Дина Зарубина – Камеристка (страница 12)

– Если миледи Реней будет угодно меня принять на службу, – пожала плечами. Если нет, вернусь домой через пару часов.

Сопровождаемая пожеланиями удачи, я села в коляску.

Все, меня ждет королевский замок.

Как выяснилось, не очень-то и ждет, потому что на мосту меня остановили стражники. Стали понятны неуверенные взгляды извозчика. Наемные экипажи к замку не пускали.

Пришлось трясти письмом и давить авторитетом графини Реней. Старший караула внимательно рассмотрел печать на письме и разрешил проехать к замку. Ну их, этих графьев, свяжись только, хлопот не оберешься.

Сначала хотел пропустить только меня, но я возмущенно указала на дорожный сундук. Я что, его должна на горбу тащить? Я обросла вещами, в саквояж все не поместилось. Да там теплый плащ половину сундука занимал! А без него невозможно, возвращаться будем в конце осени. Неприлично сопровождать виконтессу с тряпичным узелком, благопристойная леди обязана иметь багаж!

В результате десятиминутных препирательств нас всех пропустили, но на подножке поехал стражник. Чтоб пресекать и не пущать, заодно выпроводить извозчика взашей. Нечего голытьбе вокруг замка кататься! Свою карету положено иметь порядочным людям и пропуск, подписанный главным камергером замка, маркизом Чиннаки!

Стражник оказался очень полезен, указал, куда свернуть и где остановиться. Стражники у входа удивленно смотрели на наемную коляску.

– Будьте так добры, прошу вас подождать несколько минут, я представлюсь виконтессе Реней, а если я ей буду неугодна, то поеду сразу обратно в город.

У подъезда стояла целая вереница карет, и лакеи таскали сундуки. Надо полагать, еще и иерархия есть, кто в какой карете поедет и с кем, по знатности и родовитости. Охо-хо!

Деваться было некуда, я твердыми шагами прошла в вестибюль крыла фрейлин. Высоченные потолки, сдвоенные колонны из зеленоватого мрамора, мозаичный пол и узкие частые стрельчатые окна с витражами. Группа щебечущих фрейлин в дальнем углу с любопытством на меня обернулась.

– Милостивая госпожа? – Толстячок в зеленой дворцовой ливрее загородил мне дорогу.

– Леди Тессе, к ее милости виконтессе Реней, с письмом от ее сиятельства.

От группки нарядных девушек раздался удивленный возглас и одна из девиц приблизилась к нам.

– Я миледи Реней!

Я присела и подала письмо.

– О! – Девушка торопливо распечатала письмо. – О! Очень кстати! Видишь, Кристина, матушка все-таки нашла мне камеристку! Нам не придется вдвоем пользоваться услугами твоей Эллы! – она требовательно на меня посмотрела.

– Мира Тессе, ваша милость, – присела и поклонилась. – Если я принята, то отпущу кучера, с вашего позволения?

– Да-да, конечно. Скажите лакеям, чтоб ваш багаж грузили в четвертую карету.

– Благодарю вас, – присела в третий раз. У меня будут очень сильные ноги, если я буду делать столько приседаний.

Марисса была действительно красивой: белая кожа, черные волосы, большие карие глаза и пухлые губы. Очень тоненькой и изящной. Ее матушка не зря переживала, придворные любители сладенького наверняка уже обратили на виконтессу внимание. Опять же, сирота, отец и братья в могиле, вызывать на поединок некому.

Посмотрим, что за человек она окажется. Красивые расписные шкатулки часто бывают пустыми, им не нужно содержимое, чтобы их ценили и берегли, ставили на видное место. Пока миледи Марисса вела себя, как обычная девчонка, хихикала с фрейлинами, что-то рассказывала. Собственно, все они были девчонками, ни одной старше двадцати лет.

Зато ко мне подошла камеристка Элла, высокая и худая молодая женщина лет двадцати пяти.

– Слава Пресветлому! – Сказала она вместо приветствия. – Я служу баронессе Кристине Мармат, и она дьявольски капризна. У меня просто времени не хватало на обеих девиц. Теперь отдам тебе украшения Мариссы и покажу ее сундуки. У тебя есть кофр камеристки? Шкатулка с расческами, шпильками, булавками, нитками, лентами и прочими мелочами?

– Меня наняли час назад, – пришлось признаваться.

– Разберешься, – равнодушно сказала Элла. – Виконтесса милая девочка, но к сожалению, Кристина начала верховодить в их стае.

– Это плохо?

– Да уж, ничего хорошего. Они, как обезьянки, тоже начнут выкобениваться, думая, что капризы – признак аристократизма.

– А ты не слишком преданна госпоже, – хмыкнула я.

– Я преданна. Но понимаю ее недостатки и зад ей лизать не собираюсь. Мы молочные сестры, ее выкормила моя мать, я старше на шесть лет. Кристинку шлепала в детстве, а сейчас иногда придушить хочу, – откровенно призналась Элла. – Но выгнать меня она не сможет, потому что контракт заключала старшая баронесса Мармат, а ее она боится. Да, обязательно добавь в шкатулку нюхательные соли, пастилки для свежести дыхания, духи и румяна, – добавила Элла без всякой паузы. – Девицы утянутся в корсеты и начнут валиться в обмороки.

