Дина Серпентинская – Лезвием по уязвимости (страница 54)
«Хотя бы так. Со временем вотрусь в доверие, и он оставит мне автомобиль».
Но тут же встал вопрос: а где его держать? Автомобиль слишком хорош, чтобы оставлять его в таком дворе, как у нее. Есть платная стоянка, можно снять гараж…
«Но все не то… Я и водить такой боюсь… А если разобью? – засомневалась вдруг она. – Не лучше ли водить пока «Ниссан»? А наберусь побольше опыта – «Ниссан» продам и попрошу у Вити «Ауди».
И отказалась. Любовник поразился, стал допытываться, в чем причина.
– Я так подумала, машина слишком дорогая. Я не могу ее принять. Пока что не могу… Ты извини, – сказала Алла с поникшим видом, полагая, что такой ответ возвысит ее в спонсорских глазах.
– Да ладно, что ты… – возразил ей Виктор. – Ты так ее хотела!
– Нет, не могу, – стояла на своем она.
– Тогда как хочешь. Упрашивать не буду, – пожал плечами тот.
На том и порешили.
***
Пока Алла собиралась в Шанхай, Ольга бегала по собеседованиям и параллельно звонила в одно, другое, третье место. Где-то не отвечали, а где-то отвечали отказом. Мол, извините, мы уже нашли; вакансия закрыта. Из вещевых магазинов ей так и не перезвонили, а вакансии уборщиц она не рассматривала в погоне за более крупной рыбой; вот только рыбка не клевала.
И Ольга начала догадываться, в чем причина. Опыт опытом, а смотрят на лицо. И когда на собеседование с ней приходили хорошенькие девушки возраста Аллы, она понимала, почему предпочтение отдают им, а не ей. Морщинистая, сгорбившаяся под грузом проблем, эта мрачная женщина в обносках излучала тяжелую энергетику. Ее вид пугал, а ей предстояло работать с клиентом, обслуживать, улыбаться… Администратор старался поскорее закончить разговор, поскольку видел сразу, что она не подходила. Ей предлагали заполнить анкету, которую рвали и выбрасывали под стол, стоило Ольге выйти за дверь…
Она была в отчаянии. Деньги утекали как вода. Загрипповал Димка, и кошелек похудел на полторы тысячи рублей.
«Как же все подорожало! Каких-то пару месяцев назад, еще по осени, все то же выходило в тысячу! Теперь же…» – поражалась Ольга.
И куда ни кинься, продукты, техника, лекарства, вещи – на все установилась новая цена. За две недели она потратила восемь тысяч, в то время как раньше умудрялась протянуть на одиннадцать месяц, еще и с сыном вдвоем. Такими темпами сколько же выйдет за декабрь? Шестнадцать? А впереди ведь Новый год, нужно накрыть мало-мальски приличный стол, и Димка ждет подарок… Те пятьдесят тысяч, что она отложила для племянницы, уйдут за три каких-то месяца. Прогноз ее пугал, и Ольга приняла решение.
Первым делом она отбросила иллюзии, внушенные ей Аллой, утратила наивные мечты о работе «в тепле и чистоте». При взгляде на ухоженных женщин в белых рубашках она ощущала, что недостойна находиться здесь, среди красивого белья. Ее мозолистые руки привыкли к грубой работе, ее пальцы не знали ухода, а ногти – маникюра. Она терялась в этом царстве кружевных вещиц, чувствовала себя здесь не в своей тарелке. И ей не оставляли шанса: на должность продавца она не подходила, была вороной в стае лебедей.
«Послушала, блин, Аллу и потеряла время! Да не нужна я им, ведь не-нуж-на. Там фифы все с ногтями, а мне б попроще магазин найти. Чтобы не ждать, пока одобрят, а сразу выйти да работать, чтобы зарплата шла. И хватит мне советов, никого не буду слушать! У Аллы все легко, она с образованием, а мне что на нее равняться? Мне, что ни день, так капает с дырявого кармана по рублю».
Ольга настроилась на любую работу, что ей предложат, и, купив газету, наткнулась на объявление: «В супермаркет (район Борисенко) требуются продавец-кассир, уборщик». Ольга оживилась: как удобно! Это же рядом, пять минут ходьбы от дома, не нужно тратить на проезд. Зарплата кассира такая же, что она получала у китайца, зарплата уборщицы пониже…
«Невысокая, по меркам Аллы нищенская… Но работа мне нужна, и ждать, сидеть без дела я не буду», – решила Ольга.
Отговорить ее было некому: Алла уехала в Шанхай, да и ее слова здесь мало что решали. Ольга находилась в таких жестких рамках, что уже не рассуждала, какое место лучше, какое хуже. Она осознавала, что через месяц-другой им нечего будет есть, ею двигал главный инстинкт – выжить.
Она шла с решительным настроем получить работу,
При виде ее рвения администраторша опешила. Ну что поделаешь, в стране же кризис, а у людей нужда; все она прекрасно поняла.
– Конечно, если вас устраивает… – сказала та и принялась расписывать условия.
