Дина Серпентинская – Лезвием по уязвимости (страница 45)
Товар… Аллу больше не унижало это слово. Она и сама считала себя товаром, пока еще ликвидным, и решала, как дороже себя продать. В свои двадцать четыре она еще могла конкурировать с совсем юными, кому не было и двадцати, но знала, что дальше с каждым годом будет все сложнее.
Она была на все согласна, осталось уточнить детали.
– Получается, я буду твоей любовницей или содержанкой?
– А называй как хочешь. С меня финансирование, с тебя раскрепощенность, огонек. И никаких головных болей, плохого настроения, как у жены, за это буду поощрять тебя деньгами, так проще, чем упрашивать кого-то. Или ты хочешь как любовница, бесплатно, по любви? – хитро прищурился Киселев.
– Ну нет уж! – отрезала Алла. – Мне жить на что-то надо? Кстати, о сумме. Сколько ты готов давать?
– А сколько хочешь ты? – все с тем же хитрым прищуром спросил Киселев.
Повисла тишина.
«Как бы не продешевить? Вот знать бы, сколько он давал Карине! Так, прицениться… Эх, не спросила Ирку, зря!»
– За месяц я заработала сто восемьдесят тысяч, – не моргнув глазом, выдала Алла как есть, – и, как сказала Ирка, это не предел, у некоторых выходит в месяц и за двести. Так что не знаю, – пожала она плечами, – я не местная, снимаю здесь жилье – считай, двадцатка сразу улетает. Продукты, одежда, салоны красоты. Нелишним также было бы откладывать на «черный день», по нашей жизни нестабильной. И раз уж спрашиваешь, сколько я хочу, не буду скромничать: не меньше этой суммы.
– Хорошо, остановимся на ста восьмидесяти. Примерно столько я давал твоей предшественнице в последние полгода, – согласился Киселев.
Алла навострила уши: она поняла, о ком шла речь.
– Предшественница? А где она сейчас?
– Нигде. Все в прошлом, – замял тему Киселев, – ты сдала анализы?
– Пойду завтра утром. Список в сумочке, с собой.
– Хорошо, как сдашь, покажешь справку. Я должен быть уверен, что ты здорова и ничем не заразишь. Я выделю тебе карточку и буду переводить деньги два раза в месяц, пятнадцатого и тридцатого числа, по девяносто тысяч. Подарки на мое усмотрение, а встречаться будем здесь: мне так комфортнее. О встрече сам дам знать. Ты не звони, а если что-то срочно, то пиши смс, я сам с тобой свяжусь. Вроде бы все сказал. Устраивает?
– Вполне.
– А теперь иди ко мне.
И Алла встала, повинуясь.
***
Утром она сдала анализы. Результаты нужно было ждать три дня из-за анализа на ВИЧ-инфекцию. Не день, не два, а три. Ее это сильно волновало, как и предстоящий разговор с Ириной. Алла подумала, что лучше объясниться с «главной», когда придут результаты, ведь если выяснится, что она не здорова, никуда уходить и не придется…
Эти три дня ее бросало из крайности в крайность, от небывалого подъема до упадка духа и заточения в клетке своих страхов. То она порхала на крыльях мечты и представляла, каким чудесным образом изменится ее жизнь, то дрожала от страха, что результат окажется положительным. Тогда-то все накроется, исчезнут з
Через два дня позвонила Ирина: подвернулся клиент.
– Извини, я приболела, весь день пластом валяюсь. Сегодня не могу, – сказала Алла первое, что пришло на ум.
– С чего это ты? – с подозрением спросила «главная».
– Сама не знаю. Живот болит, поносит… По ходу, чем-то отравилась.
– И давно?
– Со вчерашнего вечера. Как назло.
– Ладно, поправляйся.
– Спасибо, до созвона.
«Зачем отчитываюсь? – тут же подумала она. – За что и перед кем? Могла бы просто слиться, не отвечать на ее звонки… Я так и сделаю, когда увижу, что с анализами все в порядке. Начну другую жизнь и оборву все старые контакты».
Но на следующий день, получив результаты, Алла изменила отношение к ситуации. Как ни крути, благодаря Ирине она познакомилась со щедрым спонсором, и объясниться все же стоило. Только перед тем, как нажать кнопку вызова, Алла еще раз подумала о том, что решение окончательно и к прошлому она не вернется никогда; подумала и с уверенностью нажала. Долгие прерывистые гудки, и сонный голос с хрипотцой.
– Алло, ты что в такую рань? – спросила Ирина.
– Девять утра…
– Я не встаю так рано. Чего тебе?
– Ир, извини. Я срочно.
– Так говори!
– Я решила завязать. Удали все мои фото.
– Ты о чем?
– О том, что ухожу. Сотри все мои фотки с телефона.
– Подожди-подожди, – мигом пробудилась Ирина, – еще вчера ты «болела», а сегодня с самого утра звонишь сказать мне, что уходишь? Очень странно, не?
