Дина Серпентинская – Лезвием по уязвимости (страница 46)

«Пять лет на него проработала. Не год, не два, а пять! – сползла по стенке Ольга. – Как дура верила в порядочность и думала, пять лет работаю, не должен кинуть – как же? Какие люди подлые! Вот китаеза взял да проучил!»

И что ей оставалось делать? Пожаловаться на китайца? Бесполезно: тот был на пути в Поднебесную, а там затеряется как муравей в огромном муравейнике, которых миллиард. И как сказать в Трудовой инспекции, мол, кинул китаец «Саша»? Даже имени настоящего его не знала, работала полулегально, а значит, за чертой закона, и закон ее не защищал. Деньги спрашивать было негде и не с кого.

Но не это страшило ее. Она осталась без работы, и если в скором времени не подвернется ничего другого, то останется без средств к существованию. А это голод. Помощи ждать неоткуда, она одна, на ней маленький сын. Ольга готова была браться за любую работу: потребуется продавщица – пойдет продавать, уборщица – пойдет мыть полы, кассирша на автовокзал – сядет за кассу. По жизни неизнеженная, сильная, она следовала одному инстинкту – выжить. И раскисать особо было некогда. Домой пришла с газетой объявлений «Из рук в руки» и, пролистав, сразу поставила галочки напротив подходящих вакансий.

«А объявлений-то поубавилось!» – поразилась она.

Вечером зашла Людмила. Увидев на столе газету, спросила:

– Решила уйти от китайца? И правильно, ну его. С русскими надежнее иметь дело.

– А разве у меня есть выбор? Той работы больше нет.

– Как нет?!

– А так, в России нынче кризис. Китайская лавочка прикрылась.

– Ты это серьезно? Тебя что, уволили? После пяти-то лет? – изменилась в лице Людмила.

– Он продал последнюю партию и закрылся. Сегодня обещал расчет, но хрен там! Не заплатил за две недели, оставил с носом!

– Ну надо же… Ты с ним со дня открытия работала! Да чтоб его!

– Но мне от этого не легче. Работу новую искать, а это время… Хорошо хоть есть заначка. Те деньги, что я откладывала для Анечки, пойдут на нашу с Димкой жизнь. Куда деваться…

– Точно! Ты же собиралась дать на лапу главной в органах опеки, – вспомнила соседка, – мы больше к этой теме не возвращались. Ну и как?

– Да, я скопила пятьдесят тысяч и в этом месяце собиралась нести. Но, как видишь, этот гребаный кризис порушил все планы! – не удержалась и выругалась Ольга. – Вот отнесу я ей полтинник, а на что мы с Димкой будем жить? Плату за коммуналку никто не отменял, и питаться на что-то надо, а цены-то как выросли, смотреть аж страшно! Других сбережений нет. И неизвестно, как с работой будет, как быстро я ее найду. Придется с этим подождать.

– И правильно. Прокормить второго ребенка в кризис куда сложнее. Поэтому подумай лучше, на что вам жить.

– Я отложу поход к главной… На время. И государство должно платить мне как опекуну. Каждый месяц определенную сумму на содержание ребенка, – Ольга взялась было за старое.

– Не забывай, государство всегда рассчитывает минимум. Тебе в любом случае придется содержать девочку за свой счет. Вопрос: потянешь ли двоих детей? Ведь кризис только начинается…

Ольга не желала переливать из пустого в порожнее и поднимать эту тему в сотый раз, кому-то что-то доказывать, спорить. С позиции здравого смысла Люда была права и говорила очевидные вещи, но Ольга решала вопрос не умом, а сердцем, и не могла оставить кроху в детском доме, даже в ущерб себе и сыну. Она знала, что спор ни к чему не приведет, и перевела тему на подругу, ее жизнь.

– Как у вас дела? Что на работе? Как муж твой, Женька?

– Да знаешь, с каждым днем все тревожнее, – призналась та, – хоть нас, бюджетников, пока не трогают, но в больнице ходят слухи о сокращениях медсестер в 2015 году. И я могу быть в этом списке первой. И что тогда, училась не пойми ради чего? Да даже сейчас пройтись по магазину страшно: продукты дорожают на глазах. Народ скупает все: кто – тряпки, бытовую химию, а кто – автомобили, технику и ювелирку, еще по старому курсу доллара, когда он стоил тридцать пять рублей. Все понимают: прежних цен не будет, и вкладываются кто во что. Мы с Женькой прикупили новый холодильник, телевизор и утюг. Он бы и старый послужил, но раз такое дело, лучше сменить сейчас, чем через год, когда все будет стоить больше раза в полтора, а то и в два. Косметикой своей затарилась, лекарствами. Из супермаркета мы с мужем вывезли тележки две, потратились прилично, но перед Новым годом цены вырастут еще. И если есть возможность, набирай сейчас.

Ольга слушала с понурым видом, а дослушав, с раздражением ответила на дружеский совет:

– Прям кинулась! К чему? Всего и не укупишь. Мне по-хорошему менять всю технику и мебель, но это не горит, и деньги не на то сейчас нужны. Продуктов нужно столько, сколько съешь, излишки ни к чему. Закупишь крупы пачками – в них заведутся червяки.

