Дина Серпентинская – Хитничья жила (страница 40)
«Андреич… чё нам теперь делать?»
«Что-что? Работать, Леша! И больше не бухать!» – прикрикнул Михаил Андреевич.
«Да какое тут бухалово, Андреич…» – Леха опустил глаза.
«М-да-а-а… Вы влипли капитально. Никуда не дергайтесь. Если выкинете какой-то фокус и не явитесь в следующий понедельник, то взыщем с вас через суд, – предупредил Козлов. – Или же договоримся полюбовно. Честно отработаете и валите хоть на все четыре стороны! Ясно?»
Мужики ответили унылым хором: «Да».
Смотря на это, Димка не на шутку испугался: а вдруг и его заставят платить? Он думал про себя: какой обычно спрос с геолога, если тот недоглядел? Просто выговор или же штраф, лишение двадцати процентов премии? Но не более того? Он же никакое имущество не портил и даже рядом не стоял! Наоборот, пытался их остановить и за несколько часов до инцидента позвонил Андреичу и доложил о ситуации…
Димка успокаивал себя как мог.
Перед отъездом Михаил Андреевич зашел в барак и проследил за тем, чтобы мужики достали из загашника всю водку и вылили при нем. Он пообещал с понедельника заехать на участок и устроить им «райскую жизнь». Пока экскаватор выведен из строя и работа в карьере приостановлена, горе-четверка должна трудиться по хозяйству, таскать на базу бревна и колоть дрова.
И все бы ничего, если бы следующим утром, в четверг, Андреич не привез Димке на подпись одну любопытную бумагу. В ней говорилось вот о чем:
«Распишись, что ознакомлен», – велел Андреич.
Он приехал вместе с механиком и ждал из города спецтехнику, чтобы с ее помощью вытащить из ямы экскаватор, посмотреть, в каком тот состоянии, и заодно вручить геологу приказ.
«Андреич, я не понял. Лишение премии «в полном объеме»… Это значит, они вычтут у меня пятнадцать тысяч?!» – спросил Димка.
Он знал: его зарплата в тридцать тысяч – это, грубо говоря, пятнадцать тысяч – оклад и пятнадцать тысяч – премия.
«Да, правильно понял», – кивнул Козлов.
Димка открыл рот от возмущения.
«Андреич, это ж до хрена! Вычли бы три тысячи – двадцать процентов от премии, я бы еще понял. Но пятнашка – это слишком!»
«Это на их усмотрение. А ты и дальше косячь».
«Пойди сюда, – Димка отвел Андреича в сторонку, чтобы не шуметь перед бараком, и процедил сквозь зубы: – Тогда Михалыча с директором пусть тоже лишат премии».
«Они-то тут при чем?» – удивился тот.
«Они тоже знали и ничего не делали. Я остался крайним, выходит так?»
«Ох… Не будь таким наивным, – сказал Андреич. – Если что-то происходит на участке, ответственный всегда геолог. Кто непосредственно общался с мужиками и контролировал работу? Ты. А значит, спрос с тебя. А на Михалыча давай-ка не равняйся. Про него вообще забудь. Он здесь для другого».
«Для чего же? – вырвалась усмешка. – А-а-а, я знаю! Следить за мной, стучать на меня? – осенило вдруг его. – Я, значит, должен торчать в карьере на тридцатиградусном морозе, а вечером не отдыхать, как ваши господа, а носиться с алкашами! Бегать, проверять, не бухают ли они! А этот… Значит, никакой не проверяющий, а садыринский стукач. Целый день читает книжки, задница в тепле, ни о чем не парится и еще докладывает, вывожу ли я или не вывожу, – выказал свою обиду Димка. – Так что знаешь что, Андреич. Манал я это все! Вернешься в город, передай-ка тоже от меня бумагу. Заявление на увольнение. Сейчас пойду и напишу».
Козлов явно не ожидал такого поворота и молча уставился на расхрабрившегося геолога. Он предупредил, что так или иначе, но с премией придется распрощаться.
«Да пожалуйста, – не растерялся Димка. – Ищите другого дурака, чтобы пахал вам в ледяном карьере, и рабочих в кулаке держал, и везде все успевал, и не косячил… Ищите! Только пойдет ли он к вам за тридцатку? Сильно сомневаюсь!»
И верно. Пока он писал заявление, видимо, Козлов подумал и признал, что такой дурак отыщется не скоро. Когда Чупин протянул ему листок, Козлов его не взял.
«Я ничего передавать не буду. Это ты сгоряча. Остывай и приходи в себя, а в понедельник поговорим серьезно».
Вот только Димка не собирался остывать или, другими словами, мириться с несправедливостью и позволять всем ездить на себе. Не встретив участия со стороны Андреича, которого он до недавнего момента уважал, Чупин собрал вещи и уехал на вечерней электричке в город.
Андреич к тому времени вернулся в офис и зашел к Вале узнать, как продвигается работа. Тогда-то и прозвучало завуалированное, мол, скоро поедешь на участок и заменишь Димку «в отпуске».