– Ничего странного. Вчера мне было плохо, и я все переосмыслила. Здоровье не купить ни за какие деньги. Я тут на днях сдала анализы на разные инфекции и сегодня утром получила результаты. Слава богу, я здорова, а звоню так рано, потому что вышла из клиники. Нравится тебе – не нравится, уж извини: это мое решение.
Алла держалась серьезно, стараясь придать словам как можно больше убедительности, на что Ирина ответила с усмешкой:
– Уходишь – уходи. Только не надо врать, я это ненавижу. О здоровье вдруг она задумалась! Ты мне еще о чести, совести заговори, будет вообще атас! Можно подумать, после сотки пойдешь в киоск за двадцать тысяч, – да не поверю в это никогда! Скажи как есть. Поступило более щедрое предложение? Я даже знаю от кого: от Киселева!
– Да нет…
– Да да!
Алла была в растерянности и не знала, что и ответить.
– Да катись хоть на все четыре стороны, проблем в этом не вижу! – бросила Ирина со злостью. – Я бы даже порадовалась за тебя, не будь ты лжива и неблагодарна. Но запомни: собака, которая кусает руку, что ее кормит, обречена лизать сапог, что ее пинает. Решила меня разыграть? Но сильно не обольщайся, у Киселева ты не задержишься. Начинай копить уже сейчас, иначе пойдешь с протянутой рукой. Надоешь – и даст тебе пинка под зад. Когда? Вопрос времени. Я не запугиваю, я говорю, как будет.
Непоколебимая уверенность Ирины выбивала почву из-под ног. Алла тяжело дышала.
– С чего ты решила, что я ухожу к нему?
В ответ послышалась усмешка.
– А что, по-твоему, я дура? Клиентов нет, а ты затихла. До этого сама звонила, спрашивала, суетилась, а тут молчок. И Киселев – любитель проворачивать дела за моей спиной. Он предложил втихую, а ты клюнула! Как тут не клюнуть, раз денег валом? Я понимаю все, и врать не надо. Уходишь – уходи, но не звони и не просись обратно. Не приму.
– Не буду: возвращаться не придется. Я все решила для се…
Но не договорила: на том конце послышались короткие гудки.
Глава 6. Кризис
2014 год подкинул россиянам немало сюрпризов. Киевский Майдан вызвал волнения в Крыму, что привело к референдуму по вхождению полуострова в состав России. Но ни Штаты, ни Евросоюз законность этого не признали. Россию обложили санкциями. Падение цен на нефть привело к падению рубля и обнищанию простых россиян. В считаные месяцы доллар укрепился в два раза. Выросла стоимость импортных товаров, на фоне этого подняли цены и российские производители. По стране прокатилась волна сокращений, увеличилось число безработных, а те, кто имели работу, потеряли в доходах. Депутаты призывали с экранов «потуже затянуть пояса».
Всякий, кто вяло интересовался политикой и всеми этими интрижками на мировой площадке, не желая вникать, кто прав, кто виноват, уже осенью почувствовал тревогу. Жизнь россиян менялась, и менялась не в лучшую сторону. За осенью 2014 года последовал сокрушительный декабрь, когда курс доллара достиг своей максимальной отметки и цены взлетели до потолка. Под удар попали самые слабые и уязвимые слои населения, а не вершители судеб, желающие сплотить Россию ненавистью к Западу и ко всему западному.
В начале декабря Ольга осталась без работы. Китаец, хозяин лавки, подсчитал, что при нынешнем курсе рубля торговлю вести убыточно. Здесь либо цену на яблоки в два раза поднимать (а кто их будет брать?), либо сворачивать лавчонку и уезжать. Но и здесь его охватило волнение: а что, если рубль продолжит падение и не удастся сбыть товар? Уехать сейчас, пока не поздно? С этой мыслью он решил распродать последнюю партию фруктов, а на вопрос Ольги о новом завозе отвел глаза.
Ее посетили первые опасения. Напряжение витало в воздухе, люди по рынку ходили озлобленные, китайские лавки закрывались одна за другой. Возможно, настал и их черед.
– Ты тоже закрываешься? Уезжаешь? – спросила она в отчаянии, видя, как павильон пустеет на глазах.
– Да, – признался китаец.
– Когда со мной рассчитаешься? Когда отдашь мне деньги?
– Поселясавтра, – сказал ей тот.
Но ни послезавтра, ни послепослезавтра китайца она уже не увидела. С утра пришла на работу, обговорив с ним накануне, что это их последний день, с расчетом в конце дня, но на двери висел замок. Час, полтора – хозяин все не приходил, мобильный телефон не отвечал. И Ольга поняла, что ее кинули, не заплатив за две последние недели, а это ползарплаты. Деньги. Она не сразу отошла от павильона, в котором отпахала столько лет, и, ударив по стене ладонью, разрыдалась от бессилия и обиды так, что согнулась пополам.
«Как мог он поступить со мною так? Я что, не человек?»
Мимо проходили люди, каждый в своих заботах и проблемах, но все они смотрели на нее какими-то пустыми стеклянными глазами. С одной стороны подлость, с другой – равнодушие.