Дина Серпентинская – Лезвием по уязвимости (страница 47)
Алла не гналась за шибко продвинутыми моделями, поскольку бюджет был ограничен, да и первый автомобиль, по ее убеждению, не должен быть навороченным, дорогим. Водитель новичок, еще учится, допускает массу ошибок, возможны аварии, и техника должна быть такой, какую не жалко разбить, а, набравшись опыта, можно пересесть на модель подороже. Алла имела на все про все четыреста тысяч рублей, но со всеми техосмотрами, страховками и расходниками могла рассчитывать на триста шестьдесят. Частник просил за свой «Ниссан Скайлайн», оттюнингованный под гонки, триста восемьдесят тысяч и не хотел сбавлять ни копейки, объясняя, что для «Скайлайн» таких характеристик это адекватная цена. Но Алле удалось сторговаться до трехсот шестидесяти пяти. Продавец пошел ей на уступки, поскольку понимал: через неделю-другую и на Зеленке поднимутся цены, да и привлекательные модели разбирали первыми. На Зеленку съезжались со всей России, и с каждым днем (если не с каждым часом) выбор становился все меньше.
Спонсор деньгами не разбрасывался, свыше обозначенной суммы не давал и никаких подарков не дарил, но Аллу все устраивало. Если бы не он, она копила бы на иномарку года три, откладывая по десять тысяч в месяц, и то при зарплате в сорок тысяч, чтобы хватало на аренду и еду. А с ним собрала сумму за осень, и жаловаться ей было грех.
Кризис коснулся и Киселева. Как оказалось, не на одном лишь депутатстве держалась его «дольче вита». Он занимался поставками мебели и имел сеть магазинов, но с ростом валюты повысилась закупочная цена, а сбыть подорожавшие столы и стенки стало сложнее. Потребительский спрос падал, ведь это не предметы первой необходимости, не еда и не лекарства, которые востребованы всегда, вне зависимости от котировок.
Алла опасалась, что рано или поздно это спонсорство накроется. Киселев разведет руками и скажет, мол, много кушаешь, пока. Она ломала голову, куда вложить рубли, пока не прогорели, и совершила крупную покупку, о чем ни капли не жалела.
«Я всегда смогу продать машину и выручить как минимум ту сумму, за какую ее взяла. Этих денег хватит, чтобы прожить во Владике восемь месяцев, не работая и снимая квартиру не дороже двадцати тысяч, – подсчитала она, – а если уехать к родителям в село и не тратиться на съем жилья, то и подавно, этих денег хватит на пару лет. Так что не пропаду».
Но она понимала, что не вернется в родное место никогда. Мало кто предпочтет шумному и интересному Владивостоку, где жизнь бьет ключом, село за пятьсот километров на север, где жизнь едва теплится, старики доживают свой век, а молодежь валит кто куда. Страх перед будущим заставлял ее рассматривать подобный вариант, но на деле до его реализации не дошло бы. Пока что с депутатом было гладко: он не скупился и, как обещал, переводил на карту кругленькую сумму. Они встречались на квартире в центре города. Алла ездила к нему как на работу, без особого удовольствия, но и неприязни не испытывала, ко всему относилась ровно, но с подогревом в денежном плане, и так продолжалось уже два с половиной месяца.
Иногда она задумывалась о моральной стороне вопроса, но быстро находила оправдание себе. Для нее было успехом стать чьей-то содержанкой, а цель одна – скопить как можно больше денег на безбедное существование. Вложиться в недвижимость или открыть свой бизнес, стать обеспеченной единицей и самой выбирать мужчин. А тогда уже и строить из себя приличную даму и на вопрос о прошлом заявлять: «Я всего добилась сама!» А если и найдется тот, кто попрекнет ее прошлым содержанки, то добавить с пафосом: «А все благодаря уму. Или вы думаете, так просто удержать успешного мужчину? Смазливенькой мордашкой и красивым телом? Вы ошибаетесь: все, что я имею, досталось мне благодаря уму». Она была довольна своим статусом и, отдавая дань времени, считала, что это и есть путь успешных женщин в России. Тех, кто улыбается с глянцевых обложек и пишет пафосные блоги в соцсетях; тех, кто путешествует по экзотическим уголкам планеты и демонстрирует наряды от кутюр. Но в отличие от восторженных дурочек, которые их боготворят, мечтая пойти по их стопам и окрутить олигархов, она действовала с холодным расчетом. Понимала, что ее красивая жизнь целиком и полностью зависит от прихотей покровителя, и старалась эти прихоти удовлетворить. Что-то умела сама, а что не умела – подсказывал интернет. Даже нашла курсы эротического массажа, далеко не дешевые, но с обучением решила повременить: деньги требовались на другое.
