Дина Серпентинская – Хитничья жила (страница 26)
Тимур привозил ее с карьера, а с недавнего момента начал отвозить туда. Произошло все так: в конце ноября резко похолодало, ударили морозы до минус тридцати. Валя, как и обычно по понедельникам, проснулась в десять утра и стала собираться на работу. Полдвенадцатого она должна была выйти из дома, чтобы доехать до ж.-д. вокзала, сесть на электричку до станции Елгозинка и оттуда топать на карьер.
Но ее опередил звонок.
«Валька, ты дома? – взволнованно спросил Тимур. – Жди. Через полчасика заеду, отвезу тебя».
Она растерялась и несколько секунд стояла, молча улыбаясь.
«Ты же работаешь сегодня…»
«Я договорился, отъеду ненадолго. Ты на термометр смотрела? Щас минус двадцать восемь, но такой ветрище! Ты будущая мама, тебе еще рожать. Не фиг тебе морозить попу. От станции до вашего карьера пешкодрапом-то прилично!»
Гордеева не считала себя чувствительной, но прослезилась. Он видел в ней будущую маму и понимал, что ей еще рожать. Неудивительно, что к началу декабря она по уши в него влюбилась.
Наверное, и Тимур, видя благодарность, старался сделать для Вали больше. На кассе всегда расплачивался сам: брал фрукты, вкусные копчености, вино. Ни разу не предложил ей расплатиться пополам. Хоть Валя и смотрела на него влюбленными глазами и не выискивала недостатков, мелочность и скупость быстро бы убили всю романтику и оттолкнули от него.
Но это не касалось дня рождения, когда было справедливо полностью купить продукты за свой счет. Чей праздник, тот и проставляется, о чем она ясно дала понять Тимуру. Озвучила примерное меню, которое включало куриное филе, запеченное под сырной шубкой, два вида салатов, греческий и цезарь с креветками, пиццу с ветчиной и грибами, сырно-колбасную нарезку, игристое вино «Мартини Асти», коньяк или водку в зависимости от того, что пожелает пить ее мужчина.
Тот рефлекторно облизнулся при перечислении всех блюд. Он привык питаться полуфабрикатами из вухлинской кулинарии, а если и готовил сам, то что-то очень незатейливое вроде жареной картошки или супа, в котором плавали огромные куски наспех нарезанного мяса и овощей. Не в обиду ему сказано, но у Тимура получалась грубая мужицкая стряпня. Что отнюдь не недостаток: вот Валя, например, не представляла, как перебирать автомобильный двигатель…
Теперь же, когда сердечный друг был в курсе всех ее приготовлений, Валя ждала особенный подарок. Конечно же, она ни словом не обмолвилась, ведь побоялась показаться меркантильной, но, встречаясь с хитником, что уж греха таить, хотела получить хоть маленький, но природный демантоид. Пусть весом полкарата, но настоящий уральский самоцвет.
Она подумала: «Мы столько вечеров проговорили о камнях. Как нас увлекали эти разговоры, какие вызывали в нас эмоции! Тимур неглупый и сам прекрасно понимает: лучший подарок для геологини – это драгоценный камень».
В лучах декабрьского солнца карьер искрился, словно посыпанный алмазной крошкой. Но настоящие сокровища таились в его недрах. Там, под слоем снега, загадочно сверкали демантоиды, топазолиты, надежно спрятанные Малахитницей, скованные ледяными жилами. Поиски этих красавцев велись круглогодично и не прекращались даже в самые морозные дни.
Вале повезло: она магнитила в натопленном балке. Так что Тимур мог не беспокоиться о ее попе: та была в тепле.
Волноваться следовало о другом. Через две недели закончится магнитная сепарация и Валю ждет работа с микроскопом. Создадут ли ей условия на карьере или предложат перебраться в кабинет? Начальник до сих пор не дал ответ.
Ей же, признаться честно, не хотелось переезжать в Екатеринбург и забивать голову ненужными проблемами: искать жилье, тратиться на съем, питание, проезд. Здесь-то она пять дней на всем готовеньком. А рядом Вухла, где у нее парень, личная жизнь. Хоть она с ним видится по выходным и так же продолжит кататься к нему из Екатеринбурга, Валя боялась, что расстояние их отдалит и тонкие связующие ниточки порвутся. Сейчас Тимур привозит ее и отвозит. Проявляя заботу, привязывается к ней. А если он вдруг перестанет это делать, максимум будет встречать ее с вокзала, не поменяется ли что-то в отношениях?
Вот это и пугало.
Пока начальство не знало, куда ее определить, а сама она не заикалась. Впереди паровоза тоже не бежала, сдавала свою норму – 72 пробы за неделю. Подумала: зачем играть в стахановца, если это лишь приблизит неотвратимый переезд? К тому же нет смысла снимать квартиру в эту пору. Предновогодняя суматоха, впереди десять январских дней; зачем платить за целый месяц, если в праздники она там не покажется?
Еще сказалась некоторая обида на компанию «Демур». В чем дело? А дело было в следующем.