– Ты зря так. Запасливость сейчас не помешает, – деликатно возразила Люда, – через неделю купишь ту же гречку, но по другой цене.

– Да Бог с ней, с гречкой. Куплю картошку, макароны – на это низкая цена.

– Как знаешь. Но копейка рубль бережет.

– Пускай.

Их спор прервали звуки со двора: под окнами кто-то припарковался.

– Женька, что ли, приехал, – метнулась Люда к окну.

И прилипла к стеклу: то был не Женька.

– Вон кому кризис нипочем. Подружка-то твоя машину себе купила, – сказала Люда вполголоса, будто ее могли услышать со двора; Ольга пристроилась рядом, – паркуется у нас под окнами, ставит на Женькино место. Ты посмотри, какой «Ниссан» – поди, взяла на Зеленке, там сейчас бум, едут со всей России скупать автомобили, пока еще держится старая цена. Вот тебе и кризис, мать. Кому-то гречка, а кому-то тачка.

Открылась дверца, показалась голова. Алла выпрямилась в полный рост. Снежинки алмазной россыпью легли на волосы и плечи. Сощурившись от слепящей белизны, она взглянула вверх, на окна, и улыбнулась: значит, заметила! Накинув меховой капюшон, покачивая бедрами, пошла в подъезд.

– Неплохо упакована, – произнесла Люда оценивающе, – а кем она работает?

– Экономистом в фирме.

– А что за фирма?

– Откуда ж мне знать?

– Но как же, вы подруги… Как не приду к тебе вечером, либо дверь закрыта, либо Димка один. Спрашиваю, где мама, а мама у Аллы. Сегодня чудом тебя застала. Сама-то не звонишь и не заходишь, – в словах Люды послышалась обида.

– Мне некогда. Работа и домашние дела, считай, на мне. На рынке уставала как собака. Дома одно желание – просто отдохнуть, полежать в тишине. Я ни к кому не напрашивалась, она сама меня приглашала, – пояснила Ольга, – приятная девушка, мы пьем с ней чай и разговариваем о жизни. Она умная, целеустремленная, в то время как у многих в ее годы ветер в голове. И, кстати, я бываю у нее не так уж часто. Дней пять, как к ней не заходила. Она мне говорила, что собирается купить машину, но о покупке я узнала только сейчас.

– А что так? Перестала звать?

– Нет, ее не бывает дома вечерами. Она наряжается и уходит гулять с друзьями, может, с парнем… Откуда мне знать, я в ее жизнь не лезу. Молодая, красивая; какой ей интерес сидеть дома в четырех стенах?

– А мне она не нравится. Какая-то дерзкая, высокомерная, надменная. Один взгляд чего только стоит. Она смотрит на людей, как на говно.

– Ну нет, – мягко возразила Ольга, – вы просто не общались. С виду она кажется такой. На самом деле, неплохая девушка, отзывчивая, добрая… Отличная хозяйка. Характер непростой, согласна – но все не без грешка.

– В чем проявляются ее отзывчивость и доброта? И с чего ты взяла, что она хорошая? Давно ее знаешь? Откуда? – усмехнулась соседка.

– В ее отношении ко мне. Понимаешь, она всегда мне рада. Искренне, как ребенок. Она какая-то печальная, часто хмурится, но, когда меня видит, улыбается. В гости всегда приглашает сама и угощает вкусностями меня, сына. Димка ее обожает, а дети чувствуют людей. Она видит, как мы бедно живем, и старается хоть как-то нам помочь: ужином накормит и с собой обязательно даст то котлетку, то пирог. Я уж отказываюсь, неудобно, но она говорит, возьми, мол, для Димы. И зачем ей это надо? Скажешь, выгода – так выгоды здесь никакой. Она видит во мне друга, она мне доверяет.

– Это ты хорошая, а не она! – возразила Люда. – Сама добрая, и эту Аллу судишь по себе. Хотя видно: девка такая, что палец в рот ей не клади…

В дверь постучались.

***

Вопреки сомнениям, Алла удачно поставила на спонсорство, и даже кризис не подкосил ее, казалось бы, шаткое положение. Для «девочек» Ирины, наоборот, настали не лучшие времена. Клиентский спрос поубавился, и для тех, кто в условиях падения рубля боролся за выживание собственного бизнеса, услуги проституток стали делом накладным.

За осень Алле удалось скопить приличную сумму, чтобы в начале декабря, в бум, купить автомобиль. Сначала она хотела, как Маринка, участвовать в торгах на японском аукционе, привязанном к курсу доллара. Но с подорожанием валюты автоматически произошла переоценка и в рублях, поэтому выкупать автомобиль с аукциона стало невыгодно. Оставалось два варианта: крупнейший рынок подержанных «японцев» на Зеленом углу, где еще держались старые цены на старый завоз, или частные объявления. Алла рассматривала оба варианта, но в итоге нашла частника через «Фарпост». Тот продавал «Ниссан» 2006 года выпуска, чтобы отхватить машину поновее, и очень торопился.