Но этой легенды хватило ровно до того момента, пока Валя не услышала историю из первых уст…
Она сидела не шелохнувшись и смотрела на коллегу дикими глазами.
– Охренеть! Не много ли взвалили на тебя? – произнесла она в конце. – Получается, ты должен и руководить работой, и следить на базе, чтобы не бухали… А Сермех тогда на что? Ты морозишь задницу в карьере, а он сидит в тепле и постукивает обо всем директору. Меня бы это тоже возмутило! Разделили бы тогда обязанности на двоих: ты отвечаешь за карьер, а он – за базу. Если кто-то бухает вечерами, то это уже не твои проблемы. А если взваливают все на одного, то пусть нормально платят. А то тридцатка – это смех!
– Пятнашка, – поправил Димка. – За февраль я получу пятнашку. Они вычтут премию.
– Ох, жесть… – вздохнула Валя. – А знаешь, чего я боюсь? Не заставят ли тебя платить за экскаватор, как мужиков?
– Нет. Я в этом не участвовал и даже рядом не стоял. Я не их мамка. За чужую разбитую технику пусть отвечают сами. Здоровые лбы. А если вдруг Козлов или Садырин захотят повесить это на меня, то что ж, удачи! Пообщаемся в суде.
И тут дверь распахнулась. В кабинет без стука вошел Козлов. Не обращая внимания на Валю, даже не поздоровавшись с ней, он с порога набросился на Димку.
– Ты что здесь делаешь? Почему не на участке?!
Чупин не растерялся и нашелся, что ответить:
– Я же сказал, что увольняюсь. Ты не принял мое заявление, и я приехал сам.
– Ты не должен был покидать участок! – не слушая его, гнул свое Козлов. – А если эти дебилы опять что-то натворят, кто будет ответственным?
– Да хоть кто. Михалыч. Пусть тоже пошевелится, а то взвалили все на меня, – повторил он Валины слова и посмотрел на нее благодарно, как на человека, который его поддержал.
Козлов будто только сейчас ее заметил и остановил на ней колючий взгляд. Может, он подслушал что-то в коридоре, и ему не понравились ее слова, а может, злился из-за Димкиного увольнения, и Вале перепало за компанию.
При всей той неприятной правде, что она узнала о начальнике, в какой-то степени ей стало его жалко. Да, он выслуживался перед директором, не отстаивал своих геологов и карьерную работу всю свалил на молодого и неопытного парня, не задумываясь, а справится ли тот. Но сейчас Козлов сам оказался в незавидном положении. Все на нем одном: и отчет, и экскаватор с алкашами, и поиск нового геолога… Все вернулось на круги своя.
– Ты должен отработать две недели, в курсе? – спросил он Димку.
– Да, в курсе. Отработаю.
– Ну и куда пойдешь потом? Кто тебя где ждет зимой? Поработал бы еще, набрался опыта…
– Не переживай, Андреич. Помнишь Славку, промывал шлихи? Это который уволился в сентябре, – напомнил Димка. – Он сейчас в Иркутской области на золоте. Получает раза в три больше меня. И другие парни, из тех, с кем я учился, тоже хорошо устроились. Кто в Сибири на нефтянке, кто в Магадане, кто на Чукотке – у всех зарплаты под сто тысяч! И я один, как лох, сижу в карьере за тридцатку. Вы-то хоть все в кабинетах, – он обвел рукой Валину комнату. – А я как одичалый. Целый день на холоде, а по вечерам должен гонять алкашей. На фиг это надо мне! Гоняйте сами!
По Димке было видно: он настроился решительно и ни на какие уговоры не поддастся. Оно и понятно: молодой геолог стоически терпел суровые условия, а ему взяли и уполовинили зарплату, тем самым дав понять, какое к нему отношение. После такого у любого бы лопнуло терпение, и тут уговаривай не уговаривай, если человек решил, значит, уйдет.
– Андреич, если б не лишение премии, я бы доработал до июля, – признался Димка. – В июле у меня будет год стажа. Тогда можно искать другое место. Ну и по-человечески мне не хотелось вас подставлять. Летом много соискателей среди выпускников, и легче найти мне замену. А сейчас… Вы же не думали о том, как мне жить месяц на пятнашку? Вот и мне плевать на вас, – сказал он с обидой и злорадством.
Вместо того чтобы признать ошибку и постараться договориться с Димкой, Козлов, видимо, решил столкнуть лбами двух геологов. Он пожал плечами и сказал:
– Ну и ладно. Ты что, такой незаменимый? Вот у нас сидит еще один геолог. Валентина заменит тебя.
Валентину аж передернуло от этой перспективы. Она и раньше не горела желанием ехать на участок, а теперь-то и подавно. И, что самое интересное, Андреич это знал. Неужели захотел настроить ее против Димки, чтобы она увидела в нем причину своих бед и высказала, мол, спасибо, удружил?
– Михаил Андреевич! – вскочила с места Валя. – У меня вообще-то минанализ! Закончу не раньше апреля! И… вы же обещали поговорить с директором, чтобы оставить меня в офисе, – умоляюще смотрела та.