Дина Зарубина – Камеристка (страница 13)

– Фи, – морщила носик Кристина. – Это просто доказывает, что у него любовница в городе, и скорее всего, простолюдинка, вот никто и не знает ее имени!

– Очень разумно с его стороны, – заметила Марисса и покраснела, потому что все уставились на нее. – Что? Мой старший брат Михаэль всегда говорил, что блудить надо тихо, и выбирать надежную, чистоплотную и неболтливую женщину. И не искать разнообразия, потому что под юбкой все одинаковы.

– Фи! – Зафыркали фрейлины. – Как можно такое говорить!

– Если бы мы знали о его подруге, мама была бы счастлива! Ведь у него могли быть дети! – вздохнула Марисса.

– Она приняла бы незаконнорожденного ублюдка? – Скривилась Виола. Полненькая блондинка ни о ком не могла сказать доброго слова. Из нее сыпались только насмешки и оскорбления. Зато она была самой льстивой и угодливой к старшим по титулу или должности. – Какой срам!

– А мой папенька говорит, что правильно воспитанный бастард служит процветанию рода и признает всех, – возразила Талиана.

– Да уж, барон Лекха славится чадолюбием и кучей отпрысков! Сколько у тебя братьев? Семнадцать? А законных лишь двое? И как баронесса терпит подобное!

Талиана покраснела, но упрямо сверкнула глазами.

– Зато наш род не угаснет! Хоть с перевязью5, но кровь останется!

– Дети не отвечают за проступки родителей, – сказала Марисса. В этот момент я ее даже зауважала. – Я была бы рада племяннику или племяннице. И мама тоже.

На этом дискуссия закончилась, от костра прибежала старшая фрейлина, госпожа Даваду, отвечающая за этот цветник и потребовала сменить тему. Это скандал, что юные благородные девы обсуждают подобное непотребство!

Девы сразу поскучнели и потребовали найти менестреля.

Этот бродяга с лютней пристал к нашему обозу на постоялом дворе в Луэна-Рико, шумном приграничном городе, где процветала торговля и каждый уважающий себя крупный купец держал собственный склад. Назвался Кристианом, складно бренчал на лютне, играл на флейте, пел баллады и рассказывал сказки. Смазливый голубоглазый блондин болтал со всеми, сыпал комплиментами и норовил влезть в душу без мыла. Не понимаю, как наш глава посольства граф Гарбон разрешил ему присоединиться. Вряд ли опасался фрейлинского бунта.

Ко мне, как к другим служанкам, пытался подкатывать, но я ему сразу решительно отказала, заявив, что предпочитаю брюнетов. Покрупнее раза в два.

Кристиан изобразил из себя смертельно оскорбленного и несколько дней демонстративно ухаживал за Линдой. Она бросала на меня торжествующие взгляды, а я еле сдерживала смех. Неужели его фиглярство можно было принимать за чистую монету? Он же готов объясняться в любви абсолютно любой, кто готов слушать! Просто не лезет к фрейлинам, не по чину, перед ними он лебезит и заискивает, в расчете на керат-другой.

А мне пришло в голову, что бродячий менестрель просто идеальный шпион. Везде бывает, со всеми общается, вхож и в хижину, и во дворец. И его иртайский был безупречнее моего раза в два. Или в три. Я относилась к нему ровно. Человек на работе, человек трудится. Мы фактически коллеги. Просто у меня фиксированная оплата, а у него сдельная. А Линда даже есть меньше стала, празднуя триумф своей женской привлекательности, ко мне теперь относилась снисходительно-презрительно. Ведь красавчик менестрель выбрал ее, а не меня!

Несколько раз она пыталась меня укусить, расписывая достоинства своего (!) жениха (!). Такой прогресс за такое короткое время! Я соглашалась, улыбалась и не завидовала. Это тяжко угнетало Линду, она цеплялась ко мне целыми днями. Это развлекало меня, заставляло держаться в тонусе. Мачеха была куда изобретательнее в придирках.

Даже суховатую Эллу проняло, и она спросила как-то, не забывает ли Линда пить противозачаточную настойку. Линда вспыхнула. Секрет их отношений был секретом только в ее голове. Все служанки знали, что у них зашло дело намного дальше поцелуев. Чем больше Линда старалась «незаметно» исчезнуть, тем больше глаз за ней наблюдало. Двухчасовые хождения «за флаконом госпожи» никого не обманывали.

– Завидуй молча, Элла! – высокомерно вздернула нос толстушка.

Элла выразительно закатила глаза.

– Разуй глаза, пышечка, Мира замужем, в отличие от тебя! А вот ты вряд ли будешь считаться честной девушкой, когда пузо на нос полезет.

Линда неверяще уставилась на мою руку. Я пошевелила пальцами. Солнечный луч, пробившийся в карету, отразился от камушка в кольце и рассыпался веером радужных искр.

– Как Мира замужем?! – А она-то нет! Сомнение, раздражение, досада и злость последовательно сменились на ее круглощеком личике. – Это что? Кварц?

– Это голубой бриллиант, дурочка! – авторитетно заявила Элла.