Ольга ловила информацию, все: от графика работы до размера зарплаты, не упускала ни одну деталь. При словах «официальное трудоустройство» глаза ее загорелись: это же важное условие для опекунства! Зато оклад – шестнадцать тысяч. И ни копейкой больше. И как тут прокормить двоих детей?
Но радость, что работа, наконец, нашлась, затмила все. И Ольга согласилась на условия. К приезду Аллы она могла «похвастаться» работой.
– Уборщицей? И все тебя устроило? Но как же? – недоумевала Алла.
– А кто где приготовил мне? И где она, хорошая работа? – с усталостью сказала Ольга. – Как будто кто-то положил на блюдце… Так просто говоришь.
– Но ты могла бы подождать вакансию кассира…
– Ага, и черта с два бы кто перезвонил! Так можно ждать и месяц, два. А у меня карман дырявый, и деньги утекают только так! Сын учится, племянница в детдоме… И знаешь, пусть зарплата небольшая, главное, что есть; мы не гордые, за миллионами не гонимся. Коммуналка оплачена в срок, на столе есть хлеб, а большего нам и не надо. Мы не живем мечтами. Наша реальность – это здесь, сейчас.
Ольгу раздражало, что все стремились ее поучать. Люди лезли с непрошеными советами и слышали только себя.
– Ну, тебе виднее, – сказала Алла.
***
Когда они увиделись через неделю, в двадцатых числах декабря, Ольга обмолвилась, что собирается подыскивать еще одну работу.
– А как ты будешь успевать? Работать по ночам? – наморщив лоб, спросила Алла.
– Нет, график же посменный, два дня работаешь – два отдыхаешь. Найти бы что-нибудь в свободные два дня…
Ольга смотрела в пол, не отрываясь, будто силилась прочесть ответ. Но пол был чист, а ей на ум ничего не приходило.
– И как? Совсем без выходных?
– Да, а что мне остается? Вот получу в январе пять тысяч за последнюю неделю декабря, а в феврале – шестнадцать за январь, за целый месяц. Пока что проедаю накопления, а как потом? Я не могу все тратить, я должна копить. А цены в магазинах, видела, какие? Одна моя зарплата – тьфу, и нет ее! Все разлетится до копейки.
– Все верно. Должен быть запас на «черный день», – кивнула Алла.
Но не к тому клонила Ольга.
– Я должна забрать племянницу. Теперь, когда официальная работа есть, мне нужно зарабатывать, чтобы кормить двоих детей. Тогда и органам опеки мне не отказать.
– Ты собираешься бороться за нее и дальше?
– Да, – был ответ.
Алла не верила ушам. Неужели и сейчас, задавленная нищетой, перебиваясь с хлеба на картошку, Ольга подумывала об опекунстве? Неужели кризис и то положение, в каком оказалась вся страна, ничему ее не научили? Эта идея показалась Алле наивной, более того, абсурдной, ведь, по ее наблюдениям, Димка, сын родной, был мно-о-огим обделен. В гостях он первым делом проходил на кухню и, как волчонок, рыскал в поисках еды. Мальчишка подходил к столу и, позабыв приличия, запускал худые пальцы в вазочку с конфетами… Нет, мать его совсем не баловала.
«На кой сдалась им эта Анечка? Вдвоем-то впроголодь живут, куда там с третьей?» – недоумевала Алла.
И у нее назрел вопрос по существу.
– А сколько лет твоей племяшке?
– Почти три годика…
– Ого, такой малютке нужно уделять немало времени, а как ты будешь успевать, работая на двух работах?
И Ольга призадумалась.
– Она пойдет в детский сад.
– А забирать ее? Кто будет забирать ее из садика после пяти, когда ты на работе до восьми?
Соседка, не отрываясь, смотрела в одну точку.
– А если заболеет, кто будет с ней сидеть? Была бы возрастом как Димка – другое дело. А так… Подумай, Оль, подумай хорошо, возможно ли, работая на двух работах, ухаживать за маленьким ребенком? Чтоб не во вред себе и не во вред ему? – сказала Алла деликатнее, не как обычно, в своей манере.
Ольга оторвала взгляд от стены и посмотрела так, будто заглядывала в душу. Никогда еще Алла не видела ее такой потерянной. Даже в тот день, когда ее кинул китаец и соседка озадачилась поиском работы, в ее глазах проблескивала слабая надежда – теперь же там зияла пустота.
– Я устала… Я пойду, – прохрипела Ольга, вставая. Ее спина почти не разогнулась, когда она поднялась. Этот человеческий вопросительный знак последовал к выходу. Она ушла от темы, а у Аллы остались вопросы.
«Что это значило: «да» или «нет»? Я привела убедительные доводы. Теперь-то она откажется от глупой затеи? Займется, наконец, собою, сыном? Девочку, конечно, жаль, но всех не нажалеешься! Особенно если свой сын, как волчонок, не видел ни компьютера, ни игр…»
…Ольга показалась двадцать восьмого декабря и спросила, где и с кем Алла встречает Новый год. Ольга мечтала о настоящем празднике, с застольем, елкой и подарками, о теплой атмосфере в обществе соседки. О вкусностях, которые они вместе приготовят. О вечере под звон бокалов, под песни с Первого канала… Таким ей представлялся Новый год. Домашний, тихий праздник…