня мужчина из приоткрытой двери.

Я бросила беглый взгляд. Он тоже ехал с нами до столицы, третий сын барона, отправился, чтоб попробовать службу в армии или флоте. Полноватый, невысокий, моего внимания он совершенно не привлек.

– Эй, красотка! Я заказал отдельную комнату и ужин!

– Рада за вас.

– Ты мне сразу приглянулась, а раз ты замужняя, так почему бы не подарить друг другу немного радости?

– Мой муж тебя в порошок сотрет, – пообещала холодно.

– Ой, да он не узнает!

Не узнает? На постоялом дворе, среди толпы постояльцев и легиона слуг? Я презрительно посмотрела на дворянчика.

– Считаете, я отдамся за еду?!

– Могу денег накинуть, – мужчина облил меня похотливым взглядом. – Два керата!

– Яйца оторву, – с этими словами я проследовала в нашу комнату.

– Чего хотел этот прилизанный? – Спросила госпожа Лианна.

– Любви и ласки за ужин и два керата.

– Ах, он мерзавец! Да как он посмел!

– Два керата на дороге не валяются, – тучная соседка вздохнула.

Я только фыркнула, укладываясь спать за ширмой.