– Не может быть! – Взвизгнула Линда с возмущением. – Откуда у нее бриллиант, не говоря уже о голубом?

Я ответила насмешливым взглядом.

– Муж, способный дарить такие подарки, не пошлет жену в Манкою!

– Ты дура? – Не выдержала обычно молчаливая Альма. – Сопровождать невесту герцога дре Паму не почетно? Не выгодно? Ты соображаешь, что несешь? Любой дворянин был бы счастлив попасть в это посольство или пристроить родственницу! Такие связи можно завести! Все члены делегации останутся в дворцовых хрониках! Нами внуки будут гордиться!

– Дворянин? – Линда вытаращила глаза. Я ответила ей спокойным уверенным взглядом.

– И не меньше графа, милочка, – добавила огоньку Элла с ехидной усмешкой.

– А почему тогда она сама не фрейлина?! С таким-то мужем?

– Штат не резиновый, каждую кандидатуру утверждал не только король, но и ее величество королева-мать и совет лордов. Мест мало, желающих вдесятеро больше. Иногда важнее не тот, кто на виду, а тот, кто в тени!

– Все видят марионетку, но мастерство кукольника в том, что его не замечают, –добавила Альма. – Может, мы все Мире в ножки кланяться будем через пару месяцев?

Линда вдруг громко зарыдала. Некрасиво, с распяленным ртом, с подвыванием, иканием, соплями и слюнями. Альма сконфуженно начала ее утешать, к ней подключилась Элла, но толку от их стараний было не много. На привале Линда, с опухшими глазами и красным носом, сразу куда-то убежала. То ли требовать с Кристиана бриллиантов, то ли жаловаться на нас госпоже Даваду.

– Откуда ты знаешь, что это бриллиант? Я думала, топаз или аквамарин, – подошла я к Элле.

Она чуть удивленно подняла брови.

– Бриллиантовый блеск – искристый, а у топаза стеклянный, топаз гранят как угодно, чтоб сохранить вес камня, а бриллиант строго определенным способом, чтоб добиться максимального отражения света от внутренних граней. Чем правильнее углы наклона граней, тем больше радужных вспышек и внутреннего мерцания при поворотах камня. Хорошая камеристка разбирается в украшениях не хуже ювелира, – добавила она. – Это все знают.

Все, кроме меня. Откуда в Лорингейне взяться голубым бриллиантам и научиться в них разбираться? У меня на пальце целое состояние! Королям впору! Ой… все могут узнать королевский голубой бриллиант!? У меня ноги враз подкосились.

– Элла, мы просто хотели посмеяться над Линдой и разыграли ее, – убежденно сказала я. – Это топаз и позолоченное серебро. Точно знаю. Оно двенадцать кератов стоило, когда муж мне его покупал.

Элла посмотрела мне в глаза несколько секунд и усмехнулась.

– Двадцать два, – поправила она меня. – Не знаю, кто твой муж, но такие вещи у служанок не валяются по шкатулкам. Можешь его снять?

– Не снимается, – с досадой ответила я.

– Зачарованное? Снять может только тот, кто надел? – Элла посмотрела на меня, будто впервые увидела. – Да ты, оказывается, темная лошадка, Мира Тессе! А может Тессе… ра? Ты внебрачная дочь барона Тессера?

– Тише! Элла, я очень тебя прошу! У барона нет никакой внебрачной дочери!

Элла хмыкнула.

– Ладно, так и быть. Твой секрет ничем не вредит семье Мармат. Клянусь хранить его. Капни уксусом или щелоком на камень, он потускнеет. После помоешь в теплой воде с мылом и отполируешь бархатной тряпочкой, – шепнула она, отходя к костру, откуда несся пронзительный голос Кристины. – Или оставишь на час в горячей соленой воде.

Слухи о том, что камеристка виконтессы Реней носит голубой бриллиант, всколыхнули лагерь. Даже глава посольства граф Гарбон явился, молча взял мою руку, поднес к глазам, фыркнул и ушел. Разумеется, каждая из фрейлин тоже захотела посмотреть и попытаться снять.

– Делать вам нечего, чужие кольца разбирать! – Сердито воскликнула госпожа Даваду. – Вы себя ведете, как стая сорок!

– Так зачарованное же… – пискнула бойкая Виола.

– Любое кольцо можно зачаровать, хоть медное, для этого нужно только обратиться к знающему артефактору! – Вышла из себя старшая фрейлина. И обратила на нас пылающий негодованием взор. – Девушки, ваша шутка была чересчур жестокой! Будете наказаны!

– Так это не бриллиант? – Расстроилась Альма.

– Мы разыграли Линду, чтоб не хвасталась «своим Криси».

– Что? – Ахнула Талиана, хозяйка Линды. – Шашни развела, негодяйка?!

Весь следующий день мы с Эллой ехали в телеге, на мешках с сеном. В наказание нас сослали в обоз, помогать готовить места для привала. Но умелые и опытные обозники справлялись без нас, и душевно попросили им не мешать и не путаться под ногами.

– Слушай, а ведь так ехать намного приятнее! – Элла потянулась и заложила руки за голову. – Никто не чавкает над ухом! Воздух свежий! Я согласна быть наказанной!