– Да, спасибо, так что там с багажом Мариссы?

Глава 9. Девичьи тайны.

На сундуках был герб, так что спутать их было невозможно даже неграмотным. Герб графства Реней был овальным, женским, что означало, что мужчин в роду не осталось. Вверху на голубом фоне изображена рыба, как символ изобилия, нижнюю половину занимали вертикальные красно-белые столбы, красный цвет означает храбрость и любовь, белый – чистоту и мир.

Я обрадовалась, что до сих пор что-то помню из геральдики. Бабушка, пока была жива, занималась со мной, заставляла зубрить, потому что мы тоже не лыком шиты. А мачеха считала пустой тратой времени. Папенька мог получить титул, только если его старший брат с сыновьями внезапно скончаются. Тогда бы нам достались великолепные земли и роскошное поместье. Правда, сыновей у барона было аж четыре штуки, что уменьшало папенькины шансы вчетверо.

Наша карета была последней, попроще и поуже, для личных служанок. Марисса ехала с другими фрейлинами в начале обоза.

Элла быстро познакомила меня с Альмой и Линдой. Соседками они оказались скучными, Альма беспрестанно молилась, щелкая бусинами четок, а Линда или ела, или спала. При них Элла вела себя сдержанно, из чего я сделала вывод, что подругами камеристки не были. Во всяком случае, такой откровенности, как при знакомстве, Элла больше не допускала. Разговаривали о малозначащих пустяках.

Никакого удовольствия от поездки я не получала совершенно, да и карету немилосердно трясло. На привале буквально вывалилась из кареты, у меня все тело затекло.

– Ищи госпожу, подай влажную салфетку, чтоб освежилась, поправь прическу, – буркнула Элла, быстрым шагом проходя мимо.

Я вздохнула и поплелась следом. Служба есть служба.

Фрейлины щебетали, их пестрая компания постоянно взрывалась смехом от молодой беспричинной радости жизни. Когда я стала такой занудой, что меня раздражает чужое веселье? Сама себе удивилась.

Обозники устроили лагерь на берегу озера, разложили ковры, подушки, поставили насколько шатров. В один сразу устремилась Элла с кувшином воды и небольшим тазиком. Ага, освежить госпожу. Буду учиться быть личной служанкой. Новый опыт.

Салфетки я разыскала в сундуке Мариссы, кувшин одолжили обозники.

– Холодная! – Марисса поежилась.

Я с досадой выдохнула. Не подумала долить кипяточка!

– Зато сразу почувствуете себя бодрее, – быстро обтерла шею, грудь и подмышки девушки, промокнула рединкой.

– Ароматическая эссенция в синем сундуке, большая склянка, – указала виконтесса.

Пришлось сбегать за эссенцией, потом помочь застегнуть платье, расчесать и заново переплести виконтессу. Потом таскать к кружку фрейлин всякую ерунду, то сборник сонетов, то разыскивать потерявшуюся цитру, то яблоко, то вино, то шарфик, то зажигать курения от комаров.

Не-е-ет, керат в неделю это слишком мало! Я за этот привал сбилась с ног и совсем не отдохнула. Удалось посидеть четверть часа, пока фрейлины ужинали.

Перекус служанок состоял из ломтей жесткого жареного мяса с хлебом и чарки вина. Я ощутила тоску. И это будет длиться больше месяца! Я умру!

– Устала? Ничего, втянешься, – подмигнула Элла, разрывая белыми зубами мясо.

– Никогда не думала, что быть личной служанкой так хлопотно!

– От госпожи зависит, – пожала плечами Элла. – Не мельтеши. Просто ты пока не знаешь, что потребует госпожа, и все время напрягаешься. Когда лучше узнаешь ее привычки, столько бегать не придется, все будет заранее под рукой.

Элла оказалась права. Я постепенно втянулась и перестала так уставать.

Повезло и с тем, что Марисса была недавно из пансиона, привычка к дисциплине еще была жива, по утрам ее не приходилось будить по полчаса, как Кристину, и предметами она при этом не швырялась. Элла, например, проявляла чудеса увертливости, прежде чем успевала кинуть на лицо своей госпожи полотняный мешочек с кубиками льда. Иначе баронесса Мармат не могла разлепить глаза.

Поскольку мы ехали за невестой Рафаэля, любой разговор у костра сворачивал на него. Я жадно внимала крохам сведений, подбираясь в такие моменты поближе. Все считали, что король скоро сменит гнев на милость, потому что любит Рафаэля. В бунт никто не верил. Так же дружно все считали, что герцогиня дре Паму ко двору не вернется, слишком она обижена на его величество. Она ему нос в детстве вытирала, а он ее сослал по глупому навету!

Больше всего мне понравилось, что никто не мог назвать имя его любовницы при дворе. Все называли разные имена. Дамы двора соперничали за его внимание, но он со всеми был одинаково галантен.