Дина Зарубина – Камеристка (страница 2)
Пока раздумывала, быстро отмыла пятно. Зачем Рута пакость мне хотела сделать? По привычке? Из врожденной вредности, не иначе. Или рассчитывала, что мачеха меня накажет и в гостиную меня не позовут? Интересно, отец-то хоть помнит, что у него имеется дочь?
Накинув платье на веревку, помчалась переодеваться. В гостиную, так в гостиную, посижу в уголке, глазами похлопаю. Заодно посмотрю на Рутиного жениха.
Жених был…
Наверное, в молодости он был красив. Высок, строен, широкоплеч. Но сейчас это была заплывшая салом огромная глыба. Я попыталась подсчитать на глаз, сколько из него можно было выкроить Рут. Получилось шесть или даже шесть с половиной. Гродетуровый1 камзол, белая рубашка, бархатный кафтан. Но на кафтане засаленные обшлага и клапаны карманов, плохо замытые пятна на груди. Рубашка плохо отглажена и отвратительно накрахмалена, вместо задорного пышного жабо – жалкие, обвисшие тряпочки. Граф Эрнан Левенгро либо совершенно распустил слуг, либо не имеет достаточно денег на вышколенную прислугу. Я бы его камердинера уволила.
Теперь я начала рассматривать лицо графа. Несомненно, когда-то он производил впечатление. Сейчас овал поплыл, нос испещрили красные прожилки, складки уродовали щеки, под глазами мешки. Давно не мытые светлые кудри падали на плечи, усеивая их перхотью. А на макушке светлела заботливо прикрытая прядями плешь. Лысеющие мужчины правда уверены, что никому не видны их жалкие ухищрения?
Граф пьет, и пьет сильно. Он неопрятен и груб. На секунду мне стало жаль Руту.
Не хотела бы я оказаться во власти такого мужчины. Сразу видно, что он жесток, капризен, властен до деспотизма. Я у такого даже служить бы не захотела. Видно, что Рута ему абсолютно безразлична, ему нужно только ее приданое. Он с трудом терпит ее светское щебетание, и не затыкает только из-за присутствия родителей.
Если Рута рассчитывает на блеск столичных балов, приемы и роскошные платья, она будет разочарована. Сразу после свадьбы он отправит ее в замок и будет наезжать пару раз в год делать детей. А приданое размотает на карты, кости, охоту и вино. А Рута и сейчас несносна, беременная станет вдвое невыносимей.
Мужчины удалились в курительную. Папенька похвастался новым сортом сигар.
– Перестань пялиться на моего жениха! – Рута вскочила и уже стояла передо мной, сжимая кулаки. – Если ты рассчитываешь на его внимание…
– Заткнись, дура! – пошипела мачеха тихо, но явственно. – Придержи язык!
Рута изумленно захлопала ресницами. Второй раз за день получить отповедь?!
– Но, маменька!
– Хочешь предстать перед будущим мужем склочной ревнивой идиоткой?
Рута не хотела. Но глазами сверкнула многообещающе.
– Мирандолина поедет с тобой в замок. Экономкой. Граф согласился. – Сообщила мачеха.
– Но, мама! Я не хочу ее видеть! – взвилась Рута. – Она нам никто! С какой стати…
– Кажется, я поставила не на ту лошадь, – пробормотала мачеха, отводя взгляд. – Дитя мое, я желаю тебе самого лучшего. Все эти годы я растила из Миры умелую и искусную помощницу.
Рута сморщила нос.
– Ты тотчас же прекратишь ребяческие глупости! – надавила мачеха. – Мира позаботится о твоем благополучии, комфорте и о подобающем обслуживании.
А меня-то и забыли спросить! Прислуживать ломаке, лгунье, просто подлой девке? Которая не питает ко мне никаких добрых чувств? Хорошо, что выучка сказалась: в лице я не изменилась.
– Она принесет клятву у храмового алтаря! – пообещала мачеха, а я напряглась. Это что еще за новости?
– Все равно ее со мной не спутать, даже в темноте! – Фыркнула Рута.
– Вино нам в помощь, – вскользь заметила мачеха, и они обе взглянули на меня одинаково хищно.
Хорошо, что моя привычная маска вежливого равнодушия не треснула под их пристальными оценивающими взглядами. Мне даже зябко стало на миг. Счастья они мне точно не желали. Не тот человек моя мачеха, а к Руте и вовсе спиной лучше не поворачиваться. Кому надо сравнивать меня с Рутой? Зачем?
Вернулись мужчины.
Потек вежливый разговор, в котором я участия практически не принимала. Поддакивала словам мачехи, кивала на слова отца, признавая его светочем во внешней и внутренней политике, сельском хозяйстве, торговле и промышленности. Известно же, что папенька умнейший человек в Лорингейне! А мачеха – добрейшая женщина, воспитывающая сироту, как родную. А Рута самая красивая. При таком созвездии талантов горшки мыть и чистить овощи достается мне. Кто-то же должен.