Кстати, ей удалось помириться с Яной. Подруга долго не отвечала на звонки, но все-таки сменила гнев на милость и согласилась встретиться, поговорить. Алла извинилась за те резкие слова, призналась, что подруги ближе нет, и Яна, выслушав ее, простила. Они продолжили общаться, даже сходили один раз в кафе, но что-то в их общении изменилось, и навсегда. Яна стала закрытой, переживаниями не делилась и говорила лишь на отвлеченные темы: мода, погода, новости Владивостока. В какой-то момент она забылась и начала рассказывать о переписке в интернете, но вовремя опомнилась, оборвала рассказ на полуслове и вернулась в панцирь.
«Вот так. Одно неосторожное слово разрушило все, что строилось годами», – признала Алла, глядя на подругу, в безуспешной попытке ее разговорить.
– Как дела на работе? – спрашивала она.
– Нормально, работаю, – отвечала ей та.
– Как соседка по квартире?
– Да как обычно.
– Не задается?
– Нет.
– Как твой сайт знакомств? Какие еще кадры попадались?
– Да никаких.
– Ну ты даешь… – и Алла не удержалась, – ты все еще в обиде на меня?
– Да нет…
– Ты не такая, как обычно, я же вижу! Мы столько не общались, и хочешь сказать, вообще нет новостей?
– Мне действительно нечего рассказать, – пожала плечами подруга, – все события моей жизни – это дом-работа, работа-дом. Я сижу на одном месте, никуда из Владика не выезжаю. Что интересного может произойти в моей серой, скучной жизни? Ничего. Ладно, мне пора.
Она расплатилась и встала из-за стола. В ней не было обиды и презрения; весь вечер она шутила, улыбалась, но ни слова о себе, ни жалоб на проблемы, которыми при первой ссоре попрекнут. Впрочем, и жизнью Аллы она почти не интересовалась. И даже спроси она, в ответ получила бы ту же историю о работе в несуществующей фирме с доходом, позволяющим жить на широкую ногу при аренде недешевого жилья, когда одна квартира съедала двадцать тысяч в месяц. Но Яна не спрашивала, и правильно: правду ей никто бы не сказал!
Алла с грустью провожала взглядом Янин силуэт. Толку от примирения, если былых отношений не вернуть? Теперь хоть в лепешку расшибись, но ничего не изменить, общение не наладить. Доверие утеряно, вопрос: когда? В какой момент в их отношениях появилась трещина? В ту ссору в баре, когда она попрекнула Яну «нытьем», или, быть может, раньше? С первого обмана или с самой первой мысли соврать лучшей подруге их прочная крепость стала рушиться…
«Ну и пусть, в одном месте убывает – в другом прибывает», – вспомнила Алла о соседке, с которой сблизилась за это время.
Узнав поближе Ольгу, она поняла, как ей повезло. Среди озлобленных, завистливых лиц, среди нищеты и лишения ей встретилась женщина мягкая, чуткая, добросердечная и не ожесточенная теми страданиями и испытаниями, что выпали на ее долю. Оля отстаивала право племянницы на счастье и семью, в то время как ее дядя относился к ней по-другому. И несмотря на это она не потеряла веру в людей, увидела хорошее даже в такой циничной девушке, как Алла, от которой отвернулись все, за исключением подруг и Ольги.
Иногда Алле становилось неловко от того, что она не та, за кого ее принимают. Ей приходилось сочинять истории о буднях в офисе, а это утомляло. Тогда она, ссылаясь на усталость, провожала гостью, после чего выключала свет, ложилась на кровать и подолгу смотрела в темный потолок.
«Между нами целая пропасть, – думала она, – Оля ничего не знает про меня, кто я и чем живу на самом деле. Для нее я самодостаточная, успешная девушка, зарабатываю на жизнь сама, умом, образованием. Прекрасно готовлю, не пью, не курю – ну прямо идеал! «Какая ты умница, какой хороший пример для других! Для тех, у кого ветер в голове, кто пропадает в клубах», – говорит она. Ха-ха, пример. Знала бы она… Да для многих я куда хуже, чем те бесцельные тусовщики, что растрачивают жизнь по клубам да кабакам! Кому они вредят? Ну погуляет такой дурачок до тридцати, потом остепенится, найдет работу, женится. А я должна всю жизнь скрывать, чем занималась, или называть это другими именами: никакая я не проститутка, а любовница; мужчины не платили мне за секс, а одаривали за внимание. Правда слишком неприглядная, она не для друзей и не для посторонних, а только для меня.
И насчет Оли… Интересно, узнай она правду, оборвала бы общение? Да наверняка… Как и все. Янка с Маринкой – и те порвали бы со мной. Правда добила бы эти отношения. И есть ли человек, кто принял бы меня такой, какая я есть? Со всей подноготной, со всей грязью? Его бы я и назвала другом, но таких не существует. Всем подавай идеальных друзей, жен, мужей, с приличным прошлым и безупречной репутацией. Я не идеал и близко, и все прекрасно понимаю».
***
Ольга открыла дверь и увидела Аллу.