Антон Садырин пообещал зарплату в тридцать пять тысяч, но по факту Вале выплатили двадцать шесть с копейками. Она устроилась шестого октября и отработала неполный месяц, поэтому ждала, что в первый раз получит меньше – но не настолько же. И как стало ясно из расчетного листка, директор назвал ей грязную зарплату. А чистая, с вычетом налога, составит тридцать тысяч рублей.
Валя, сменившая несколько шарашкиных конторок, ничуть не удивилась и не расстроилась так сильно, как могла бы. Просто убедилась лишний раз: не верь в заманчивую цифру и сразу вычитай тринадцать процентов, тогда получишь что-то, больше похожее на правду. Но осадок у нее остался.
Она решила не ругаться из-за денег. В целом-то ее здесь все устраивало. Да и куда идти зимой, кто ей предложит больше? Из всех возможных вариантов это место было лучшим. Приходилось соглашаться на такие условия.
Наконец-то получив из Красноярска трудовую книжку, Гордеева передала ее через Козлова в отдел кадров. С декабря ее оформили в постоянный штат.
Иногда она посматривала из теплого балка на окутанных морозной дымкой рабочих и спрашивала себя: сколько же им платят? Если ей, специалисту с образованием, тридцать тысяч, то им – по двадцать пять? Глядя на них, Вале становилось стыдно жаловаться на свою зарплату. Бедные, пытаясь как-то согреться, они пританцовывали у заиндевевшего экскаватора. Благо работали не целый день, а с девяти до четырех, так как светало поздно, а темнело рано.
Чтобы чем-то занять эти нескончаемо длинные вечера, Валя шла на кухню и присоединялась к картежникам. Обычно играли Батырбек, Василий, повар Алик-джан, Леха-экскаваторщик и Жека-камазист. Они сразу приняли ее в свой круг.
Иногда к ним присоединялся Димка, но чаще оставался у себя и смотрел фильмы на ноутбуке. Он подсадил Валю на сериал «Во все тяжкие», перекинув ей на флешку пять сезонов.
На табурете у буржуйки сидел, на всех посматривая, Азизбек, парень лет двадцати, племянник Алика. Он не так давно устроился, и со стороны казалось, что все время мерз: по двору ходил скукожившись, а на кухне обитал у печки.
Алик много хлопотал о том, чтобы его сюда пристроить. Михаил Андреевич знал, что зимой прибавится работы: кто-то должен чистить снег, колоть дрова, топить печи, носить воду в баню – и сказал директору. Тот дал добро на третьего рабочего, и вскоре на заснеженной базе появился смуглый Азизбек. Если Батырбек с Василием выкладывались в карьере и на базу приходили отдыхать, то он, наоборот, трудился по хозяйству, а в карьере носу не показывал.
В такой компании Валя и просидела в среду. Вернувшись к себе, она увидела пропущенный звонок Тимура и сразу же перезвонила.
– Привет! Я только зашла. Что ты хотел?
– Привет! Да просто пообщаться. Чем там занималась?
И нет бы ей сказать: ужинала, ходила в баню, начальник вызывал по срочному вопросу – но нет, ей было нечего скрывать, поэтому она ответила как есть, о чем впоследствии и пожалела:
– Играла в карты с мужиками.
Такой ответ насторожил Тимура. Повисла неприятная пауза.
– С какими мужиками? С Димоном? С кем? – стал допытываться он.
– С рабочими и поваром. Тимур, ну что ты в самом деле? Чем еще заняться вечерами? Фильмы все пересмотрела, книги все перечитала. Да и надоедает одно и то же. Хоть выходи во двор и вой на луну, – оправдывалась она с вымученной улыбкой.
Байкул обдумывал ее слова, а затем спросил с нотками озорства:
– Во что играли, в дурочку?
– Тимур, блин, в дурачка! Меня еще ни разу не оставили.
– Игра на деньги или на желания?
– Скажешь тоже. На интерес. Мало ли какие желания у… не знаю, Батырбека, – понизив голос, назвала она первого, кто пришел на ум. – Пусть их исполняет Гюльчатай. Не я.
Ревнивец успокоился и перестал мусолить эту тему. Заговорили о другом, о пятнице.
…Наконец настало время разъезжаться по домам. Валя уже переоделась и ждала звонка, как вдруг услышала настойчивый стук в дверь. Она открыла и опешила: перед ней стоял Тимур.
Он выглядел так, будто ехал на свидание в кафе, а не в лесную глушь: в цивильных джинсах и чистеньком пуховике, побритый, в терпком облаке парфюма. Ну прям жених-жених! Валя удивленно улыбнулась.
– Откуда ты узнал, в каком я домике живу?
– А вон спросил у Батырбека, – Тимур взглянул назад через плечо.
– Это Азизбек, – засмеялась Валя: парень укладывал дрова в поленницу и растерянно поглядывал на спину чужака.
– А мне без разницы.
– Ладно, пойдем!
Она передала Тимуру сумку с ноутбуком, быстренько обулась, накинула пуховичок и торопливо все закрыла. Пока они шли к машине, припаркованной у въезда на базу, Валя оглядывалась по сторонам и думала, как бы деликатнее сказать ему, чтобы он не приходил сюда, а, как обычно, ждал ее за поворотом.