Я напряженно размышляла, как избежать клятвы и что задумали мачеха со сводной сестрицей.
Глава 2. Супружеская клятва.
Патер Корелли обмакнул печенье в вишневый взвар и откусил половинку.
– Ну, это же просто, дитя мое, – снисходительно сказал он. – Судя по обмолвкам твоих родственниц… Что есть у тебя такого ценного?
– Ничего, патер, вы же знаете. Бабушкина брошка?
Серебряная, с мелким речным жемчугом. Единственное мое украшение, которое я прятала за планкой плинтуса. Цена ей динер в базарный день, но Рута сломала бы просто из желания сделать пакость. Там же я хранила узелок с мелочью. Походы на рынок и по лавкам приносили монетку-другую. Много я утаить не могла, мачеха не хуже меня знала цены, и сдачу пересчитывала внимательно, но я торговалась, как дракон за сокровище, за каждый медный сентеф.
– То, что нельзя купить, – прищурился патер.
– Э-э… честь? – удивилась я. Рута не девица? Мне такое и в голову не могло придти. То-то мачеха была так зла на нее вчера.
– Уверен в этом. Граф вернет ее с позором, если это обнаружится. Свадьба, пьяный мужчина, темнота и вот искомое пятно на простыне. Все довольны и счастливы.
– Кроме меня.
– А твое счастье в их планы и не входит. Надеюсь, ты не настолько наивна?
– Это же подлость! – я вскочила и нервно зашагала по комнатке патера. – Подмена!
– О, подложить одну сестру вместо другой ради громкого титула – это не подлость, а стратегия, – хмыкнул патер. – Ее бы одобрила любая мать, любящая свою дочь.
– И что же мне делать? Мачеха уже сундуки укладывает, свадьба через три дня! Даже мне сшили два новых платья. Я не смогу не поехать в замок графа.
Патер задумчиво погладил бородку.
– Они что-то говорили насчет клятвы на алтаре. Зачем это?
– О как! Да, твоя мачеха не мелочится. Клятва на алтаре предназначена для того, чтоб ты их не выдала, не могла навредить или ослушаться. Есть и другие детали, зависит от слов клятвы. Она ложится удавкой на шею, и если ты предаешь, она задушит тебя.
Я машинально обхватила горло ладонью. Как страшно! Стать фактически рабыней злобной дряни! Не сомневаюсь, участь моя будет незавидной! А жизнь – недолгой.
– Как этому противостоять?
– Противостоять… – патер подергал бородку. – Можно противостоять. Если ты уже связана клятвой верности. Последующая просто соскользнет с тебя. Либо изменить кровь зельем. Либо патер, закрепляющий клятву, будет на твоей стороне, и прочтет то, что тебе не навредит.
– Мачеха ходит к патеру Августу. Он суров и непреклонен.
– Наш настоятель сегодня уехал в столицу, у него дядя умер, – подмигнул патер Корелли.
– Патер! – я опустилась на колени и молитвенно сложила руки.
Патер погладил меня по голове.
– Не проси, дитя, пресекать несправедливость мой пастырский долг. Думаю, леди Тессера придет в храм послезавтра. Я приму ваши клятвы.
Я поцеловала морщинистую руку патера и прижалась к ней щекой. Как много он для меня сделал! Трогательный момент нарушило хлопанье дверей и топот многих ног.
Влетел послушник с вытаращенными глазами, в перекрученном подряснике. Видно, его кто-то тряс за грудки.
– Патер, там! – крикнул он, указывая на дверь.
Я поспешила встать, патер тоже поднялся из кресла.
– Разбойники? Демоны? Сам король? – спокойно уточнил патер Корелли.
– Не то и не другое! – отозвался звучный голос.
В комнату вступил мужчина в охотничьем костюме. Черный кожаный колет, кожаные штаны, высокие сапоги, высокая шапочка с отворотами и фазаньим пером. На поясе шпага и кинжал. Никакого блеска или показной роскоши, но кожа мягкая, как атлас. Такую даже мой отец не носит, слишком дорого.
– Чем могу служить? – Осведомился патер.
– Простите, что помешал вашей беседе. Кто это милое дитя? – Серые глаза моментально пробежались по мне с головы до ног.
– Мирандолина Тессера, прихожанка нашего храма.
– Дочь барона Тессера? – быстро спросил мужчина.
– Его младшего брата. Дочь лорда Джонатана Тессера.
– Не вижу ни обручального кольца, ни брачного браслета. Ей явно больше шестнадцати. Чудесно! Неслыханная удача! Леди, видит бог, я давно влюблен в вас и мечтаю стать вашим мужем. Немедленно. Патер, обвенчайте нас!